Доминант

В тот черный день (пусть он минует нас!), Когда увидишь все мои пороки, Когда терпенья истощишь запас И мне объявишь приговор жестокий, Когда, со мной сойдясь в толпе людской, Меня едва подаришь взглядом ясным, И я увижу холод и покой В твоём лице, по-прежнему прекрасном, − В тот день поможет горю моему Сознание, что я тебя не стою, И руку я в присяге подниму, Всё, оправдав своей неправотою. Меня оставить вправе ты, мой друг, А у меня для счастья нет заслуг. Уильям Шекспир, сонет №49

Christina Aguilera – You Lost Me − Неужели США вчера проиграли Англии? – С такими словами Кирк встретил Скотта, сияя своим свежим видом и очаровательной улыбкой. – Я к тому, что на тебе уже какой день лица нет. Они шли вдоль улицы, мимо дешёвых забегаловок и кафешек. В одной из них Алекс уже успел купить себе кофе. − Всему виной моя работа, Алекс. – Скотт попытался улыбнуться, но это скорее походило на гримасу боли. – Что заставило тебя выйти сегодня утром? Перевели на дневную смену? − Если бы. Отец позвонил вчера вечером, просил приехать. Я так подозреваю, проблемы с ремонтом. Скотт, ты в порядке? – Алекс остановился и перевёл взгляд на задумчивое лицо друга. У него на лбу так и было выведено: «Un problema molto grande»*. − Что? – очнулся он. – Да, да всё отлично. − Ты со своим делом скоро коньки откинешь. – Кирк отпил кофе. – Знаешь, что я думаю? Тебе надо сходить в паб. К тому же, сегодня вечером я абсолютно свободен. − Спасибо, конечно, за приглашение, но у меня полно работы. − Да ладно тебе, − настаивал Алекс, − проверишь пару документов и всё. Позвони, когда освободишься, я пошёл. Увидимся. – Кирк выбросил в урну пустой стакан и двинулся в сторону метро. − Пока, − чуть тише попрощался с ним Скотт. Настроение было никакое. На работе появляться не хотелось, а в доме Грасси и подавно. Налетел резкий ветер и редкие деревья закачали своими тоненькими сучьями. Скотт поднял воротник и резким шагом пошёл вдоль сквера. Придя на работу, не успел он сесть за свой рабочий стол, как к нему зашла сержант Стоун. Теперь только от её вида у Скотта кровь стынет в жилах. − Хоинг, вы должны взглянуть на это, − выглядела она сейчас как никогда серьёзной, и Скотту в двойне стало не по себе. − Что-то важное? – спросил он. − Поверьте, Вам будет интересно. Скотт уже догадался, что они идут в морг, и он знал, что его там ждёт. От этой мысли мурашки бегали по спине. Следователь ровно шёл за сержантом Стоун, и когда они зашли в холодный зал, Скотт невольно посмотрел на труп, накрытый белой простынёй. Стоун откинула её и показала тело черноволосого мужчины. Картина была ужасна. − Джонатан Райт, − твёрдо назвала она имя мёртвого. – Это третий, найденный полицией. Как он неподвижен и как страшна мертвенная белизна его рук! Тело напоминало жуткую восковую фигуру паноптикума. Скотт пристально вглядывался в матовые глаза убитого. − Сегодня утром мы нашли его недалеко от шоссе. – Сержант накрыла труп обратно простынёй. – Джонатан Райт, как и другие найденные, был посетителем борделя. – Стоун протянула Скотту справку убитого. Блондин продолжал смотреть сквозь простыню на труп. Вид был озадаченный и рассерженный. На лице читалась и дикая злость, и бессильное отчаяние одновременно. − Мистер Хоинг? – Стоун продолжала стоять с протянутой рукой. – Всё в порядке? − В полном порядке. – Следователь дёрнулся, когда почувствовал на себе пронзительный взгляд сержанта. Он взял документы и кивнул. − Вы сегодня рассеянный, − заметила она. − Да, немного. − Инспектора сегодня не будет, − вспомнила она, − поэтому показания принимать буду я. − Мисс Стоун, боюсь, это бесполезно, потому что новых зацепок у меня нет. – Скотт покрылся холодным липким потом. − Нет? − Быть может, бордель – это простое совпадение и мы ищем не там? – Он сам не верил в то, что говорит. − Совпадений не бывает, Хоинг. Нам бы всем очень хотелось облегчить себе задачу и искать в более вероятном месте для серийных убийств, но этот бордель – наша единственная зацепка. Скотт тяжело вздохнул. − Но, так и быть, мы пересмотрим этот момент, если у вас, конечно, есть другие идеи, получше «богема». Вы свободны, мистер Хоинг. Скотт вышел из зала, сильно хлопнув дверью. Сержант Стоун слегка вздрогнула от сильного удара железной двери. Скотт быстро спускался вниз по лестнице. По временам ступени под его ногами издавали глухой звук, словно удар, а сержант Стоун так и осталась неподвижно стоять на месте, даже спустя пять минут, как следователь вышел из помещения. Уйти он не мог, поэтому приходилось оставаться на работе до конца дня. Весь вечер он сидел и размышлял. Экспертиза показала, что труп лежал не больше двух дней. «Значит, это случилось совсем недавно, − думал Скотт. – Когда он это провернул? Вчера я был у него, значит, это произошло за день до моего прихода». Ещё больше Хоинга интересовал мотив убийцы. Все подряд только говорили, что он одержимый псих, получающий от этого удовольствие. Были моменты, когда Скотт не мог этого отрицать, но и говорить об этом он тоже не мог, потому что не хотел верить. Последние дни он только и делал, что задавался вопросом «зачем?». Принимать брюнета за поехавшего маньяка не хотелось совершенно. Сейчас он больше всего хотел поскорее уйти с работы, чтобы, наконец, во всём разобраться. Разобраться в нём, разобраться в себе. Ожидание становилось невыносимым. Время не шло, а ползло, как будто у него были свинцовые ноги, а Скотт чувствовал себя, как человек, которого бешеный вихрь несёт на край бездны. Он сжимал холодными и влажными руками веки, словно хотел вдавить глаза в череп и лишиться зрения и мозга. Но тщетно. Мозг усиленно работал. Затем Время внезапно остановилось. Да, это гадкое медлительное существо уже перестало и ползти. И как только замерло Время, страшные мысли стремительно побежали вперёд, вытащили жуткие картинки из будущего и показали Скотту. И он смотрел на них. Смотрел во все глаза. Наконец, рабочий день подошёл к концу. Дневная смена сменилась на ночную. Работники позакрывали свои компьютеры, папки, оделись в верхнюю одежду и расходились по домам. Скотт резвым шагом шёл по серому коридору прямиком к выходу. Несмотря на напрягающую обстановку и дурные мысли, он отчасти испытывал радость и свободу. Но лицо оставалось невозмутимым и солидным. − Эй, Скотт, – нагнал его Кирк и стукнул по плечу. – Ты готов к незабываемому вечеру? – Он демонстративно провёл рукой по воздуху, как бы уже представляя сегодняшний вечер в картинках. – Можем потом заскочить в клуб. А у Хоинга совсем вылетело из головы, что они собирались пойти в паб. Он нервно провёл двумя пальцами вверх-вниз по правому виску и пробубнил раздражительное «черт». − Паб! Как я мог забыть, − чуть ли не про себя говорил Скотт. – Слушай, Алекс, я извиняюсь, но давай в другой раз? У меня неотложные дела. − Какие дела? – возмутился Алекс. − Мы можем пойти в паб на выходных? – Он пропустил слова друга мимо ушей. − Скотт, что происходит? – остановил его Алекс. – Не притворяйся, я вижу, что что-то не так. Кирк стоял в неловкой выжидающей позе, надеясь, что Хоинг хоть что-нибудь ему объяснит. Тот мялся, не зная, что ответить. Действительно, даже дураку было бы понятно, что он ведёт себя не как обычно. − Алекс, это очень сложно объяснить. – Скотт расчесал пальцами волосы, убрав их назад. – Я не могу тебе сказать. Можно подумать, что Кирк был оскорблён самым антипатичным образом. Если у кого-то из них случались проблемы, первый, кто о них узнаёт, – это они сами. Они всегда доверяли друг другу, и сейчас Алексу было крайней неприятно слышать такое от друга. − Не можешь сказать? – переспросил он. – Черт возьми, Хоинг, я же могу помочь, ты только скажи, что происходит. − Слушай, давай потом поговорим, ладно? Мне надо идти. − Постой, постой! Скотт, я серьёзно, изо дня в день ты выглядишь всё страннее и страннее. И я абсолютно уверен, что это не неоплаченные счета за воду. Поверь, если ты мне расскажешь, что происходит, я смогу помочь. Скотт тяжело перевёл дух и опустил голову. − Это всё из-за женщины? – сделал догадку Кирк, но Скотт резко посмотрел на него округлёнными глазами. − Мужчины? – интонация поднялась в голосе Кирка. Да, такой вариант Алекс тоже мог допустить, потому что для него не была секретом ориентация его друга. Знал он об этом уже очень давно, знал, даже когда сам Скотт был не до конца в этом уверен. Были моменты, когда он парой подшучивал над ним, говоря что-то вроде: «Только посмотри на этого красавчика, сидящего позади тебя». Но сейчас этот вопрос был далеко не шуткой. − Я угадал? – В глазах Алекса сверкнул победный блеск, когда увидел смятение на лице блондина. − Поверь, Алекс, если бы я сам мог во всём разобраться, я бы тебе рассказал, но сейчас я мало чего понимаю… Прости, я, правда, спешу. – Он ускорил шаг и вышел из помещения. Алекс немного подождал, пока Скотт отойдёт подальше от здания. Он понимал, что сейчас будет не самым лучшим образом идти прямо за ним после такого разговора. Но он был вполне удовлетворён своей верной догадкой. Закусив нижнюю губу и поудобнее забросив сумку на плечо, он вышел на улицу.

***

Скотт нерешительно нажал на звонок, который был похож на перезвон колоколов, и отошёл от двери на два шага назад. − Скотт? – брюнет очень удивился незваному приходу Хоинга, но пропустил его вовнутрь. – Что ты здесь делаешь? Лицо брюнета слегка отдавало краснотой, а глаза казались в два раза больше. − Сегодня утром, я был в морге. – Блондин сурово посмотрел на Митча. – Я был там и видел тело Джонатана Райта. – Голос Скотта переходил на крик. – Это ведь твоих рук дело?! Брюнет вздрогнул, но, чтобы не утратить заслуженной репутации бесчувственного убийцы, он быстро принял привычный вид. Скотту это отнюдь не понравилось. − Не хочешь показать мне его паспорт? Ты их коллекционируешь, не так ли? Сколько у тебя их? Двадцать? А может пятьдесят? – кричал на него Скотт. Но брюнет держался с такой изящной, неуловимо небрежной и в то же время величавой простотой, что Хоингу стало немного досадно, что он не может сдёрнуть эту искусственную маску с лица Грасси. Пожалуй, спокойствие и непринуждённость кажутся более всего естественными тогда, когда человек вынужден притворяться. − Что ты молчишь? – Скотт сбавил тон. – Зачем ты это делаешь? Зачем? Но брюнет не проронил ни слова. Он говорил только глазами, но и по ним Хоингу было тяжело понять, о чём именно думает Митч. Прикрывшись своим черным кардиганом, он медленно прошёл в гостиную, и Скотт медленно последовал за ним. Брюнет подошёл к тому самому шкафу, который так хотел открыть Хоинг. Обеими руками он схватился за железные ручки и потянул на себя. От представшего вида у Скотта заколотилось сердце. Верхний ряд – черные плети, кожаные ошейники и цепи. Второй ряд занимала обширная коллекция наручников и маленьких элегантных ножей. Один из них Скотт узнал, потому что когда-то ему довелось встретиться с этой бархатной ручкой лицом к лицу. В самой нише лежали какие-то приборы, которые даже Хоинг никогда не видел. (Судя по всему, это личные заказы брюнета). Но Митч не тронул ничего из этих вещей. Он нагнулся к самой нижней полке и достал оттуда помятый клочок бумаги. Немного поддержав его в руках, он осторожно протянул его Скотту, стараясь оставаться таким же элегантным и самоуверенным. Блондин взял его и рассмотрел. Это была фотография. На ней изображён черноволосый мужчина, рядом с ним молодая женщина, а на руках они держали маленького мальчика, с такими же темными волосами. Без сомнений, на фотографии изображена семья. Все они улыбались, а маленький мальчик заливался звонким смехом. Скотту на мгновение показалось, что он слышит это беззаботное детское хихиканье. − Это все мы. Раньше. – Брюнет говорил с расстановкой, мягким и неуверенным тоном. − Твои родители. – Хоинг провёл пальцем по лицам, изображённым на фотографии. − Нэл и Майкл, − голос Митча самым предательским образом дрожал, не давая сохранять брюнету холод, − и я. Сделав паузу, Митч глубоко вздохнул, помогая себе вернуться в привычное состояние. − Я никогда его не знал, настоящего отца. – Он указал пальцем на мужчину. – У меня был отчим, Джозеф. Я помню, как он постоянно уходил и возвращался только ночью или утром. Я чувствовал, что-то идёт не так, и пытался сказать об этом матери, но она меня не слушала. Она верила, что он её любит. Они постоянно ругались. Джозеф бил её, а она всё равно твердила одно и то же, что всё в порядке, такое бывает, он любит её. Он не любил её, Скотт. Он спал со всеми подряд и бесстыдно лгал ей. Я знал и пытался ей это сказать, но она думала, что я говорю это чисто из ненависти к Джозефу. А однажды… когда я возвращался домой, я открыл дверь и услышал, как она плачет и как он орёт на неё. Я пошёл на кухню и увидел, как он замахнулся на неё. Он мог убить мою мать, и я обязан был защитить её. И тут, на мою удачу, мне попался кухонный нож… Скотт внимательно слушал брюнета, крепко сжимая в руках фотографию. − Он не должен был ей врать. – Глаза вдруг блеснули гневом и насмешкой. – Не должен был изменять ей. Но он сделал и поплатился за это, − сказал брюнет, вытягивая из рук Хоинга фотографию и пряча её обратно в шкаф. − И что случилось потом? – шепотом спросил Скотт, держа пальцы так, словно у него в руках до сих пор эта фотография. − Как обычно всё и бывает: я попал в детский дом, а маму посадили. – Митч тяжело вздохнул и присел рядом с блондином на красный диван. Никому не хочется ворошить своё темное прошлое, особенно если оно повлияло на тебя не так, как надо. Хочется забыть его, запереть в ящике Пандоры и никогда не знать о нём, словно его никогда и не было. Но, к сожалению, это невозможно. И странно то, что глупости и нелепые поступки запоминаются лучше всего. Наверное, так оно и должно быть. Так мы учимся на своих ошибках. Мы помним, что сделали не так, чтобы потом не повторять этого. Всё это время Скотт смотрел в пустоту и размышлял об этом. Брюнет погряз в этом с головой. На его глазах муж изменял жене. Мальчик убил один раз, и тут же попал в детский дом. Ему никто не объяснил, что это недопустимо. И теперь, спустя много лет, он помнит этот день и в лице каждого спящего с ним мужчину видит своего отчима, который когда-то из-за этого мог убить его родную мать. − Ты попал в черную бухгалтерию, тем самым тебя сразу забыли, − рассуждал Скотт. – Оставалось только вести себя неприметно и выйти чистым из детского дома. − Да, − подтвердил брюнет. – Обо мне никто и не вспомнил. − А твоя мама? – спросил блондин. Митч заметно напрягся. − Её я больше не видел, − чуть охрипшим голосом ответил он. – Даже если она сейчас жива… я не думаю, что она меня вспомнит. Где-то минуту они просто сидели и молчали. Но вскоре, Скотт снова начал говорить. − Выходит, ты не убил меня, потому что узнал, что я не женат. − Да. У тебя никого не было, ты не изменял. – Митч скрестил пальцы рук. – Никто не должен изменять, Скотт. Никто. – Его голос опять начинал дрожать. – Потому что потом они возвращаются домой и делают это. Скотт не пожалел, что приехал сюда. Он внимательно слушал каждое слово, произнесённое брюнетом, и рассуждал, собирая цепочку из событий. Перед ним открылся совсем другой человек. Без напускной жестокости и решительности, без огненного блеска в глазах, временами сменяющимся на равнодушный ледяной взгляд. Это до смерти напуганный ребёнок, которому пришлось рано повзрослеть. Он выстроил вокруг себя мир с собственными законами и правдой. − Что ты чувствуешь, когда убиваешь этих людей? – внезапно спросил Скотт. Брюнет посмотрел на него, пытаясь выискать в его глазах какую-то уловку или обман, но ничего такого он не нашёл. Всё такие же чистые голубые глаза, но сейчас они были потухшие и не выражали никаких эмоций. − Считай меня одержимым, но мне это нравится. Они сами виноваты, Скотт. Никто не должен изменять. – Он ещё раз повторил эту фразу. Скотт обессилено вздохнул и откинулся назад. Увидев это, брюнет немедленно добавил: − Я чувствовал плохих людей и их вину. Поэтому мне не было их жаль. Все как один говорили, что полюбили меня, но это было просто отвратительно слышать. А потом… потом появился ты. – Митч посмотрел Скотту в глаза. – С самого начала я чувствовал, что ты другой… и твои глаза… они такие светлые, настоящие. Когда я первый раз тебя увидел, мне почему-то показалось, что я тебя не смогу убить в любом случае. Будь ты женат или нет. Скотт слегка нахмурился и тоже посмотрел на брюнета. − Пообщей мне одну вещь. – Он убрал чёлку с глаз Митча. − Какую? − С этой минуты, ты больше никого не убьёшь. На другое утро Скотт в девять часов вошёл в спальню с чашкой кофе и раздвинул шторы. Брюнет спал мирным сном, лежа на правом боку и положив ладонь под подушку. Спал, как ребёнок, уставший от игр или занятий. Чтобы разбудить его, Скотту пришлось дважды потрогать за плечо, и наконец, Митч открыл глаза с лёгкой улыбкой, словно ещё не совсем очнувшись от какого-то приятного сна. Однако ему ровно ничего не снилось этой ночью. Сон его не тревожили никакие светлые или мрачные видения. А улыбался он потому, что не чувствовал себя больше одиноким. − Доброе утро, − улыбнулся Скотт. Митч повернулся и, опершись на локоть, стал маленькими глотками пить кофе. Скотт сел рядом с ним на край кровати. − Сегодня суббота. − Мне это ни о чём не говорит. – Брюнет скептически посмотрел на Хоинга. Видимо, он никогда не отучится от этой манеры резко бросаться словами. − Чем ты обычно занимаешься в выходные? − Ничем. – Митч отвечал так, словно его обижает в детском саду банда крепышей. – Сплю. − Так не пойдёт. – Скотт поднялся с кровати и пошёл к выходу. – Я предлагаю подышать тебе свежим воздухом и пойти прогуляться. На что брюнет накрылся одеялом с головой и лёг обратно на подушку. Как ребёнок, вот честное слово. Скотт спустился на первый этаж, и первое, что ему бросилось в глаза, – его телефон, который без конца присылал оповещение об смс. Он разблокировал телефон и увидел, что все пришедшие сообщения были от Алекса Кирка. «Я приходил к тебе, но соседи сказали, что тебя не было дома со вчерашнего вечера», − прочёл он первое смс. «Где ты? Почему не отвечаешь на звонки?», − гласило второе. Скотт много раз перечитывал сообщения и думал, что ему делать. В итоге он медленно нажал на «написать сообщение» и остановился. Минут десять он думал, что написать. В конце концов, он набрал ответ, нажал кнопку «отправить» и обнаружил, что денег на телефоне нет. Хоинг раздражённо вздохнул. − Кому пишешь? – ласково спросил брюнет. Он подошёл сзади и обхватил плечи Скотта своими руками. − Это по работе. – Скотт спрятал телефон в карман, так и не отправив сообщение другу. Услышав такой ответ, брюнет насторожился. В глазах читался неоправданный страх и беспокойство, словно его прижали к стенке. На протяжении всего утра Скотт не заводил напрягающие разговоры о прошлом Митча или об убийствах. По его плану, сегодняшний день никак не должен быть похож на вчерашний. Эта суббота должна пройти спокойно и без сюрпризов. Самый обычный день, какой только может быть. Ну, почти обычный. И как Скотт обещал, днём они пошли гулять. − Ты готов? – Хоинг снял с вешалки пиджак и надел его. − Одну минуту. – Митч поднялся по лестнице к себе в комнату. Он подошёл к прикроватной тумбе и достал из самого нижнего ящика пистолет. Проверив его на наличие пуль, он спрятал его за спину и прикрыл футболкой. На улице царила прекрасная погода. Они гуляли по скверу, медленно расхаживая по асфальтированным дорожкам. Хоинг полностью отдавался этому утру, наслаждаясь каждый минутой выходного дня. Лишь изредка он поглядывал на брюнета и заметил, что чувствует тот себя не очень комфортно. Молчание затянулось, и вроде бы надо что-то сказать, но никто из них не знал, как начать разговор. А болтать о сегодняшней прекрасной погоде элементарно глупо. Они сели на скамейку, стоявшую на площади у фонтана. В воде резвились маленькие дети. Они брызгались водой, бегали друг за другом, а их родители стояли рядом и присматривали за ними. Митч наблюдал картину, как один темноволосый мальчик подбежал к своему папе и тот поднял его над головой. Он покружил его и поставил на ноги. Малыш заливался звонким смехом и тащил папу к фонтану. Всё это время Скотт смотрел на брюнета и следил за его реакцией. Митч оторвался от картины счастливой семьи и со своеобразной наивностью посмотрел на блондина. − Мы можем уйти отсюда? − Почему? – Хоинг говорил с такой интонацией, будто он лечащий психиатр. Митч несколько раз моргнул глазами, и робко сказал: − Мне неудобно здесь находиться. − Он посмотрел на детей, играющих в фонтане. Хоинг до сих пор не мог привыкнуть к стилю разговора брюнета. Когда затрагиваются дела душевные, он всегда говорил честно. Говорил, как думает и как чувствует. С какой-то необычайной детской наивностью, что было весьма странно. Если бы какого-нибудь художника-импрессиониста попросили написать портрет Митча Грасси, наверняка, это была бы какая-нибудь миленькая маленькая девочка в белом платьице с окровавленным топором в руках. − Ладно, пошли. – Скотт не стал расспрашивать его. Они просто встали и пошли дальше. Прогулка становилась всё более напряженной. Они шли мимо магазинов, кафе и направлялись обратно домой. Вдруг Скотт остановился у какого-то магазина и сказал, что ему нужно положить деньги на телефон. − Сейчас вернусь, − бросил он. Митч остался ждать его на выходе. Ему только сейчас пришло в голову, почему он стоит здесь и почему не зашёл в магазин вместе с Хоингом. Его потихоньку стал охватывать страх, он дёрнул входную дверь за ручку, но из неё уже выходила какая-то девушка. − Прошу прощения. – Он пропустил девушку, не смотря ей в лицо. − Ничего страшного, я… Митч? – спросила девушка. – Митч Грасси? – Она расплылась в улыбке. – Я Бет. Бет Уильямс, помнишь? Мы дружили в детском доме. Девушка была чуть выше Митча. Её волосы каштанового цвета и лицо белое-белое как снег. Она поправила свои очки и искреннее улыбнулась брюнету. − А-а-а, Бет. Прости, не узнал, − заулыбался Митч. – Как дела? Слышал у тебя теперь новая работа. − Да, так сказать, вышла на новый уровень, − подтвердила Бет. – Джорджу нужно было найти новую школу, поэтому и поменяла место работы. − Давно я его не видел. Сколько ему? − Через месяц исполнится десять. В этот момент из-за двери показался Скотт. − Бет, познакомься, это Скотт, мой… друг, − познакомил их Митч. − Приятно познакомиться, Бет. – Хоинг пожал руку девушке. − И мне. – Девушка ещё шире улыбнулась. – Ну а ты, Митч? – Она повернулась к брюнету. – Чем занимаешься? Брюнет немного растерялся. Только он открыл рот, чтобы что-то сказать, как его тут же перебил Скотт. − Он работает в борделе, − ответил Хоинг за него. − Оу. – Девушка сделала небольшую паузу. – Что ж, это… − Я бармен, − удостоверил её Митч. − А-а-а. – Девушка попыталась вернуть свой радостный вид. – Должно быть здорово, делать… разные коктейли. – Она явно не знала, что сказать. – Что ж, мой автобус уже приехал, я пойду, наверное. Рада была встретиться. Эмм, пока. – Она одарила добрым взглядом парней и поспешила на автобусную остановку. − Зачем ты сказал ей? – поникшим голосом спросил Митч. − Зачем сказал ей, что ты работаешь в борделе? – уточнил Скотт. − Тебя никто не спрашивал, − злился он. – Она мой друг. После детского дома она одна из немногих, кто смогла получить успешную карьеру… семью. Зачем ты выставил меня перед ней таким? − Хотел увидеть твою реакцию, − ухмыльнулся Скотт и кончиками пальцев убрал чёлку с лица Грасси, − и убедиться, что тебе не всё равно.

***

Они благополучно дошли до дома, и Митч сразу же пошёл в душ, оставляя Скотта одного в гостиной. Когда он снял с себя одежду, услышал, как что-то твёрдое упало на кафельный пол. Пистолет, как он мог забыть. Покрутив его в руках, он посмотрел на дверь. Разогнав дурные мысли, брюнет взял полотенце и, завернув в него оружие, положил на самую высокую полку. В это время, Скотт сидел на диване и повторно прочитал сообщения от Алекса Кирка: «Я приходил к тебе, но соседи сказали, что тебя не было дома со вчерашнего вечера», «Где ты? Почему не отвечаешь на звонки?». После этого, Хоинг написал ему ответ и отправил: «Завтра в 21:30, Лоусон-стрит, 22».