Доминант

Любовь слепа и нас лишает глаз. Не вижу я того, что вижу ясно. Я видел красоту, но каждый раз Понять не мог – что дурно, что прекрасно. Уильям Шекспир, сонет №137

Ветер играл со шторами, размахивая ими в разные стороны. Он пропускал солнечные лучи сквозь занавески вовнутрь комнаты, нарушая сон блондина. Поморщившись от ослепительного света, Скотт натянул одеяло и повернулся на другой бок. Он не сразу понял, где находится. Но, резко распахнув глаза, он оглядел свою комнату: черный дубовый шкаф, такого же цвета стол, большое зеркало и прикроватная тумба, на которой мирно покоились его телефон, документы и ключи от дома. При всей своей необычайной простоте, Хоинг никак не мог вспомнить вчерашний день. Не говоря уже о том, как он оказался у себя дома. Скотт попытался встать, но голова адски заболела, и создалось ощущение, что в оба виска сверлили дрелью. Он откинулся на подушку и зарылся обеими руками в волосы, чтобы хоть как-то утихомирить боль. Ветер неприятно морозил кожу и вызывал мурашки. Скотт сделал ещё одну попытку встать. Несколько раз пошатнувшись, он кое-как добрался до ванной комнаты. Он посмотрел в зеркало, облокотившись двумя руками о раковину. На щеке красовался тонкий порез. Скотт осторожно провёл двумя пальцами по ране и зашипел от пронзительной неприятной боли. Вдруг он резко распахнул глаза. Кадрами к нему стали возвращаться события вчерашней ночи. Вспышка за вспышкой. Бордель, приглушенный свет и резкий запах алкоголя, перемешанный с ароматом цветов, и танцор… «Жаль, что это будет твоей последней ночью», − пронёсся нежный голос брюнета в голове. Тяжело дыша, Хоинг плеснул себе в лицо холодной воды. Это заставило его прийти в себя.

***

− Что-то ты сегодня не в форме, − сказал этим вечером Алекс. − Я просто устал, − ответил Скотт. – Ты же знаешь, как нас в последнее время нагружают. − Не-е-ет, − протянул Кирк, − я знаю это выражение лица. Не расскажешь, что случ… А это откуда? – Алекс бросил взгляд на рану, красовавшуюся на щеке Скотта. − Что? – не понял он. – Ах, это. Не знаю, поранился где-то, − соврал блондин. − Ладно, сам расскажешь, что случилось, когда захочешь, − не поверил ему Алекс и вернулся к работе. Хоинг нервно сжимал в руках карандаш. Он уже тридцать раз пожалел, что пришёл сегодня на работу, но что поделать? Сегодня ему нужно доложить о вчерашней ночи, а он понятия не имел, что будет говорить. Время летело так быстро, что Скотт даже не заметил, как его вызывает инспектор. Впервые Хоинг почувствовал смысл слов «Я хочу, но не могу». Он три раза постучал в дверь и вошёл. − Хоинг, мы как раз Вас ждём, − улыбнулась ему сержант Стоун, открывая бумаги. Рядом с ней сидел инспектор Стейнер. Он слегка кивнул Хоингу головой в знак приветствия. − Прошу, садись. – Грузный мужчина указал Скотту на стул. – Что ж, вчера ты был на задании, в борделе «Любовный богем». Работал под прикрытием, − уточнил он. – Удалось что-нибудь найти? Глубоко вдохнув, Скотт взял себя в руки. − На первое впечатление ничего необычного. – Он старался сохранять серьёзное лицо, не пропуская и капли сомнения в том, что он говорит. – Публичный дом, который пользуется довольно-таки большой популярностью, судя по количеству посетителей. Охрана почти не задействована, что является ошибкой. Они, практически, не обращают внимания на то, кто выходит и кто заходит. Минут десять Скотт описывал вчерашнюю ночь, и сержант Стоун внимательно слушала и мимоходом что-то печатала на компьютере. Стейнер лишь одобрительно кивал, почёсывая подбородок. Скотт сделал небольшую паузу и затем продолжил. − К сожалению, ничего подозрительного я не заметил. – Парень чувствовал, словно его мнут как лист бумаги. – По крайней мере, первый день не дал никаких результатов. Если честно, я вообще не уверен, что мы сможем там что-то найти… − Мы бы не отдали столько времени на этот бордель, если б не знали, что обе жертвы были там, Скотт. – Стейнер скрестил пухлые пальцы. – Одного дня определённо мало для такого дела. Нам ничего не остаётся, как продолжать следить за «Любовным богемом». − Хорошо, я понял. − Продолжайте в том же духе, Хоинг, − добавила сержант Стоун. Рабочий день подходил к концу. Скотт попрощался с Алексом (тот работал в ночную смену) и поехал домой. Как ни странно, пробок на дорогах не было, и Скотт быстро добрался до дома. Сняв пиджак и расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, он вышел на балкон. Ветер разогнал туман, и небо было похоже на огромный павлиний хвост, усеянный мириадами золотых глаз. Внизу, на улице, Хоинг видел машины, которые проезжали по улице, направляя длинные лучи от фар на спящие дома. Какая-то женщина, пошатываясь, медленно брела вдоль решетки сквера, и ветер трепал её воротник. По временам она останавливалась, оглядывалась, а раз даже запела хриплым голосом, и тогда из дома вышел мужчина. Он подошёл к ней, взял под руку и повёл в дом. Видимо, это был её муж. Облокотившись на перила, Скотт задумался. Тёплый ветер нежно ласкал ему лицо, а свежий воздух дарил некое чувство обновления. «Я узнаю, кто он. Это моё дело, моё задание. Я сам его решу», − подумал Хоинг.

***

В доме раздавался истошный вопль мужчины. Можно подумать, что его режут живьём. Собственно говоря, почти так оно и есть. − Умоляю, останови… агхр… − Крик мужчины больше походил на рёв умирающего льва. Наверное, как раз такие вопли подразумевают, когда говорят: «Гори в Аду». Брюнет вынул окровавленный вибратор и сладко вздохнул, как наркоман после очередной дозы. Затем он с чистой яростью в глазах воткнул его в мужчину, и тот в мучениях пытался вырваться из железной хватки наручников. Хотелось бы добавить, что примитивный вибратор брюнету казался слишком банальным. Поэтому его вибратор (и всё, что в него напихано) сделан чисто по заказу самого хозяина. Вскоре брюнету наскучила эта музыка из адской боли, и он взял в руки револьвер. − Ох, заткнись. – Брюнет нажал на курок, и в комнате сразу же воцарилась тишина. Он устало откинул пистолет на стол и раздражённо прошипел что-то вроде: «Испачкал мою любимую футболку». Затем он взял в руки телефон и набрал номер. − Джон, забери… − Митч посмотрел в паспорт убитого, − мистера Райта. Скинув звонок, он откинул телефон и, обхватив виски двумя пальцами, сильно сжал их. Спустился вниз, на кухню, открыл бар и налил себе Шардоне. Через двадцать минут в окне показалась черная машина с тонированными окнами. Из неё вышел уже знакомый мужчина в черном костюме. − Ты просто разорвал его и застрелил? – удивился Джон, убирая труп. − Да, − ответил Митч и поставил Шардоне на стол. Он лениво откинулся в кресло, запрокинул голову и прикрыл глаза. − Странно. − Что? – переспросил Грасси. − Я говорю, на тебя это совсем не похоже. − В смысле на меня не похоже? – Брюнет скрестил руки на груди. − Обычно ты долго забавляешься. – Джон завязал пакет. – А здесь... − Я просто устал. – Парень запрокинул одну ногу на другую. – Какое тебе дело, как я убил его? Твоя работа – это выносить мусор из моего дома. Крепко сжав губы, Джон вышел из комнаты и спустился на первый этаж. Митч даже не провожая его, продолжал сидеть в кресле. Машина поехала куда-то в неизвестном направлении, и в доме Грасси вновь воцарилась гробовая тишина. Брюнет смотрел сквозь бокал в окно. Через него не было даже видно уличного фонаря, но Грасси было наплевать, что там видно или не видно. Его голову заполняло совсем другое. Митчу было страшно. Страшно оттого, что он сам не мог дать адекватного ответа на свой вопрос. Грасси не припоминал подобного случая, когда он кого-то отпускал живым. И самое неприятное было то, что он молчал. Молчал и никому не говорил, что чувствует. И сейчас он не проронил ни слова, оставляя все беспокойные мысли глубоко внутри себя. Прошло три дня, а брюнет всё не появлялся в «Любовном богеме». Все эти три дня Хоинг ходил туда, лишь бы только встретить его (ну, и потому что работа другого ему не позволяла). Скотт уже думал, что упустил его и больше никогда не увидит. Но однажды все его тревожные догадки улетучились, и танцор всё-таки вышел в свет. Когда во всём зале погасили лампы, оставляя лишь один белый луч света на сцене, Хоинг даже немного обрадовался. Белый прожектор подсвечивал ширму, за которой был отчётливо виден черный силуэт танцора. Сердце блондина бешено колотилось от вида знакомого тела. Одна нога в согнутом положении, правое плечо было чуть приподнято, а левая рука покоилась на талии. Голова в профиль направлена так, что было хорошо видно очертания носа и чуть приоткрытых губ. Танец начался с сольной партии саксофона. Ширма стала медленно подниматься, по частям показывая ноги, бёдра, талию, плечи и лицо. Если в прошлый раз танец Грасси был жаркий и энергичный, то сегодня вечером он был более растянутый и дразнящий. Хоинг заворожено смотрел на брюнета, чуть ли не пуская слюну. Он вдруг подумал, какой же Грасси потрясающий актёр. Скотт сам себе признался: если бы не та чудовищная ночь, он бы никогда и не подумал, что этот милый парень может оказаться жестоким убийцей. Как только танец закончился, зал разразился бурными аплодисментами, неприличными вскрикиваниями и свистами. Митч высокомерно окинул взором зал, как бы благодаря охальную публику, спустился вниз с пьедестала и тут же попал в окружение своей верной свиты. − Гра-а-асси, − растянуто выговаривали уже опьяненные девушки. – Огонь, как всегда. − Ты просто взорвал весь «богем». Жаль, ты не видел этот лес стояков, − говорили другие, прихлёбывая из бутылок. Брюнет лишь изредка ухмылялся, но не разговаривал с ними. Нервно покусывая нижнюю губу, он осматривал зал. Его взгляд тревожно застыл на знакомом блондине, который тоже смотрел на него. Узнав лицо Хоинга, брюнет, проталкиваясь сквозь толпу подруг, попытался скрыться. Скотт сорвался с места и также прошёл через девушек вслед за Митчем. Он проследил, как брюнет скрылся за дверью туалета. Оступившись, Хоинг дёрнул за дверную ручку. Не успел он зайти, как Грасси потянул его за воротник и прижал к двери, приставив к горлу Скотта маленький нож. − Тебе что, мало той ночи? – ласково, но свирепо прошептал он. − Я искал тебя. − Я знаю. И я тебя предупреждал. – Митч отдёрнул руку и спрятал нож. – Больше не ищи меня или кончишь, как все остальные. − Ты спал со мной… − начал Скотт, но его тут же перебил брюнет. − Детка, открою тебе секрет – я сплю со всеми. – Митч рассматривал себя в зеркале. − Почему ты так спокоен? Я мог сдать тебя. − Умоляю. – Поправив чёлку, Грасси оторвался от зеркала. – Я знал, что ты не сделаешь этого. − Почему? – удивился Скотт. − Око за око, мистер Хоинг. Я сохранил тебе жизнь, взамен на твоё молчание. К слову, как ты собирался сделать это? Рассказал бы, что трахался с убийцей? И все четыре дня молчал? Вы гениальны, Холмс, – усмехнулся Митч. Хоинг так крепко сжимал кулаки, что не заметил, как ногти с силой впились в его кожу. Брюнет был необычайно прост в словах и не скрывал того, что думает. Такая тривиальность выбила Скотта из колеи. Но минуту погодя, он нашёл, что сказать. − С самого начала ты осознанно этого не сделал. Ты не убил меня. – Скотт увидел, как брюнет напрягся. – Почему? − Прочь с дороги, мне нужно идти на сцену. – Грасси пренебрежительно отпихнул блондина. – И да, попробуешь сдать меня, знай, что мои люди сразу же тебя вычислят. − Я не собираюсь сдавать тебя, − крикнул Скотт ему вдогонку. Митч остановился. Он неторопливо повернулся и подошёл к блондину так, чтобы видеть его глаза. − Тогда зачем ты пришёл? Хоинг, сделав твердый шаг вперёд, прижал брюнета к холодной кафельной стене и впился в него своими губами. Митч слегка приоткрыл рот, и тут же язык блондина прошёлся по его губам и проскользнул дальше, встречаясь с его языком. Весь мир мгновенно перестал существовать для обоих.

***

Луна сегодня светила ярко, как никогда раньше. Чистая и белоснежная, освещающая мрачную комнату. Черное шёлковое одеяло под её светом казалось бескрайним океаном, выбрасывающим своими волнами кружевные рукава. Холодными, как лёд пальцами, брюнет скользил по шее и спине Хоинга. Нежно обволакивая языком рот блондина, он медленно повалил его на спину и забрался сверху. Скотт ласково обхватил тонкую талию Митча, всё сильнее прижимая его к себе, и, положив парня на кровать животом, начал выцеловывать хрупкое тело. Ни огней города, ни гула автомобилей, лишь тихая сумрачная ночь и чистая светлая луна. На таком контрасте черного и белого они напоминали высеченную из мрамора скульптуру. Сейчас они были одним целым, одной личностью. Невесомо проводя рукой по темным волосам, Скотт нежно входил в хрупкое тело брюнета. Тот сжимал пальцами постель и судорожно расслаблял их, когда блондин двигался назад. Скотт мягко целовал его, неторопливо спускаясь всё ниже вдоль позвоночника. Вскоре он достиг поясницы, опять коснулся горячими губами, и Митч непреднамеренно напрягся. Он тихо застонал, но тут же прикусил губу, чтобы заткнуться. Это не помешало ему двинуть бёдрами навстречу к члену Скотта. Движения внутри его тела начинали вгонять его в какой-то необычный транс. Брюнет никогда не позволял вызывать у него такие ощущения, ставить себя на уровень пешки. Пару раз он пытался дотянуться до плети, до наручников, но постоянно останавливал себя. Ни криков, ни громких стонов, лишь учащённое дыхание разбавляло эту тишину.

***

Последние три дня пребывали очень ясными и тёплыми. Уже с семи утра просыпалось солнце, а вместе с ним и город. Свет, куда ни посмотри, везде яркий свет. Он пробивался сквозь закрытые глаза блондина, как бы призывая встать. Скотт, не спеша, принял сидячее положение и разлепил глаза. Комната, в которой он находился, пахла каким-то парфюмом, и Хоинг сразу понял, что он не у себя дома. Это дом Грасси. Окинув взглядом постель, он увидел, что брюнета рядом не было, видимо, он уже встал и спустился вниз. Причём совсем недавно, так как Скотт заметил, что место, где лежал Митч, было ещё тёплое. Ни в прошлый раз, ни вчерашней ночью у Скотта не было возможности хорошо рассмотреть дом брюнета. Поэтому он решил заняться этим сейчас. Кое-как пригладив непослушные волосы, Хоинг поднялся с постели. Ноги тут же налились свинцом, и парень плюхнулся обратно на кровать. Прошлая ночь дала свои результаты. Дубль два. На этот раз Скотту удалось встать на ноги. Осмотрев комнату, Хоинг сразу отметил, что брюнет очень сентиментален к красоте. Дизайн превзошёл все ожидания: темная, почти чёрная мебель, кресло и диван, стоящие напротив кровати были однотонного белого цвета, кремовые обои, на которых черными шоколадными мазками была выведена картинка в импрессионистском стиле. Пошатываясь, Хоинг подошёл ближе к причудливой композиции, пытаясь понять, что это такое. На первый взгляд, рисунок на стене напоминал двух людей, переплетающих свои руки и ноги, как ветви деревьев, а с другой стороны, это очень смахивало на сердце, крепко перевязанное черными паутинами. В любом случае, эта картина заставила Хоинга задуматься. Блондин оделся и спустился вниз по тёмной дубовой лестнице, покрытой лаком. Первое, что бросилось ему в глаза, так это ярко-красные кожаные диваны в гостиной. Он прошёл вдоль комнаты, проведя двумя пальцами по спинке алого дивана и, наткнулся на шкаф. Ничем особенным от другой мебели он не отличался. Он был такого же тёмного оттенка, с причудливыми узорами на дверцах. Но Хоингу почему-то показалось, что с ним что-то не так. Как только Скотт коснулся железной ручки и приоткрыл дверцу, к нему тут же подлетел брюнет и захлопнул её, прижавшись спиной к шкафу. − Нет, − бросил он. − Доброе утро, − отойдя на два шага, сказал Скотт. − Доброе. – Брюнет всё ещё злобно смотрел на Хоинга, не отходя от шкафа. − В чём дело? − Ничего, просто если ты ещё раз подойдёшь к этому шкафу, клянусь, я прострелю тебе чёртову руку. − Ты серьёзно? После всего, что между нами было, ты до сих пор боишься меня? – изумился Скотт. У Митча стало такое лицо, словно его оскорбили так, что хоть на расстрел иди. Он отошёл от шкафа и приблизился к Скотту, оставляя между ними, буквально, пять сантиметров. − С чего я вдруг должен доверять тебе? – Его голос звучал, как змеиное шипение. – Ты думал, что трахнешь меня пару раз и я разомлею? Хоинг пытался что-то сказать, но брюнет тут же положил ему палец на губы, призывая заткнуться. − Ш-ш-ш, − прошипел он. – Я не боюсь тебя, это ты должен бояться меня. Почему? Ну же, пораскиньте мозгами, мистер Хоинг. Сдать в полицию ты меня не сможешь, и ты сам прекрасно знаешь почему. А если ты всё-таки придумаешь, как это сделать, то будь готов, что я изнасилую тебя, как последнюю шлюху, и оставлю мучиться. – Он медленно опустил палец с губ Хоинга. – Я сплю с тобой только потому, что мне это нравится. Больше ничего. Тише, тише, ничего не говори. Хочешь узнать, почему ты до сих пор жив? Я могу рассказать тебе сказку о девочке, которой подарили красивую куклу. Она души в ней не чаяла, любила больше всего на свете. Постоянно играла с ней. И всё это продлилось до тех пор, пока родители не купили ей новую куклу, получше прежней. Девочка вмиг забыла, про свою старую подругу. Она отправилась на свалку ко всем сломанным игрушкам. Теперь ты понял? Радуйся, пока я не нашёл кого-то поинтереснее. – Брюнет вскинул бровь и направился в другую комнату. − Нет, − твёрдо сказал Скотт. − Что нет? – Митч развернулся. − Ты врёшь. Пытаешься напугать меня. – С каждым словом голос Скотта становился увереннее. – Потому что боишься сам. Чёрные глаза брюнета блеснули адским огоньком. Он неистово смотрел на Хоинга, будто говоря: «Заткнись. Заткнись. Заткнись». − Я просто не могу понять, зачем ты всё это делаешь? – вдруг мягко сказал Скотт. Язык словно прилип к нёбу. Митч ничего не говорил, только смотрел, сильно сжимая крещенные на груди руки. − Теперь молчишь ты, – вполголоса говорил Скотт. – Что ж, поговорим, когда научишься выражать мысли. Скотт направился к выходной двери, попутно снимая с вешалки свой пиджак. − Стой, − услышал он голос брюнета позади себя. – Ты забыл это. Митч протянул Скотту его телефон и резко отдёрнул руку, когда почувствовал, что он дотронулся до его ладони. С каменным лицом он наблюдал, как блондин молча засовывает телефон в карман джинсов и выходит из дома. Как только хлопнула дверь, брюнет поспешно закрыл её на замок, прижался к ней спиной и обессилено скатился на пол. Глаза налились слезами. Крепко стиснув зубы, он со всей дури стукнул кулаком об пол и заплакал.