Поменяться местами

Голд разорвал поцелуй и открыл глаза. Не смотря на странность ситуации ему было довольно приятно лежать вот так на полу в объятиях…себя. Да, он снова был в теле женщины, которая сейчас смотрела на него его же глазами, в которых в данный момент ничего нельзя было прочесть. Неловкое молчание только усложняло ситуацию, и маг не знал, что сказать или сделать. Воспоминания о приятных ощущениях, которые он испытывал при близости этой женщины (и не важно, что в данный момент она не была ею физически) останутся с ним надолго, даже тогда, когда вся эта бурда с зельем закончиться. А сейчас, глядя снизу вверх на самого себя, то есть Эмму, он всё же решился на первый шаг, ибо женщина не собиралась двигаться, застыв сидя на холодном полу. — Мисс Свон, - хрипло заговорил мужчина, глядя в тёмные, полные замешательства глаза, — вся эта…кхм, - он зашевелился, решив сначала подняться, а потом уже продолжить свой монолог. Как только Голд двинулся с места, Эмма сразу же опомнилась, и встала на ноги вместе с ним. Как-никак, а на полу было холодно и неудобно, да ещё и неловко. Вот только от того, что они оба приняли вертикальное положение ситуация не улучшилась. Эмма всё так же продолжала молчать, пытаясь не задумываться над тем, что подтолкнуло её поцеловать этого человека ещё в прошлый, то есть первый раз. — Вы же понимаете, что всё это, - он сделал непонятный жест рукой, — побочный эффект того зелья. Он, почему-то, не поверил своим же словам, но принял серьезный вид, чтобы убедить в сказанном Эмму, которая, судя по появившейся складке между бровей, пыталась что-то понять. — Может быть, - задумчиво прозвучал её (Голда) голос. Мужчина промолчал, застыв в нерешительности. И что теперь? Он мог развернуться и молча уйти, что было бы свойственно его натуре, но ноги не хотели двигаться с места, словно приклеились к полу. В горле застрял вопрос: почему? Почему он снова ощутил эту неловкость, которая возникла в первый раз ещё в далеком прошлом, когда он поймал упавшую с лестницы Белль. И почему в тот момент, когда мягкие и нежные губы спасительницы коснулись его губ, он, в первый раз за последние два месяца, ощутил себя живым? Живым и кому-то нужным… Нужным? Свон? Это вряд ли. Зачем он ей, когда у неё есть пират? Да и ему никто не нужен. Горький опыт доказал, что такому тёмному существу как он (каким он всегда себя считал) суждено прожить всю свою вечность в одиночестве. Зачем он снова пытается обмануть себя? Но этот мелкий проблеск в её (его) глазах доказывал совсем иное – то, во что он отказывался верить. Только подумать: что может накрутить себе одинокий человек, желающий любви и тепла, ибо даже у монстров есть сердце. Ну вот, он только что признался себе в том, что не желает быть одиноким. Впрочем, это признание ничего не решает, ибо одиночество – его наказание за все ошибки, которых он наделал довольно-таки не мало. Так зачем же Свон это сделала? Дала ему маленькую, еле заметную, но такую желанную надежду в то, что у него всё ещё есть шанс найти свой счастливый конец. И почему за столь короткий час он ощутил слабую привязанность к этой женщине? — Думаю, нам стоит находиться подальше друг от друга, - бесстрастно сказал мужчина. Закинув за спину длинные, светлые пряди волос, он развернулся и оставил Эмму наедине с самой собой. Скоро они окажутся на свои местах, и тогда он снова сможет закрыться от всех в своей антикварной лавке, чтобы коротать там целую вечность. Эмма посмотрела ему вслед и задумалась. Небольшое путешествие в прошлое дало ей понять, что этот загадочный и довольно-таки одинокий маг нуждается в спасении уже очень долго. И почему именно ей выпал этот нелёгкий груз? У неё есть Киллиан, который, несомненно, любит её, семья, друзья. Она счастлива. Зачем же она поцеловала Голда? Эта загадка будет вечно крутиться в её голове, пока она не найдет на неё ответа. А маг, что зачем-то ответил на её поцелуй, просто взял и ушёл, оставив всё, как есть. Эмма нахмурилась ещё сильнее, решив, что больше никогда не будет заглядывать в лавку Тёмного мага, да и вообще: как только вернется в свое тело – стразу же отправиться на свидание с Киллианом.

***

Крюк уже третий час подряд пытался дозвониться Эмме, но все его попытки были тщетны. Из “волшебной” коробочки вечно доносились надоедливые гудки, что нарушали тишину, в которой пират сидел с того самого момента, как очнулся на своем корабле. Это было утром, когда солнце только начало вставать, и, судя по дате, что высвечивалась на “волшебной” коробочке, он проспал двое суток. Либо просто забыл последний день, что было весьма странно. Сложив те факты, что он не помнил последнего дня и того, что Эмма не отвечала, Крюк пришёл к выводу, что здесь что-то не так. А если где-то, что-то было не так – в этом виновата магия. Ему так казалось. А если виновата магия, то здесь могли быть замешаны только два человека…

***

— Какой неприятный сюрприз! – Реджина оторвалась от бумаг и подняла свой взор на незваного гостя. — Тебе известно, что к мэру можно попасть только по записи, - она закрыла папку, с которой работала и отложила её в сторону, предоставив всё свое внимание вошедшему мужчине, — либо нужно быть важной шишкой, какой ты никак не являешься. — Где Эмма? – без всяких приветствий с серьезной миной потребовал ответа пират. — Вы что, в прятки играете? – она облокотилась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и сдержанно улыбнулась. — Её здесь нет. Крюк прищурился, внимательно присмотрелся к хитрым, на вид безобидным глазам, осмотрелся по сторонам, словно не веря словам мэра, после чего снова обратился к сидящей перед ним женщине: — Я не могу до неё дозвониться. — Я что, всегда должна знать где она ошивается? – возмущенно переспросила Реджина. — Нет, но ты можешь найти её с помощью магии, - парировал пират. — Магии не всё под силу, - задумчиво ответила женщина и добавила: — Зато я запросто могу отправить тебя в другой конец города и спокойно продолжить заниматься тем, от чего ты меня так невежливо прервал. — Значит в исчезновении Эммы ты не замешана? – настойчиво и недоверчиво спросил пират. Он никогда не доверял этой леди, да и вообще всем, кто владел магией, неважно какой – светлой или тёмной. Эмма была исключением. Она всегда светилась добротой и пониманием, а он всегда верил в неё и будучи рядом - исцелялся, исцелялся от тяжких нош, что носил на плечах с того самого дня, как стал пиратом. — С чего ты взял, что она исчезла? – вопросом на вопрос ответила женщина. — Может ты ей просто надоел, и она решила отдохнуть от тебя? Пираты бывают такими надоедливыми, - в её голосе слышались дольки веселья, и Киллиану подумалось, что она с ним заигрывает. Эта мысль была настолько абсурдной и нереальной, что новость о том, будто Крокодил сдох от сердечного приступа была бы более реальной. — Не хочешь помогать, - Крюк развернулся, — тогда я разберусь сам, - и покинул кабинет. Реджина лишь только проводила его скучающим взглядом и продолжила работу с бумагами. Ей не было дела до того, куда направился пират и что он задумал сделать, чтобы найти Свон. Главное, чтобы его поиски затянулись до того момента, как Тёмный вернёт себе магию. Не то, чтобы ей была важна жизнь Румпельштильцхена, но у неё с ним договор и маг ещё может ей пригодиться. Нужно бы присмотреть за этим пиратишкой, чтобы он не пришиб Голда раньше, чем ей это потребуется. Крюк же после здания мэра отправился в гости к Прекрасным, которые, как оказалось, совсем не волновались из-за отсутствия Эммы. — Она самостоятельная взрослая женщина, - с долькой тоски в голосе сказал Дэвид, — и если тебе жизнь дорога – дай ей от себя отдохнуть, - серьезно закончил он. Прекрасный до сих пор не был доволен тем, что Эмма выбрала себе в пару этого пирата. Впрочем, как отцу ему это было свойственно. — Не желаешь чайку? – добродушно предложила Мэри Маргарет, нянча на руках сонного малыша.

***

Эмма снова сидела на мягком диване в обширной гостиной, окна в которой были завешаны тёмными шторами ещё с самого утра, из-за чего в помещении было довольно-таки мрачновато и слегка темновато, хотя на улице всё ещё было светло. Когда она излечила мага там, в прошлом, то исправила не только сломанные рёбра, но и залечила порезы на руках. Поэтому сейчас женщина была занята разбинтовыванием своих (Голда) рук. Теперь побаливала только нога, и она начала привыкать к этой боли. Полностью, конечно, привыкнуть невозможно, даже за целую вечность, не то что, за два дня. Где, интересно, Голд травмировал себе ногу? Когда был человеком? Ей вдруг очень захотелось узнать, каким этот мужчина был до того, как стал Тёмным. Неужели он всегда был таким несносным и мрачным? Или это магия сделала его таким? — Мисс Свон… - её же голос прервал её от размышлений. Голд прошёлся к дивану и сел в кресло напротив. Вид у него был задумчивый и нерешительный. — Да? – Эмма устремила всё свое внимание на антиквара. Она думала, что он снова заперся в своем кабинете и просидит там до завтра, но нет. Находиться с ним в одном помещении вдруг стало так непривычно и неуютно. — Я всё же...хотел бы… - Голд замолчал. Выдавливать из себя слова было для него несвойственно, но любопытство брало свое. Когда Свон разбила зелье “Антимагии” и “поселилась” в его теле, а так же доме – он хотел как можно скорее избавиться от неё и продолжить коротать однообразные дни в одиночестве. Это желание не покидало его мысли до сегодняшнего дня, а точнее до того момента, как губы спасительницы коснулись его губ. И теперь снова захотелось почувствовать присутствие этой женщины, увидеть её, помолчать вместе с ней, только не оставаться одному. Вот только откуда у него взялось такое желание? С чего вдруг? — Что? – переспросила Эмма, так и не дождавшись продолжения того, что намеревался сказать Голд. На мага смотрел его собственный требовательный взгляд, а он не знал, как продолжить предложение. Надо же! Он и подумать не мог, что когда-нибудь снова ощутит себя таким неуверенным, как в те времена, когда был ещё человеком. Сейчас он был похож на того себя, который с такой же нерешительностью пытался заговорить с молодой девушкой, которая вскоре стала его первой женой. Нет, в данным момент он ни на что не надеялся, но всё же зачем-то сидел тут, в старинном кресле, которое вдруг стало таким неудобным, и чего-то ждал. Чего же? — Я…знаете...уже ужинать пора, - он замолчал, как только понял, что сморозил чушь. Даже стыдно стало. — Эмм…хорошо… - Эмма тоже ощутила неловкость. — Это всё? Голд пару секунд помолчал, после чего добавил: — Нет, не всё… — Чёрт возьми, кто из нас мужик? Голд не понял такого резко высказывания и даже замешкался. Эмма же вдруг неожиданно подалась вперёд, схватила мужчину в охапку и потянула на себя. Тонкие сухие губы накрыли мягкие и нежные, а крепкие руки неуверенно прижали к себе изящное женское тело. Это можно было назвать безумством, если бы не было так приятно. Впрочем, почему приятное не может быть безумным? Именно таковым оно чаще всего и является. Он закрыл глаза и погрузился в давно забытые ощущения близости и тепла. Положение, в котором он находился, было непривычным, как и то, что его собственные руки прижимали его к его же телу. Вот только такие мелочи не могли испортить этот долгий и жадный поцелуй. Хотелось, чтобы этот момент длился вечно. Два сердца забились как одно, а мужское и женское тела слились в одно целое, целуя, кусая и вылизывая уста друг друга. Осталось только одно желание, желание чтобы этот момент продлился чуть дольше. Неожиданный звонок в дверь никак не повлиял на них, никто даже не дёрнулся. Звонок прозвенел ещё раз, после чего снова затих. Постояв пару минут на свежем воздухе, Генри решил не тарабанить зря в, наверняка дорогую, дверь мистера Голда и уныло побрёл домой. Домой к маме-Реджине. Если никто не открывает, то, либо никого не было дома, либо Голд и мама-Эмма были заняты чем-то очень важным. Парень с интересом задумался над тем, чем же могут быть заняты мама с дедом. В юную голову почему-то пришла мысль о том, что они могли бы быть заняты чтением сказок… Эмма крепко удерживала Голда у себя на коленях, а маг вцепился в её (его же) плечи, боясь того, что если он отпустит, то Свон опомниться и оттолкнёт его. И что же будет потом? – не важно. Главное то, что происходило сейчас, а именно – они оба наслаждались мимолётными минутами возвышения. Оба парили где-то над землёй, где он был обычным человеком, жаждущим любви и понимания, а она – его спасением. И откуда только это взялось? – понимание того, что они могут оказаться в объятиях друг друга. Спасительница и Тёмный, от которого, по идее, она и должна была спасти всех. Чувство близости для него было настолько нереальным, что он просто не мог полностью поверить в это. Эмма не оттолкнула его! Уже на протяжении пяти минут они даже не подумали о том, чтобы оторваться друг друга и набрать в лёгкие воздуха, которого на двоих уже стало не хватать. Они запутались друг в друге, забылись, кто есть кто, их тела не принадлежи им, они словно разделили друг друга поровну. И когда воздух уже полностью закончился – Голд с неохотой оторвался от женщины и застыл. Открывать глаза не хотелось, поэтому маг отстранился от спасительницы, вслепую, и сел обратно в кресло. Тяжело дыша, мужчина принялся ждать. Никто не хотел нарушать тишину, ибо любое вырвавшееся слово могло сломать эту тонкую грань между реальностью и безумством. Эмма открыла глаза первой. Голд же, словно почувствовал на себя чужой взгляд – тоже раскрыл веки. — Если Вы скажете, что это был ещё один побочный эффект зелья, - вдруг заговорила она, — то я не пожалею свое тело и кину в Вас тростью! Мужчина пару секунд посидел в напряжении, после чего разразился громким смехом. Эмма тоже не выдержала напряженной ситуации и засмеялась вслед за магом. Мужской и женский голоса слились в одном помещении и нельзя было разобрать, где чей. — Что же это было? – прервав смех, серьезно спросил маг. Эмма задумалась и беззаботно ответила: — Наш небольшой секрет? – это было больше похоже на вопрос. — Как Вам угодно, - ответил Голд, боясь нарушить столь лёгкий диалог, который сразу же застыл. Ещё одна минута молчания и тяжких размышлений продлилась почти что вечность. — Чёрт, - вдруг ругнулась Эмма, — я буду жалеть об этом и Вы наверное тоже. Антиквар опять же не понял странного высказывания женщины и снова был удивлён. Свон вновь резко подскочила с места и потянула его на себя. Только в этот раз маг опомнился быстрее и повалил женщину на диван до того, как она успела усадить его на колени. Он вдруг осознал, что силёнок в этих женских ручонках ничуть не меньше чем в его собственных. Мягкий и удобный диван оказался довольно-таки обширным для того, чтобы на нём уместились двое. Голд снова припал к тонким губам и закрыл глаза, представляя лицо Эммы, вместо своего. Она всегда казалась ему весьма привлекательной, ибо дитя истиной любви не может быть иным. И он уж точно никогда не думал о том, что его когда-нибудь увлечёт эта красота. Да и сейчас нельзя сказать, что именно внешность Свон его привлекла, особенно, когда он находился совсем не в женских объятиях. Нет, это было что-то выше этого, намного выше – её сущность. Эмма была красива не только снаружи, но и внутри, в отличии от него. Он всегда считал себя прогнившим насквозь, переполненный мраком и отчаянием. Эмма заерзала под Голдом и притянула его ближе. А мужчина, почувствовав нечто твердое и вжимающееся в его бедро, нервно дёрнулся. Всё было так неправильно. Он словно прозрел, осознавая, что случится, когда они продолжат. Вот только настойчивые руки всё так же ёрзали по его плечам и спине, и он начал ощущать столь же новые и странные ощущения, как и Эмма. Чужие тела реагировали на ласки совсем иначе, и они оба испытывали нечто новое, будто всё происходило в первый раз, что в какой-то степени так и было. Два тела снова слились в единое целое, разделив между собой одно дыхание и биение сердца. В гостиной вдруг стало так жарко, что по лбу и спине начали стекать капельки пота, и Голд запустил руки под ужасную, по его мнению, футболку, чтобы стянуть эту скверную вещицу. А Эмма в это же время успела высвободить мужчину из своей любимой кожаной куртки и приступила к пуговицам белой рубашки. Через три минуты на полу уже валялась небольшая горка одежды, парочка осталась в одном белье, а спасительница вдруг неожиданно подмяла мужчину под себя и хитро улыбнулась. Голду же не понравилась эта улыбка, и он замер в нерешительности. Все эти действия и положение были не то что в новинку, но и как-то смущали больше обычного. Эмма тоже чувствовала себя “не в своей тарелке”. — Нет, - вдруг сказал Голд и слегка отодвинул нависшее над ним тело. — Это неправильно… - разум говорил ему остановиться, но тело, что даже ему не принадлежало, протестовало и требовало продолжения. — Я аккуратно, - сказала Эмма, доказывая свою нежность новым поцелуем. Что-что, а свое тело она знала хорошо, и как принести своему партнёру удовольствие могла сообразить. Впрочем, как и Голд, который был напряжен до предела, но все-таки кивнул в знак согласия. Дальше слова были уже лишними, ибо и он и она всё же преодолели барьер неловкости и погрузились в мир новых ощущений и наслаждений. Все проблемы остались в прошлом, всё плохое и хорошее смешалось воедино, а стоны блаженства наполнили помещение, нарушая давно забытую неловкую тишину. Этот вечер оказался не таким уж плохим, каким его представляли себе Эмма и Голд. Даже, можно сказать – сказочным. Для остальных жителей Сторибрука вечер оказался обычным, спокойным и довольно-таки тихим концом очередного дня.