Поменяться местами

— Крюк? Ты здесь? – прозвучал голос Реджины вместе со звоном дверного колокольчика. Эмма не двинулась с места. — Я видела, как ты сюда зашёл, так что можешь не прятаться! – она, переступая хлам и мусор, добралась до подсобки, у двери которой и замерла, озадаченно спросив: — Что здесь, чёрт возьми, произошло? Не дождавшись ответа, она переступила валяющегося на полу пирата и присела возле Эммы, после чего, поглядывая на кровь подле обездвиженного Тёмного, негромко окликнула: — Свон? – она дотронулась до плеча женщины и перевела свой взгляд на Румпеля. — Эй, Голд! Эмма подняла голову и Реджина смогла увидеть пустой взгляд мага. — Голд? – не веря своим глазам, позвала его мэр. — Да что здесь произошло? - озадаченно переспросила она. — Спаси его! – опомнилась Эмма, подняв взор на Реджину. — Ну же, используй магию! – не веря в то, что это сработает, потребовала Свон. Даже после всех приключений и происшествий, ей трудно было верить в чудеса. Реджина, без колебаний, сразу же провела рукой над рваной раной Голда. Кровь мгновенно затекла обратно, а рана затянулась, но мужчина продолжал лежать неподвижно с открытыми мёртвыми глазами. За спинами женщин прозвучал болезненный стон, оповещающий о том, что пират очнулся. Эмма продолжила нависать над телом Голда, а Реджина не знала, как реагировать на внезапную смерть Тёмного. Она давно мечтала от него избавиться, особенно когда тот доставал её чем-то, но не думала, что действительно когда-то этого дождётся. Это было что-то из сферы нереального. — Да нет, - не веря в этот спектакль произнесла брюнетка. — Мы уже проходили это! Он не может умереть, не выполнив свою часть сделки! — Крокодил умер? – вставая на ноги и не веря своим ушам и глазам, вслух произнес Крюк. — Эмма, почему ты плачешь? — Лучше уйди, Крюк! – грозно произнесла Эмма. — Я же спас тебя! – искренне веря своим словам, сказал пират. В глазах всё двоилось, а голова просто раскалывалась, словно кто-то треснул его чем-то тяжёлым прямо в темечко. Эмма резко обернулась, пробежав взглядом по металлическому бокалу, лежавшему на полу, и вдруг её осенило. — Ещё раз! – она вскочила и, не обращая внимания на озадаченные взгляды Киллиана и Реджины, схватила бокал и набрала в него остатки зелья, после чего выпила половину. — Свон? – ничего не понимая, окликнула её Реджина. Она ужасно не любила, когда на её глазах происходят события, непонятные ей. Эмма обратно присела около Голда, приподняла его голову и попыталась влить в приоткрытый рот всё, что осталось в бокале. Половина жидкости потекла мимо, но она надеялась, что её догадка окажется верной. Трясущимися руками, она откинула металлический бокал и провела ладонью по впалой щеке мужчины, пытаясь поверить в чудо, которое что-то не спешило приходить, как бы ей не хотелось. Повисла тишина, во время которой можно было услышать лишь участившееся сердцебиение блондинки и громкие вздохи пирата. Слезы уже не текли, но душа всё ещё норовила вырваться из груди. В памяти, словно на старой плёнке, прокручивались воспоминания прошедших трёх дней, которые, как ей теперь казалось, были тем самым огоньком, которого ей так не хватало в отношениях с Киллианом. Голд всегда был изюминкой Сторибрука, да и чего там греха таить, всего сказочного мира. Вредной, проворной, иногда невыносимой, но важной изюминкой, без которой они бы не справились с Пеном. Да, были у него и просчёты, и провалы, но не бывает абсолютно чистых людей. — Свон, - Реджина была удивлена реакцией Эммы на всю эту ситуацию. Да, Тёмный умер, по крайне мере он выглядел мёртвым, но какое дело до этого было спасительнице? Не уж-то она что-то пропустила за то время, пока отвлекала Крюка? Правда, пират всё же добился своего…. Нет, ну не мог же Тёмный, вот так просто, взять и умереть? Ей что-то в это вообще не верилось. Этот “паразит” всегда находил выход из любой ситуации, и неужели в этот раз позволил убить себя? Из-за чего? Она явно пропустила какой-то очень важный момент. — Я не знаю, что тут произошло, - продолжила брюнетка, — но уверена в том, что рыданиями Тёмного не оживить…если он вообще умер, - всё ещё не веря своим глазам, добавила она. — Не понимаю, - снова заговорил Крюк, — почему ты плачешь из-за этого…этого… - он не успел договорить, ибо Эмма метнула в него обиженный, злостный взгляд и пирата пришибло к стене. Он медленно осел на пол и скривился. — Эмма? – сквозь болезненный стон, прозвучал хриплый голос. — Я не хотела, - встревожено молвила блондинка. Она была зла на Крюка за его настырное желание убить Голда, но у неё и в мыслях не было применять волшебство, для отмщения. По крайней мере, магия к ней вернулась. На мгновение ей показалось, что все её эмоции словно затихли, стали меньше воздействовать на неё, а мысли очистились, давая возможность здраво размышлять. Она снова повернулась к Голду и выставила над ним руки ладонями вниз. Реджина, молча, с непониманием лицезрела напряженною позу Эммы, после чего спросила: — Что ты делаешь? — Почему он не оживает? – опустив руки, с жалким видом спросила блондинка. — Потому что он умер! – потирая затылок, без доли жалости ответил ей Крюк. Все мысли путались, и он никак не мог понять, почему Эмма так среагировала на смерть Крокодила. Вот он, например, был чрезвычайно собой доволен. Хотя, возможно, все эти мысли были от не выветрившегося алкоголя. Громкие слова пирата эхом отбились от стен и Эмма, всё ещё не веря в чудеса, снова обняла бездыханное тело мага, уткнувшись носом куда-то ему в шею. У неё была магия, но она не могла с её помощью вернуть к жизни Голда, как и не могла не дать образовавшейся в груди пустоте смениться на злость. Нет, она не хотела убить Крюка в отместку, но видеть его больше не могла. — Киллиан, - не поднимая головы, почти шепотом, заговорила она, — прошу, уйди… — Но… — Я сказала, пошёл вон! Крюка снова, с ещё большей силой, откинуло к стене. Он рухнул на пол и потерял сознание. — Свон, я всё понимаю, но… - заговорила Реджина, переводя угрюмый взгляд с пирата на Эмму, — …хотя нет, я ничего не понимаю! — Ты не выполнила свою часть сделки, - голос Эммы звучал тихо и озлобленно, она сидела с опущенной головой и Реджина не могла увидеть её лица из-за светлых волос, что волнистыми клочьями свисали до самого пола, — не защитила его! — Свон? – Реджина настороженно протянула руку к блондинке и дотронулась до её плеча. — Ты в порядке? — Ты тоже виновна во всём этом! – вскрикнула Эмма и откинула чужую руку. Она подняла взгляд и Реджина смогла увидеть озлобленные, обиженные глаза, которых уже давно не видела. В последний раз это было в те времена, когда проклятие ещё не было снято, и они враждовали, сражались, так сказать, за Генри. — Ты в своем уме? - сморщив нос, переспросила брюнетка. — Нет! – очередной вскрик Эммы снова был сопровожден выбросом энергии, отчего в этот раз в сторону откинуло мэра, которая рухнула спиной на деревянный чайный столик, что стоял в углу подсобки, разломав его вдребезги. Прозвучал приглушенный женский стон, что заставил Эмму ужаснуться от своих действий. Ожесточение в её глазах сошло на нет, сменившись волнением и тревогой. — Чёрт, прости, я не хотела! – с сожалением в голосе сразу же пролепетала она. — Какого черта? – Реджина с перекошенным лицом стряхнула с себя пыль и щепки, после чего поднялась на ноги, чтобы осуждающе посмотреть на блондинку сверху вниз. — Румпельштильцхен с тобой что-то сделал? Твоя магия, она стала иной… — Что? – Эмма снова посмотрела в пустые глаза мага. — Нет…я…он ничего не делал… — Ну да, - желчно хмыкнула брюнетка. — С чего ты вообще стала его защищать? Свон, какого чёрта ты вообще с ним связалась? — Я просто… - Эмма замешкалась, задумавшись над словами Реджины. Может, её внезапная привязанность к антиквару действительно дело рук его же магии. Но зачем ему это? Нет, она в это не верила. — Просто, - тихо продолжила спасительница, — он был таким одиноким и… - она подняла свой взгляд на брюнетку, полный боли и отчаяния, —…и мне захотелось его спасти, но…так же бывает… - она попыталась улыбнуться, но у неё это получилось уж слишком жалко, —…раз – и… — Ты что, влюбилась в него? – перебила её Реджина, таким голос, мол, брезгует от одной мысль об этом. — Ты влюбилась в него! – сразу же ответила она на свой вопрос и театрально закатила глаза. — Свон, ты в своем уме? Чем тебе Крюк не угодил? – на последнем вопросе она посмотрела на пирата, что в раскорячку валялся у стенки. — Ладно, он действительно не лучший вариант, - опять же ответила на свой вопрос брюнетка. — Но он, по крайней мере, не Румпельштильцхен! – имя мага она произнесла в сопровождении с кривой гримасой на лице. У неё была личная неприязнь к Тёмному ещё с давних времён, и она всегда говорила о нём, как о занозе в заднице. — Я не… - Эмма хотела запротестовать, но держа на руках бездыханное тело мужчины, просто не могла сказать, что ничего не чувствует к нему. — Оставь меня, - сказала она, сильнее прижав к себе Голда. — Я, конечно, не питаю к нему дружеских чувств, - более мягко заговорила мэр, — но даже мне не верится в то, что этот интриган отошёл в свет иной. Он точно не дышит? Может, стоит потыкать в него палкой, гляди и очнется, - не смогла она удержаться. Эмма помрачнела ещё сильнее и то ли от её злости, то ли от отчаяния, стены вокруг задрожали, а в помещении стало тяжело дышать. — Свон, это ты делаешь? – убрав с лица ухмылку, настороженно спросила Реджина. Не то, чтобы они с Эммой были друзьями, но она слегка волновалась, и скорее за последствия, чем за блондинку. Не дождавшись ответа, она не стала ждать, пока на неё рухнет потолок, и сказав: — Научила магии на свою голову, - взмахнула рукой и исчезла в пурпурной дымке, захватив с собой пирата. А то мало ли, Свон от переизбытка чувств действительно разнесёт лавку в щепки и похоронит вместе с Тёмным себя и своего бывшего парня. Ей всегда казалось, что спасительница уж слишком эмоциональна и переменчива. Эмма слегка успокоилась и снова задумалась. Все чувства, которые она испытывала к пирату - просто испарились, исчезли, а возможно их никогда и не было. Три дня, проведенные с Голдом, остались в её памяти как последние дни, когда её жизнь имела смысл. Теперь же всё просто потеряло смысл, и она словно стала мрачнее…сильнее. Это была не первая смерть на её глазах, и явно не последняя. Таков он, реальный мир. Не сказка, где всегда существует счастливый конец, а жизнь - полная неожиданностей, с реальными последствиями. Все дальнейшие события проходили, словно в печальном чёрно-белом фильме: Голд, он же Тёмный маг и Румпельштильцхен – умер, навсегда оставил мир, где его успела полюбить Эмма. Хотя, она и сама не знала, успела ли, но стояла у гроба, в котором мирно, со стороны казалось бы, спал тот самый маг, которого она уже три часа как не хотела отпускать. Она два дня пыталась поверить в чудо, даже если Реджина, Прекрасные и даже доктор Вейл говорили ей успокоиться. Никому не было дела до того, что произошло, а Эмме было. Ей всё никак не верилось в смерть великого Тёмного мага, хотя с этим смирилась даже Реджина, которая на следующий день после событий в антикварной лавке часа три тыкала тело Голда его же тростью и едко проговаривала: “Вставай засранец! Ты мне ещё должен!”. Лицо мэра в тот момент выражало полное бесстрастие, но Эмма чувствовала, что, то была лишь маска. Не было никаких способов вернуть Тёмного. Кроме того, которым его вернули однажды к жизни Нил и Белль, но этот вариант даже не разглядывался. Она нужна была Генри, Мэри Маргарет, Дэвиду, Руби и другим. — Эмма, - Мэри Маргарет осторожно положила ладонь на плечо дочери, — пора… — Нет! – слишком резко и остро ответила Эмма, после чего добавила: — Прости, - она устало потёрла переносицу, — я хочу в последний раз попрощаться…. Белоснежка понимающе кивнула и убрала руку с плеча блондинки. Она до сих пор не понимала столь сильную привязанность Эммы к Румпельштильцхену, даже после того, как выслушала неполные рассказы Крюка и Реджины, что, конечно же, были не целостными. Эмма не желала рассказывать ничего. Ещё неделю назад она даже и не вспоминала Голда, безмятежно проводя время со своей семьей, выполняя работу шерифа и, не слушая протесты Дэвида по поводу Крюка, счастливо ходила с пиратом на свидания. А сейчас она стала более скрытной. Мэри Маргарет пыталась успокоить дочь, понять её и попытаться уговорить, не делать глупостей, которых Эмма, на счастье всем, и не делала. Если не считать её поиски в библиотеке чего-то такого, что она никому не рассказывала. И непонятную попытку найти кинжал Румпельштильцхена. Мэри Маргарет её действительно не понимала, хотя сильно пыталась, ведь ей, чтобы полюбить Прекрасного, довелось пережить много приключений и опасностей. Эмма стала чем-то напоминать Голда, её цель вернуть мага стояла превыше всего и ничто другое её не волновало. Да и странные всполохи гнева, которые она начала проявляться, в особенности к Крюку, который, за два дня, пытался раз десять завести с ней разговор и один раз был впечатан в стену. Он, естественно, на похороны не явился, как и весь Сторибрук. Разве что, помимо Прекрасных, Генри и Эммы, была ещё и Реджина, что, молча, наблюдала издалека. На пустом участке кладбища, неподалёку от места, где был похоронен Белфайер, уже была выкопана яма, а рядом с ней стоял открытый гроб, в котором, скрестив руки на груди, в дорогом костюме, который Эмма сама выбирала, возлежал Тёмный маг, мистер Голд и просто Румпельштильцхен. Его умиротворенное лицо было белее белого, и если бы не отсутствие дыхания, можно было бы подумать, что он действительно спит, ибо антиквар всегда был бледен, словно мел. Ну и без магии Реджины тут не обошлось. Эмма медленно протянула руку к гробу, чтобы накрыть ладонью скрещенные руки мужчины, словно опасаясь и, в то же время, надеясь, что он очнется. Она больше не жалела, что пять дней назад решила заглянуть в лавку антиквара и случайно, словно по дуновению судьбы, разбила то зелье, благодаря которому смогла узнать Голда таким, каким он был всегда, но хорошо это скрывал – одиноким. И ей грело сердце мысль о том, что за последние три дня она, возможно, смогла унять его одиночество. Но, как всегда, судьба сыграла с ней злую шутку… — Прости, - Эмма наклонилась над телом мага и закрыла глаза, — за то, что не смогла спасти тебя, - она медленно, словно сомневаясь, накрыла бледные тонкие губы своими и вложила в поцелуй все эмоции, словно извиняясь. Мэри Маргарет и Дэвид стояли в сторонке, пытаясь не лезть в процесс прощания и не обращать особого внимания на действия и эмоции дочери. Рядом стоял Генри, и он, наверное, второй после Эммы, кто мог бы всплакнуть из-за смерти мистера Голда. После последнего визита к деду, он так надеялся, что сможет ещё хотя бы раз зайти в огромный особняк местного антиквара и взять у него ещё один урок танцев. Те воспоминания были самыми лучшими из тех, в которых участвовал маг, и которые он мог вспомнить с улыбкой. Реджина нахмурилась, как только увидела слабое золотистое сияние, исходящее из гроба Голда, над которым сейчас наклонилась Эмма. Затем, буквально за пять секунд, вспыхнула светлая, еле заметная, волна энергии и разошлась во все сторону от источника. От лёгкого толчка, неизвестного происхождения, Эмма резко открыла глаза и отстранилась. Она почувствовала, как сквозь неё прошла волна энергии, или магии, но особого внимания этому не придала, ибо её глаза распахнулись в удивлении от того, что под её ладонью дрогнула холодная и до этого лежавшая без движения рука Голда. А затем, спустя мгновение, глаза мага открылись и вонзились в Эмму запутанным, ничего не понимающим, взглядом. Все молчали, не понимая, что произошло, и почему Эмма вдруг выровнялась и замерла, как натянутая струна. А затем и вовсе вздрогнули, услышав голос, который уже никак не должен был звучать: — Я что, в гробу? Эмма пару раз моргнула, надеясь, что это не сон, после чего заставила себе не стоять как статуя и попытаться натянуть на лицо улыбку, не веря своим ушам и глазам. В горле застрял ком, из-за чего она открыла рот и не могла произнести ни слова. Сейчас, когда все надежды были утеряны, произошло чудо! И как теперь ей реагировать? — Я в гробу… - покрутив головой в разные стороны и не дождавшись ответа от Эммы, сиплым голосом произнёс Голд. Он был слегка…ошарашен. Последнее, что он помнил, это боль, холод и беспомощность, а потом тьма… — Чёртов поцелуй… - на грани истерики заговорила Эмма. — Что? – маг посмотрел на женщину. — Чёртова магия! - радостно воскликнула Эмма и загребла всё ещё растерянного Голда в охапку. Мужчина не сопротивлялся. Тепло женского тела, что зажало его в крепкие объятия, покрывало все неудобства, в которых он сейчас находился. Все вопросы, которые он хотел задать как можно быстрее, просто отлегли на второй план, заменившись приятными ощущениями тепла и нежности. Эмма же просто уткнулась носом в лохматую макушку, не желая разнимать пылких объятий. В данный момент ей было плевать на весь мир, людей и магию. Единственный вопрос, который у неё был на уме: почему она не догадалась поцеловать Голда сразу? Может потому, что не верила в чудо? — Если Вы не против, мисс Свон, то мне бы очень хотелось вылезти из этой коробки, - слегка отстранившись и с кривой улыбкой на лице проговорил маг. Эмма нехотя отпустила его и отошла в сторону, после чего, не прекращая глупо улыбаться, сказала: — Ещё раз обратитесь ко мне так официально – запихну обратно в этот гроб, - как-то уж слишком строго и желчно получилось. Брови Голда в лёгком удивлении поползли вверх, а Эмма слегка смутилась. Она совсем не это хотела сказать, но слова вырвались сами собой. — Просто - Эмма, - добавила она более мягким голосом. Голд промолчал. Его переполняли эмоции, и он не знал, что делать. Легкое беспокойство по непонятным причинам понемногу вызвало страх. Он давно уже не чувствовал себя таким живым, не испытывал таких чувств, какие его переполняли сейчас. Маг озадаченно нахмурился, пытаясь понять, что с ним не так. Вся ситуация слегка пугала его, заставляя прокручивать в голове такие вопросы как: почему он очнулся в гробу? Он что, умер? И что вообще произошло? Эти чувства и эмоции так были похожи на человеческие, такие, какие он испытывал, будучи ещё жалким деревенским трусом. Его размышления сразу же были прерваны новыми объятиями, на которые он с радостью ответил, хоть и был слегка смущен. На него и Эмму смотрели четыре пары глаз. — Живучий ты гад, – без приветствий и лишних эмоций, едко высказалась Реджина. А она ведь действительно смирилась с тем, что её бывший учитель “испустил дух”, но спасительница всё-таки сумела вернуть его к жизни, чем не могла не удивить всех присутствующих. — Спасибо, - с милой улыбкой на лице искренне ответил Голд, после чего сразу же насупился, сообразив, что, как и кому он ответил. А потом вообще сделал шаг назад, вспомнив, что брюнетка была Злой королевой, но, опять же, нахмурился, пытаясь понять, почему его вообще это волнует. Реджина не поверила своим ушам и решила промолчать. Тогда на лице Голда появилось сомнение, он сделал ещё два шага назад и озадаченно посмотрел на Эмму. Испытывать столько эмоций сразу для него было необычно, а для Тёмного мага - неестественно. Лёгкие эмоции, подавленные и приглушённые – это да, но не такие, которые словно разрывали его истерзанную, старую и слабую душу. — Что-то не так, - испуганно сказал маг. — Моя магия… - он взмахнул рукой и испарился в фиолетовой дымке. Повисло неловкое молчание, которые Реджина сразу же решила нарушить: — Чёртов интриган! — Нет, это явно какая-то ошибка, - рассудительно заговорил Дэвид, пытаясь не думать о том, что его дочь поцеловала Румпельштильцхена и тот ожил. Белоснежка, судя по её виду, тоже была не готова к таким событиям. — Эмма? – Мэри Маргарет снова обеспокоенно посмотрела на дочь. — И что эт… - внезапно возникший фиолетовый дым не дал Эмме договорить, забрав её в неизвестном для окружающих направлении. —…о было…. – она запнулась и озадаченно уставилась на Голда. — Зачем мы здесь? – ничего не понимая, спросила она, осматриваясь по сторонам. Фиолетовая дымка перенесла её в гущу леса, где кроме неё и мага никого больше не было. — Из-за этого! – он небрежно кинул ей под ноги волнистый кинжал. Его руки слегка тряслись, всё ещё не привыкнув к такому напору эмоций. По крайней мере – магия у него была, что слегка успокаивало, но не до конца. — Это же твой… - она снова остановилась на полуслове. Её глаза расширились в удивлении, а руки вдруг мелко задрожали. Этого не может быть, - подумала она. На кинжале, где раньше было написано имя Тёмного, теперь было выгравировано два новых слова: “Эмма Свон”