Поменяться местами

Открыв глаза, Голд не сразу сообразил, где находится, и почему так тесно. Чувствовал себя он хорошо, даже слишком, ибо давно так долго не спал. Осознание реальности постепенно вытеснило пелену сна, и мужчина зашевелился, пытаясь вылезти из объятий Эммы, которая как тюлень растянулась на весь диван. Воспоминания событий вчерашнего вечера почему-то не пугали и даже не вводили в панику. Зачем? Он же не был пьян и осознавал, что делает. Вот только оставался вопрос, который хотелось отложить на потом: что дальше? Мужчина вылез из-под своего же тела, в котором безобидно спала Эмма, и поднял с пола женские вещи, ибо сидеть голяком в чужом теле было очень неуютно. Пытаясь не смотреть вниз, Голд натянул узкие джинсы и белую рубашку, после чего хотел по-тихому скрыться в ванной, но негромкий зевок оповестил его о том, что Свон проснулась. — Так… - она приняла сидячие положение и сразу же пожалела об этом, ибо, как и Голд минуту назад, была без одежды. С невероятной скоростью женщина схватила небольшую подушку и прикрылась ею. А Голд лишь наигранно закатил глаза. — Чего я там не видел? – язвительно протянул мужчина. — Это мое тело, как-никак. — Я могу убрать подушку, - смущенно фыркнула Эмма, пытаясь выглядеть более уверенной. Вот Голд, не смотря на события вчерашнего вечера и вообще всю ситуацию целиком, выглядит так, словно всё идёт по его плану. Хотя вчера, как показалось Эмме, маг был смущён не меньше её самой. — Не стоит, - антиквар поднял с пола свои вещи и протянул их женщине. Эмма схватила джинсы и футболку, после чего, сдвинув брови, уставилась на Голда. Поняв в чём дело, маг опять закатил глаза и отвернулся. Хоть он и пытался выглядеть уверенным и серьёзным, вся ситуация его всё-таки смущала, а ещё он пытался придумать подходящие слова, чтобы начать разговор, без которого, после всего случившегося, им просто не обойтись. Впрочем, он и так уже представлял, что же будет дальше: они выпьют зелье, которое скоро уже будет готово, и, молча, разойдутся, чтобы больше никогда друг друга не видеть и не вспоминать прошедшую ночь, да и все эти злополучные три дня. Где-то в глубине души он всё же надеялся на то, что эта ночь могла быть не последней и что у них может что-то получиться, но всем известная истина, что у злодеев не бывает счастливых концов, доказывала иное. У него уже был шанс познать счастье с Белль, но он его упустил, так почему же с Эммой будет иначе? Она же дочь Белоснежки и Прекрасного, “Спасительница”, а он Тёмный маг, чудовище, которого нужно всем бояться. А эта ночь была ошибкой – порывом эмоций, грязных желаний и…нет, уже точно не побочным эффектом зелья. В общем, это была ошибка, которая останется в его памяти на долгие годы. — Всё, - сказала Эмма, как только закончила натягивать на тело Голда непривычный для него, но зато очень даже милый наряд. — Мисс Свон, - сразу начал маг, — как бы там ни было - этот разговор должен состояться и… - он на пару секунд замолчал, подбирая нужные слова, —...мы взрослые люди и должны понимать… - слова давались ему нелегко, ибо с каждой секундой лицо Эммы (его) хмурилось всё больше и больше. И вскоре она не выдержала и перебила его: — Только не говорите, что хотите всё забыть и сделать вид, будто ничего не было?! – возмущенно переспросила она. — Напротив, - продолжила Эмма, — всё было! И ещё как было! – она и сама не понимала, почему так возмутилась, но намёк Голда на то, что прошедшая ночь была ошибкой - почему-то её злил. Да, их порыв был весьма…необычен и слегка аномален, но он не был похож на мимолётную страсть, ибо она, почему-то, снова хотела это повторить. Правда, уже в своих телах. — И что же Вы хотите этим сказать?! – так же возмущенно ответил ей мужчина. Он пытался разойтись по-хорошему, без личных обид и без драм, и думал, что Эмма поймёт всё и миролюбиво подыграет, но как же он мог забыть, что Свон не обычная женщина, с которой можно вот так просто разойтись. — Что Вы - самодур! – прозвучал весьма ожидаемый ответ. — О-хо, - Голд изобразил возмущение, — из Ваших уст это звучит как комплимент. — Я поняла, - женщина ехидно улыбнулась, — сарказм – это Ваш способ самозащиты! И не вздумайте убегать, как в прошлый раз! – сердито добавила она. Сейчас, или никогда! Она лишь хотела разобраться, попробовать дать шанс им обоим, даже если это было нереально, но с этим человеком нельзя по-другому. — Вам не кажется, что Вы переходите черту! – злостно выплюнул мужчина, уже не пытаясь спасти ситуацию. И так уже было ясно, что его былые надежды на что-то большее канули в небытие ещё тогда, когда он об этом подумал. Тёмный и спасительница – невозможный миф, о котором не написали бы даже сказку. — Ооо, нужно было вчера об этом думать! – она хотела остановиться, но обида на этого человека за то, что он обманул её, дал почувствовать обманчивое наслаждение близости – просто вводила в ярость. Каков отец – таков и сын! Нет, Нил был лучше. — Мне казалось – инициатором всего этого, - он изобразил непонятный жест рукой, — были Вы! — Неужели?! – теперь была её очередь злиться. — А Вы не сильно-то сопротивлялись! Последняя фраза прозвучала крайне двусмысленно и грубо. Голд возмущенно открыл и закрыл рот, пытаясь подобрать нужные слова, а Эмма просто замолчала, ожидая колкого ответа, которого так и не дождалась. Маг лишь, молча, поднялся с кресла, и собрался было покинуть помещение, оставив женщину одну. — Ну уж нет! – Эмма резко вскочила и преградила ему путь. — Опять собираетесь сбежать? — Наш спор зашёл в тупик и логическим его завершением бы… Эмма сделала шаг вперёд и прервала логическое объяснение Голда, поцеловав его в губы и вложив в поцелуй всю свою злость и обиду. Отталкивать её маг не стал, ибо был согласен закончить спор именно таким способом. Комнату снова настигло молчание, в котором два человека решали свои разногласия весьма нестандартным способом. Для них этот вариант оказался куда проще ругани и бессмысленных обидчивых фраз. Языки сплелись в своеобразном противостоянии, доказывая свою правоту, а тела снова вжались друг в друга, вспоминая жар и обоюдное желание вчерашнего вечера. Молчаливая ссора затянулась, но им некуда было спешить. И они оба понимали, что после поцелуя снова придётся разбираться, зачем они это сделали и что же будет дальше, поэтому и не хотели разрывать столь приятный и желанный момент. Воспоминания о проведенном вечере всплывали при каждом прикосновении рук к чужому, но в то же время и общему, телу. Сейчас, когда глаза закрыты и приятные ощущения наполняют каждую клеточку, сложившаяся ситуация не кажется такой уж плохой. Напротив, разбитое два дня назад зелье в данный момент напоминало о том, что сказка может существовать и в реальной жизни, а магия, являющаяся автором сюжета – вести себя как дитя, сталкивая в одно целое двух совершенно разных и противоположных героев. Но всему приходит конец, и Голд нехотя отстранился, чтобы вопросительно приподнять брови в ожидании того, что Эмма заговорит первой. Вот только женщина решила промолчать и с загадочной улыбкой покинуть его, оставив наедине со своими мыслями и догадками. — Этот жалкий пират её не достоин, - еле слышно с презрением молвил маг пустым стенам. — Впрочем, как и я, - так же тихо и задумчиво добавил он.

***

Крюк уныло брёл по улицам города, пытаясь разузнать, куда же подевалась Эмма, но сначала нужно было зайти к одной нечестной особе. Голова слегка кружилась от похмелья, ибо вчерашний вечер был весьма весел и загадочен: Он зашёл к Прекрасным, как оказалось на чай, которым его “напоила” Белоснежка, ибо не могла отпустить гостя не угостив того своими фирменными кексами, которые она приготовила сама. Он любезно, с натянутой улыбкой, съел пару вот таких вот “замечательных” угощений, которые, как оказалось после, были не очень-то замечательными. Белоснежка умела готовить, но её еда не всегда была съедобна. И как только Крюк мог не заметить хитрую улыбку на лице Прекрасного, когда поглощал любезно предложенные ему кексы! Эффект после съеденного угощения проступил не сразу. После Прекрасных, Крюк отправился в кофе “У бабушки” и только там, за разговором с Руби, у него скрутило живот. Просидев в туалете часа два, он вышел оттуда ещё больше унылым и поникшим. И как назло на его пути возникла подозрительно довольная Реджина, которая предложила ему, ЕМУ ПРЕДЛОЖИЛА, САМА, выпить! Он, конечно, сначала с подозрением посмотрел на неё минут пять, после чего осторожно согласился. Свой внезапный порыв выпить с ним она объяснила тем, что скука, царящая в этом городе, ей уже окончательно осточертела, и он поверил ей. Дальше они поспорили, кто выпьет больше рома, и пират был уверен в том, что это будет он. Вот только, что же было после одиннадцатой кружки, он уже не помнит, ибо последние его воспоминание: довольное и слишком уж трезвое лицо мэра. И вскоре он очнулся из-за неудобного положения в том же кофе за столом, один. Голова просто раскалывалась на куски, а Реджины и след простыл. Часы показывали три часа дня. — Какого чёрта! – с возмущенным криком ворвался он в кабинет мэра. — Я бы предпочла выражаться: какого Тёмного! – она довольно улыбнулась. Вчерашний её план отвлечь пирата от поисков Эммы увенчался удачей. Ещё чуть-чуть, и он мог догадаться явиться к Голду. Не факт, что тот бы ему открыл, но и не факт, что Крюк не сунулся бы к нему насильно. Тёмный ей ещё пригодится, а всем известное желание Киллиана прибить “Крокодила” могло сыграть весьма неудачную для всех роль. — Ты обманула меня! – его слегка пошатнуло, и он рухнул в весьма удачно подставленное магией кресло. — Умей признавать поражение, - ехидно парировала женщина. — Ты! – он ткнул в неё пальцем и слегка позеленел. — Уборная там, - женщина указала в сторону белой двери. Крюк побежал в указанном направлении. — Румпель, с тебя ещё одна сделка, - в пустоту молвила она. Спустя полчаса, Крюк вылез из личной уборной мэра и уселся обратно в кресло. — Меня невозможно перепить! – возмущенно продолжил он. — Всё бывает в первый раз, - беззаботно ответила ему женщина, принимаясь за обыденную бумажную работу. Крюк ещё пару минут, молча, зажестикулировал перед мэром, пытаясь выразить свое недовольство, после - эпично встал, уронив кресло, и покинул помещение, пообещав себе, что больше никогда не свяжется с этой нечестной особой. Без магии тут явно не обошлось! И как только он подумал о магии, ему вспомнились вчерашние слова Руби о том, что Крокодил обычно завтракал у них каждый день, а в последние два дня его никто не видел. Сразу же спихнув на мага все свои беды и исчезновение Эммы, Крюк направился в лавку антиквара, не забыв, конечно, похмелиться из фляжки с ромом, которую он всегда носил за пазухой.

***

Эмма приняла душ и, услышав оклик Голда о том, чтобы она надела его стандартный костюм, ибо они сегодня отправятся в его лавку за зельем – послушно натянула ужасно неудобный, как ей казалось, классический наряд. После, она направилась на кухню, где её уже ждал вкусный, тёплый и приятно пахнущий завтрак. Что-что, а по кулинарным шедеврам антиквара она будет скучать. А может и не придётся… Ели они в тишине, боясь нарушить приятное ощущение недосказанности. Уж лучше неизвестность, чем горькая правда и разочарование. Эмма иногда поглядывала на мага, который всё время, с задумчивым выражением лица, смотрел в окно. Он, как и она, подбирал подходящие слова, которые они скажут друг другу на прощание после того, как вернутся в свои тела. Каждый понимал, что новый разговор приведёт их либо к спору, либо…не важно, главное молчать и после, так же молча, разойтись. И даже удивительно, что они оба, без слов, после стольких разногласий, это понимали. У неё есть Крюк, а у него…он сам. Эмма вспомнила, что так и не спасла Голда от одиночества, ибо его спасение – весьма непростая миссия. Но ещё не всё потеряно. После завтрака, они, избегая взглядов, друг друга, собрались и приготовились без лишних подозрений добраться до антикварной лавки. Эмме очень хотелось спросить: “Так и будем молчать?”, но она с трудом заставила себя удержаться. В отношениях разобраться можно будет и после того, как они вернуться на свои места, а загадочная недосказанность, благодаря которой можно вечно гадать, что же будет и как это будет – была по душе обоим. — Свон! – сердито фыркнул маг, открывая дверцу своего “Кадиллака”. Причиной его возмущения было то, что женщина дружелюбно помахала ручкой проходящему неподалёку гному, который с испугом на лице помахал ей в ответ, боясь получить проклятие в противном случае, и зашагал быстрее, чтобы скрыться за первым попавшемся зданием. — Вам не помешает добавить своему авторитету немного дружелюбности, - самодовольно высказалась женщина, садясь на соседнее сидение от водителя. — Таким способом Вы только добавите сплетен обо мне, - маг завёл машину. — Вы себе льстите. Этот мини-разговор был для обоих глотком свежего воздуха и выходом из напряжённой тишины. — Разве Вам неизвестны слухи, что обо мне ходят? – словно гордясь этим, сказал мужчина. — О том, что Вы любитель гамбургеров с кетчупом? – ехидно молвила Эмма. — Об этом знает, чуть ли не весь город. Голд фыркнул, мол, это всё было неправдой. Пока “Кадиллак” колесил по дороге ведущей к окончанию их “совместной жизни”, они снова вернулись к прежним разговорам, даже скорее - обмену колкими фразочками, словно и не было последних трёх дней. — Даже не думайте! – прорычал мужчина, выходя из машины. Но Эмма, не смотря на фырканье антиквара, всё же помахала ручкой Арчи Хопперу, местному психологу, и дружелюбно улыбнулась, на что тот нерешительно помахал ей в ответ. Не могла же она спокойно вернуться в свое тело, не оставив после себя воспоминаний. Голду и впрямь не помешало бы быть чуточку общительнее. — Не боитесь мести Тёмного мага? – без злости, для вида и для поддержания разговора, пригрозил антиквар. — Ничуть! – с вызовом ответила женщина, и на этой фразе их обмен колкостями закончился, ибо Голд занялся зельем: докидывая в котелок нужные ингредиенты и помешивая отвар. Последующие два часа они сидели в тишине. Голд всё также занимался котелком с зельем, а Эмма разглядывала дивные предметы, которые хранила в себе лавка антиквара. Чего здесь только не было! Раньше у неё не было времени на то, чтобы вот так разглядывать полки подсобки, да и возможности, а сейчас сказочные предметы из разных миров лежали прямо перед ней, они так и манили дотронуться. Вот только женщина помнила хаос, который до сих пор царил перед прилавком, и поэтому не решалась что-либо трогать. Мало ли, какая вещь, какими свойствами обладает. Ей хватило и злополучного зелья. Как только всё было готово - маг протянул Эмме бокал с белой жидкостью, которая ужасно воняла, и сказал, что это нужно выпить. — Почему зелье всегда должно быть противным? – скривившись, спросила Свон. — Не всегда, - ответил ей Голд и сделал очередной жест рукой, поторопил её. Спасительница, слегка помедлив, залпом выпила омерзительную дрянь, которая на вкус была ни чем не лучше своего запаха. Послевкусие тоже было не из приятных. Затем, она протянула бокал магу, и он налил себе столько же, сколько пару секунд назад выпила женщина. — За счастливый конец! – ехидно молвил он. Вдруг, прозвучал звон дверного колокольчика, оповещающий о том, что в лавку кто-то вошёл. — Вы забыли закрыть дверь? – раздраженно спросил маг, отвлекшись от зелья. — А Вы не говорили, что её нужно закрывать! – с такой же интонацией ответила ему женщина. — Крокодил! – прозвучал хриплый и довольно знакомый Голду и Эмме голос. — Где-то же ты должен быть! – после прозвучал грохот, оповещающий о том, что незваный гость споткнулся и рухнул на гору разбитого барахла. Затем последовала ругань, за которой – снова грохот. — Да что б тебя! – пират, весь в пыли и с царапинами на лбу, без приглашения ворвался в подсобку и, увидев первым делом Эмму, полез обниматься. — Да ты пьян! – раздраженно и с презрением сказал Голд, отталкивая одной рукой лезущего к нему с распростёртыми руками пирата. Ему хватило былых объятий, которые он, к сожалению, не забудет никогда. Вдруг, Киллиан резко остановился, заметив Голда. При виде Крокодила в голове сразу же возник вопрос: что здесь с этим монстром делала Эмма? Мысли запутались, вспыхнула их вечная вражда и ненависть, после чего, в голове, из неоткуда возникли воспоминания, которые он почему-то забыл. Недавние воспоминания, которые объясняли, почему он вчера очнулся на своем корабле, не помня, как там оказался. — ТЫ! – спихнув, как всегда, всю вину на мага, он резко ринулся в его сторону, намереваясь проткнуть тощее тело крюком, наплевав на то, что Тёмному это действие никак не навредит. Хотя, маленькая надежда на то, что маг почувствует хотя бы капельку боли – приводила его в восторг. — Стой! – только и успела вскрикнуть Эмма перед тем, как её (Голда) грудь, пронзил заостренный металлический крюк. Она в ужасе распахнула глаза, почувствовав колкую и жгучую боль в районе сердца, после чего медленно начала оседать на пол. Голова закружилась, в глазах потемнело, а на лице Крюка появилась довольная, всё ещё пьяная улыбка. — НЕТ! – Голд схватил первое, что попало под руку, а это был металлический шлем, и с размаху стукнул им по голове пирата, который сразу же рухнул на спину и отключился. Тогда, не теряя ни минуты времени и быстро сообразив, что делать, маг залпом выпил зелье и подскочил к своему телу, присев рядом и подхватив лохматую голову. Кровь, из глубокого пореза на груди, начала стекать на пол, образуя небольшую лужицу, а Эмма пыталась удержать веки открытыми, чтобы не кануть в сон, который так сильно манил её в свои объятия. И, буквально через секунду, она вдруг оказалась сидящей на полу в своем собственном теле, придерживая голову Голда у себя на коленях. Сон сразу же отступил, а осознание того, что она только что умирала - пришло не сразу, но как только она это сообразила, то сразу же встревожено позвала мага: — Голд! Взгляд мужчины был прикован к её лицу, а тонкие губы что-то пытались сказать. Она прижала к его груди ладонь, пытаясь закрыть весьма глубокую рану, из которой продолжала течь красная жидкость. — Голд! – ещё раз вскрикнула Эмма, не понимая, почему маг не встанет и залечит себя с помощью волшебства. Она попыталась сделать это сама, но ничего не вышло – магии не было. Мужчина всё так же продолжал хрипло вздыхать и выдыхать, взирая, до боли в сердце, жалким взглядом на Эмму, словно молчаливо просил помощи. А она не знала, что делать! Растерянно и нервно прижимала к себе задыхающегося мужчину, пытаясь рукой остановить кровь и понять, почему они поменялись телами, а магия так и не вернулась. — Нет, Тёмный же не может умереть! “Только не после всего этого” – на ходу вспоминая прошедшие три дня, про себя добавила Эмма. Как так можно? Какая же она спасительница, если не может спасти одного, хоть и не самого лучшего, но за три дня успевшего стать таким родным и нужным, человека. Только не сейчас. Почему, видя, как Тёмный маг пытается вздохнуть и что-то беззвучно сказать, её сердце, словно разрывается, умирает вместе с ним? — Голд! – она наклонилась ниже, чтобы разобрать беззвучные слова мага. Может он пытался сказать, как ему помочь? Или, где лежит зелье или предмет, что могут остановить кровь и залечить рану. — Ещё раз… - еле слышно, шепотом, произнес мужчина. — Что? – она наклонилась ниже, почти вплотную. — Что, ещё раз? – встревожено и с паникой переспросила Эмма, но ответа так и не услышала, ибо рука мага, что слабо хваталась за её рукав, медленно опустилась на пол, а взгляд, наполненный болью, застыл и стал пустым, словно два стёклышка. — Голд? – снова позвала она. — Голд! – уже более настойчиво и тряся обездвиженное тело за плечи. — Голд! Из глаз потекли слезы, и она уткнулась носом во взлохмаченную шевелюру мужчины, который перестал подавать какие-либо признаки жизни. Так не могло быть, ей просто не верилось, что всё это на самом деле. Почему она не может ничего сделать, когда в очередной раз у неё на руках умирает мужчина, к которому, как снова оказалось в последние минуты, она успела привязаться. Она никогда не считала себя спасительницей, но сейчас отдала бы всё за то, чтобы стать ей по-настоящему. — Румпельштильцхен, - шепотом, сквозь слезы, в первый раз она произнесла его настоящие имя, словно надеясь, что от этого он оживёт. Вот только маг всё так же продолжал лежать у неё на руках, не двигаясь и смотря пустым взглядом куда-то в потолок. Рядом лежал без сознания Крюк, виновник того, что Тёмного больше нет. Она не верила в это, ибо в сказке всегда герои оживают и всё заканчивается хорошо. Вот только она была не в сказке, и Голд не был положительным героем. Неужели у злодеев действительно не бывает счастливого конца? Даже если они не были злодеями в последние дни своей жизни? Эмма даже и представить себе не могла, что будет плакать из-за Голда. Что этот человек вообще окажется ей дорог и вот так просто, даже глупо, умрет. Крюк добился своего, но Эмма не могла на него злиться, ибо ей сейчас было не до этого.