Грязнокровка голубых кровей

      Я звучно чихнула, из-за чего услышала дикое шиканье со стороны. Стоило заметить, что тишину не соблюдал ни один из нас, но в итоге раздраженного шипения удостоилась именно я.       Пожав плечами в знак извинения, я вытащила из кармана мантии платок и утерлась. Всю неделю я страдала жутким насморком и кашлем, но времени ходить к мадам Помфри не было: все семь дней прошли в чередовании занятий окклюменцией и подготовки к вылазке в Тайную комнату. И именно сегодня было время «икс».       Конечно, благодаря Нотту-младшему скрываться я смогла не долго: мои встречи с ребятами в библиотеке были раскрыты уже на третий раз, что, честно говоря, выбило из колеи. Наивно полагая, что Теодор и правда забывает о моем существовании, оставляя меня наедине с домашним заданием, я уже не слишком беспокоилась о конспирации. Но, как выяснилось позже, мое периодическое взаимодействие с монеткой не осталось незамеченным. А здесь, что называется, дело техники. Учитывая, что кроме общей комнаты и библиотеки я в одиночестве больше нигде не бываю, сложить два и два оказалось не слишком-то трудно.       В итоге, пришлось посвящать его в наши дела, так как Нотт был неумолим. Он заявил, что если я рухну где-то в обморок из-за своих «финтов ушами», то в следующий раз домашнее задание буду делать на поле для квиддича. И почему-то я очень верила его словам.       И вот сейчас мы с Теодором должны были сидеть в одной из ниш на пути в туалет Плаксы Миртл, пока остальные ребята спускаются в подземелья в поисках клыков Василиска. Наша задача была очень проста — следить, чтобы никто лишний раз не проходил в коридоре. Но, признаться честно, я хоть и была приверженцем планов с предосторожностями, но здесь мне это казалось лишним. ПСы, конечно, патрулируют коридоры, но не в субботу днем, когда большая часть школьников находится либо в Хогсмиде, либо на поле для квиддича. А туалет на втором этаже вообще последнее место, куда кому-то захочется пойти. Это я проверила на собственном опыте.       Однако командная работа остается командной работой, поэтому я собиралась выполнить свою задачу не пререкаясь лишний раз. Я и так чувствовала себя виноватой за малое участие в решении насущных проблем, поэтому хотела любым способом помочь ребятам. Но, надо заметить, сидение в нише с Ноттом радости приносило мало, а его раздражение из-за моей простуды, увеличивающееся в геометрической прогрессии, только ухудшало атмосферу в итак маленьком пространстве. Мне даже показалось, что воздух, которого мне и так, к слову, не хватало, стал совсем густым, что затрудняло его поступление в легкие. Я, как могла, высовывалась в коридор, осматривая его из-под свисающего гобелена, но почти поминутно получала толчки в спину от сокурсника, целью которых было заставить меня скрыться в нише целиком.       Я выдохнула, прислоняясь к стене и прикрывая глаза. Он был прав, конечно. В школе сейчас тихо, любые шорохи и шаги мы услышим еще задолго до того, как кто-то решит пройти по коридору, поэтому стоило бы просто спокойно сидеть и не высовываться. Мне пришлось смириться с тем, что выбора большого мне (снова!) не предоставили, поэтому я попыталась сделать одно из упражнений, необходимых для окклюменции. Однако сконцентрироваться было сложнее, чем обычно: в голове словно был рой мыслей, который даже издавал соответствующие жужжащие звуки.       В очередной раз выдохнув, я уставилась на Нотта. Вот у кого стоило бы поучиться выдержке. Не думала, что когда-то скажу это про такого, казалось бы, вспыльчивого человека, но, надо отметить, что когда Теодор серьезен, он по-настоящему умело концентрируется на деле. Такой Нотт даже пугает, потому что, в конце концов, остается большой загадкой, что из его слов, действий, эмоций правда, а что — нет. Но, как и говорил Блейз, на Нотта можно положиться. И данная ситуация результат моего доверия к нему.       Меня все еще тревожит тот факт, что я не могу понять истинных намерений слизеринца, не могу проследить причинно-следственную связь его действий, но он хотя бы не вставляет палки в колеса. Похоже, Теодор даже отчасти рассчитывает на успех этого плана, раз сам пришел сюда.       Я снова вздохнула. Мне было очень интересно узнать, от кого поступил приказ следовать всюду за мной, но Нотт удивительно хорошо избегал любых неудобных для него вопросов, а его вечное раздраженное выражение лица и палочка в руке лучше всего предупреждали о том, что язык полезнее держать за зубами.       — Грейнджер, вздохнешь так тяжко еще раз, и я отправлю тебя развлекать плаксу Миртл на всё оставшееся время, — собственно то, о чем я и говорила. Нотт так умело скрывает все свои хорошие качества за маской голубокровного грубияна, что к нему захочешь — не подойдешь.       Я фыркнула, отвернувшись. Снова захотелось чихнуть, и я резко поднесла платок к носу. В этот раз получилось не так громко, но, уверена, в тишине коридора это было слышно.       — И теперь в твоем расписании появляется поход к мадам Помфри. Тебе обязательно все так усложнять, Грейнджер? Ты даже болеть легко не можешь, — он закатил глаза.       — Ты прямо стал моим менеджером, не иначе. Я обладаю таким влиянием? — я усмехнулась, наблюдая, как Теодор пытается унять раздражение.       — В таком случае, там, случайно, нет заявок на какие-нибудь важные встречи? Может, Белла решила нанести мне визит? Или, может, Рита Скитер хочет взять интервью? — я важно утерла нос, с видом абсолютно делового человека. Мой сарказм, однако, не был оценен.       — Если ты хочешь, чтобы твоя известность разрослась до таких масштабов, то советую вызвать на дуэль кого-нибудь из Кэрроу. Будь уверена, тогда не только эта пронырливая Скитер захочет написать статью о тебе.       — Приму к сведению, — я пожала плечами, будто соглашаясь с его идеей. На самом деле, он был прав, и лучше способа, чем этот, чтобы прославиться, пока не было, но пользоваться такой возможностью не хотелось. — Тогда, в следующий раз, когда Амикус направит свой похотливый взгляд в мою сторону, я назову его извращенцем. Этого же будет достаточно?       — Достаточно, чтобы получить курс терапии в святого Мунго, — он серьезно взглянул на меня, и мне даже почудилось, словно Нотт действительно пытался оценить, буду ли я бросаться обвинениями в сторону ПСа. Но, видимо, решив, что я не настолько безумна (то, что он считал меня немного сумасшедшей, я уже даже не ставила под сомнение), Теодор лишь выдохнул и отвернулся. — Желаю удачи.       Очевидно, разговор окончен.       И я снова вздохнула. Усилилась головная боль, но холодная стена не спасала, а наоборот лишь усугубляла положение. Я сжала кулаки. Было чувство, что этот год сделал из меня человека с синдромом жертвы. Постоянное ощущение беззащитности, желание убежать куда-нибудь, чувство, будто лишь я одна страдаю так сильно. Даже сейчас мне уже казалось, что эта простуда лишь эффект моей психической нестабильности. И мне это не нравилось.       Мне бы стоило оглянуться на Малфоя, Джинни, Полумну и других ребят, которые тихо страдают, но все равно не тормозят на полпути. Вспомнить Гарри и Рона, которые сейчас бродят где-то неизвестно где, пытаясь найти пути к уничтожению великого темного волшебника. Но даже если я умом все это понимала, собраться с духом что-то мешало.       Жизнь слишком часто преподносила что-то новое, вынуждая ждать нового дня с испугом. Вхождение в новую, но настоящую семью уже казалось событием невероятно далеким, хотя прошло меньше двух месяцев. Убийство (а в том, что это было убийство, я не сомневалась) Блейза словно вообще стало побочным событием, дополнительным квестом во время прохождения основной ветки игры, за что я винила себя каждую ночь. Но просыпаясь утром, я снова оказывалась втянута в водоворот дел, играющих важную роль в моем будущем (или лучше сказать, в моем выживании), поэтому расследование этого преступления откладывалось на неопределенный срок. Даже понятие взаимоотношений с людьми приобретало новый окрас, новое определение, размывая те грани, что были установлены в моем сознании за эти годы.       — Идут, — прошептал Нотт, осторожно выглядывая из-под гобелена.       Прислушавшись, я убедилась, что со стороны коридора слышны осторожные шаги нескольких пар ног. Не останавливаясь, они прошли мимо, словно нас здесь и не было, но в это же время Теодор снова скрылся целиком в нише и протянул мне записку. В ней было всего одно слово: «Успех». Я молча передала пергамент Нотту. Тот так же молча ознакомился с содержимым, после чего сжег бумагу. Правильно, лишних следов оставлять нельзя. Я снова выдохнула, но теперь более расслабленно. Теперь у нас есть способ избавления от крестража, что наверняка поможет Гарри и Рону в попытках избавиться от Темного Лорда.       Я невольно помрачнела. Хотя я прекрасно знала, зачем мы все это делаем, конкретная мысль о Волан-де-Морте в голове сформировалась только сейчас, что невольно мне напомнило о предстоящих занятиях окклюменцией (которые, справедливости ради, надоели хуже пареной редьки) и о скором банкете в поместье Малфоев. Там произойдет мое официальное знакомство с членами его семьи, а также подготовка к окончательному вхождению в ряды пожирателей. Все как один утверждают, что пока что бояться мне нечего, что для становления ПСом нужно пройти «проверку», но дрожь невольно охватывает меня каждый раз, стоит только подумать о приближающемся Рождестве.       — Ладно, Грейнджер, до тренировки еще есть время, поэтому мы идем к Помфри. Я больше не в состоянии слушать твое шмыганье носом, — играл Нотт свое раздражение или же его действительно выводило почти каждое мое действие, но работало на мне безотказно. Хоть и бурча, я поднялась вслед за ним, готовая уже ступить в светлый коридор, как была резко оттолкнута назад.       Мой тихий писк, вызванный неожиданным толчком, был заглушен довольно громким голосом Нотта.       — Ну что, закончил у Снегга?       Вопросов о том, с кем он разговаривает, не возникало. Я испуганно вжалась в стену, зажав нос и рот руками. Не хватало еще выдать себя и подставить ребят в самый последний момент.       Казалось бы, рассказать Малфою обо всем было бы в разы логичнее, чем поведать план тому же Нотту, но в последнее время Драко совсем не шел на контакт. Все, о чем мы говорили — знак даров смерти, нарисованный в сказках Барда Бидля! Я не уверена, помнит ли он обо мне, когда не видит. Не надо думать, что мое поведение сродни действиям маленькой обиженной девочки, но в то же время я не чувствовала себя способной первой заговорить с Драко.       Признаюсь, я ожидала, что после «той» ночи мы станем хоть немного ближе. Может, не друзьями, но хотя бы товарищами? Но Малфой, словно почувствовав возможность развития отношений в это русло, пожелал сразу закрыться еще больше, разрушив даже то, что мы с таким трудом выстроили в начале осени. В итоге я чувствовала себя как у разбитого корыта, а Драко, похоже, вообще не видел меня в упор.       В итоге все закончилось так, как закончилось. Я уговорила Нотта не рассказывать ничего Малфою: мол, зачем добавлять тому лишних проблем и забот, он и так все время как на иголках. И хотя мои мотивы были иные, назвать это ложью тоже было нельзя. Теодор с диким скрежетом согласился, но заявил, что в случае чего свалит все на меня. Верилось с трудом, честно говоря, ведь Нотт всем своим видом показывал, что несет ответственность за меня и все, что со мной происходит, однако я сказала, что в случае провала, пусть делает, что хочет.       — Как раз от него, — я услышала немного усталый голос Малфоя. После их «посиделок» с директором, он всегда словно выжатый лимон. Что они там такого обсуждают, да еще и так регулярно, я не знаю, но точно могу заявить, что ничего приятного. На их месте я бы сократила количество встреч, ведь такая комбинация не может не остаться незамеченной, но, кажется, ПСы, находящиеся в школе, вообще дальше своего носа не видят, предпочитая отдавать всех себя развлечениям в духе гладиаторских боев или «охоты на лис».       — Когда теперь в мэнор? — я заметила, что поместье Малфоев «домом» уже никто давно не называет. Да уж, вряд ли место, где поселился большой страшный змей, можно назвать домом.       — Пока по плану: на Рождество, — эту фразу Драко буквально выдохнул. Ненадолго повисло молчание. Он словно решал, сказать что-нибудь еще или пора остановиться. Но, видимо, отсутствие человека, которому можно было бы высказаться, сыграло свою роль, потому что неожиданно эмоционально Малфой заговорил. — Снегг говорит, что отец рвёт и мечет. Хочет, чтобы я бросил школу и посвятил всего себя служению, — я услышала, как они оба усмехнулись. Не только Люциус ждал этого от своего сына, конечно же. Но почему-то глядя на Теодора никогда не подумаешь, что ему все происходящее действительно в тягость. — Мама противится как может, но ты же знаешь его…       Я попыталась представить, как сейчас выглядит Малфой. Как он рукой убирает непослушные пряди волос назад, в отчаянии и злобе сжимает их пальцами, пытаясь болью поддержать самого себя, прогнать картинки кошмарных событий «дома».       Неожиданно я почувствовала себя неуютно. Драко вряд ли бы хотел, чтобы я стала очевидцем его слабости (хотя сам он не раз был свидетелем моей), поэтому попыталась еще больше забиться в темный угол ниши.       — Собирайся на тренировку, Драко. Несколько часов хорошей тренировки тебе сейчас не повредит, — я услышала, как Нотт хлопнул сокурсника по плечу, а затем удаляющиеся шаги. Очевидно, Малфой настолько погружен в свои мысли, что даже не задался вопросом, почему Нотт не идет вместе с ним.       Выждав еще некоторое время, я осторожно высунулась в коридор. Теодор стоял у окна, задумчиво наблюдая за тем, как на поле для квиддича команда Когтеврана отрабатывает комбинации. Видно их было с трудом, но Нотт так пристально вглядывался в даль, что мне даже показалось, что он вполне ясно может различить не только их движения и позиции, но и лица игроков.       — Что, готовишь стратегию против них? — я подошла к окну, пытаясь разглядеть что-нибудь вдалеке. Удавалось очень плохо.       — Готовлю. Но не против них, — Нотт посмотрел на меня сверху вниз, и я могла наблюдать, как его взгляд постепенно становится более осмысленным. — Теперь идем в лечебное крыло. Удивительно, что Малфой не услышал твоего сопения.       И, ловко развернувшись, он зашагал по коридору, снова оставляя меня растерянную и немного рассерженную.

***

      В библиотеке я получила еще одну записку о том, что несколько клыков Василиска были переданы Гарри через брата Дамблдора. Остальные оставались на хранение у Джинни и Полумны, чтобы в случае чего была возможность использовать их.       Я как раз была в процессе прочтения дневников Ровены Когтевран, поэтому рассуждения о крестражах шли весьма легко. Я бы даже сказала, непринужденно. Мысль цеплялась одна за другую, выводя вполне логичные умозаключения. Например, о том, что для такого человека как Лорд (если его еще можно назвать человеком, конечно), который рос в детском доме, Хогвартс был единственным пристанищем, где он чувствовал себя комфортно. А значит, Риддл почти наверняка связал бы части своей души с этим местом. Медальон Слизерина — очевидное тому подтверждение. Оставалось только понять, что могло бы быть достаточно значимым, чтобы привлечь внимание Волан-де-Морта, но при этом весьма маленьким, чтобы его было просто спрятать.       Я откинулась на спинку стула, пытаясь сопоставить то, что знаю, с тем, что предполагаю. Было чувство, что разгадка вертелась на языке, но сорваться и преобразоваться в законченную мысль не хотела. Разочарованно вздохнув, я поднялась с насиженного места. Стоило поискать еще какие-нибудь зацепки. Та же «История Хогвартса» была бы неплохим вариантом. Если я права и это какие-нибудь известные вещи, то они должны упоминаться и в популярных изданиях.       Однако «История Хогвартса» на каждой странице рассказывала мне лишь то, что я уже и так знала. Со скучающим видом, я продолжала листать книгу, но создавалось ощущение, что суть ускользает от меня. После лекарств мадам Помфри хотелось спать, а тепло и тишина библиотеки создавали атмосферу уюта, почти возвращая меня в те времена, когда я спокойно приходила сюда, еще будучи гриффиндоркой и засиживалась допоздна, пытаясь охватить как можно больше материала за раз или наоборот погрузиться в одну тему так глубоко, как это вообще возможно.       Мысли о прошлом расстраивали меня все чаще, поэтому я не удивилась, когда на место бодрому настрою, возникшему после записки от Джинни и Невилла, пришла привычная уже апатия и нежелание сдвигаться с мертвой точки. Поддавшись сонному настроению, я опустила голову на раскрытые книги и очень быстро заснула.       Сон был поверхностный, а оттого нервный. Соответственно, и сновидения такие же. Что конкретно было, я бы не вспомнила, даже если очень постараться, но в голове периодически возникает мешанина из образов Нотта, Малфоя, Снегга, Темного Лорда. В общем, все то, что мешает мне спокойно жить, настолько прочно засело в сознании, что решило мешать нормально спать тоже.       Разбудил меня Нотт (куда я теперь без него). Он, как и всегда после тренировки, выглядел немного взъерошенным, но в целом довольным.       — Ох, — я немного смутилась, однако Теодор спокойно сел на лавку напротив меня, показывая, что готов подождать, пока я соберу вещи. — Я быстро.       Закрывая книгу с историей Хогвартса, я с тоской бросила взгляд на учебники. К домашнему заданию я так и не притронулась сегодня, что было совсем на меня не похоже.       — Тео, — отлевитировав одну из книг на полку, я раскрыла свою сумку. — Ты сделал работу по зельям?       Задав этот вопрос, я даже замерла на секунду. Впервые Гермиона Грейнджер-Гринграсс будет у кого-то просить списать домашнее задание. Просто неслыханно!       — Грейнджер, ты здесь что, только спала? Если так, могла бы остаться в комнате, там хотя бы кровать есть, — парень прошелся взглядом по стопке учебников, которые очень уж очевидно стояли в стороне. Мне даже показалось, что они успели покрыться пылью. Что, конечно, маловероятно за такое количество времени.       — К сожалению, нет, — с тяжелым вздохом я отправила один из автобиографических фолиантов на полку. — Я читала дневники Ровены Когтевран.       Пожав плечами, будто чтение личных дневников основателей школы мое главное хобби, я захлопнула книгу, готовясь убрать ее в сумку. Но взгляд зацепился за обложку, на которой была изображена сама Ровена.       — Мерлин! — я воскликнула это так громко, что кто-то даже шикнул. — Как я могла пропустить такое?       Я поднесла книгу поближе, чтобы рассмотреть изображение. На голове Ровены красовалась маленькая, но необычайно красивая диадема. Конечно же, блин, диадема Кандиды Когтевран! Как вообще можно забыть о таком символе факультета?       — Что за очередной приступ бреда, Грейнджер? — Нотт выхватил книгу, пытаясь понять, что особенного я разглядела в работе художника, запечатлевшего основательницу.       — Это не приступ бреда, Тео! — я ликующе затолкала стопку учебников и пергаментов в сумку, даже не беспокоясь о том, что последние могут помяться от такого натиска. — Это наша стратегия!       Прямо у него на глазах (скрываться все равно уже поздно) я вытащила монетку, по которой передала сообщение остальным ребятам. «Диадема Кандиды Когтевран».       Уверена, этих слов будет достаточно, чтобы они поняли, что к чему.       Моей радости действительно не было предела. Сомнений в том, что диадема — следующий крестраж не было. Более того, если верить легендам, то диадема должна быть еще в замке. Дело оставалось за малым — убедить Елену, призрак башни Когтевран, рассказать, куда спрятали эту вещь. Решение очередной загадки невольно мотивировало меня на дальнейшие действия, что было очень важно сейчас: я спотыкалась почти на каждом шаге, поэтому хоть какой-то толчок был необходим. Однако радоваться оставалось недолго. Буквально спинным мозгом я почувствовала, что кто-то приближается, и этот кто-то не очень рад (в отличие от меня).       — Надеюсь, я не пожалею о том, что сейчас увидел.       Голос, раздавшийся из-за спины, заставил вздрогнуть. Взгляд сам по себе перешел на Нотта, ища поддержки, но Тео внимательно наблюдал за человеком позади меня. И хотя на лице брюнета не была очевидна ни одна эмоция, я почувствовала, что он напрягся. Не так, как он настораживался на приеме в поместье, но все равно этого было достаточно, чтобы внутри моего сознания загорелись разноцветные таблички с советами уйти отсюда, пока не поздно.       Однако, уходить как раз было поздно.       — И тебе привет, Малфой, — я обернулась, вкладывая максимальное количество усилий в сохранение бесстрастного выражения лица. Да, он поймал меня на использовании монетки, но это не повод проигрывать всю игру до конца. — Жалеть не придется, если ни о чем не помнить, ты ведь знаешь, — я улыбнулась, медленно убрала монетку в карман, а другой рукой зажала волшебную палочку. Откуда во мне взялась эта настороженность я не знаю, ведь мы с Драко, вроде как, на одной стороне. Может старая добрая Грейнджер во мне бушует каждый раз при виде него, но почему-то просто так сдаваться не хочется.       — Ты сейчас предлагаешь мне сделать вид, что я ничего не видел? — Малфой, однако, был в этом похож на меня. Уступить он уже не мог, но, к моему несчастью, оказаться в таком противостоянии победителем для него тоже не было проблемой. Особенно, если оппонент кто-то такой же эмоциональный как я.       — Если с этим возникают трудности, могу предложить услуги по наложению заклятия Обливейт. Можешь не верить, но я действительно хороша в этом, — с усмешкой я покрутила палочкой, надеясь своей игрой хоть как-то «разбудить» слизеринца, но его умение оставаться хладнокровным было, без сомнений, на высоте. Ему даже не потребовалось лишнего времени и каких-то усилий, чтобы унизить меня всего одной фразой:       — Безусловно хороша. Полагаю, мистер и миссис Грейнджеры того же мнения, — уголки губ чуть приподнялись, и теперь на его лице выстраивалась идеальная маска абсолютного высокомерия.       Конечно, мы оба понимали: затрагивать тему семьи — все равно, что бить ниже пояса. Похоже на бой без правил. А раз Драко начал первым, то мне ничего нельзя было бы предъявить, выскажи я что-нибудь подобное о чете Малфоев. Однако ни одна колкая фраза так и не сорвалась с языка. В голове сразу всплывал Драко, которого я слушала, сидя за гобеленом в нише. Вспоминалось отчаяние, бессилие, злоба в его голосе. И после этого уже невозможно было иронизировать над его семьей и их положением.       Пауза затянулась. Не знаю, понял ли кто мое смятение, но стало очевидно, что его фраза ударила метко.       — Драко, тут нет ничего, о чем тебе бы стоило беспокоиться, — Нотт, ожидавший до этого, видимо, представления, теперь понял, что пора сбавлять накал. — Ты же знаешь, что пока это моя забота. А ты должен сосредоточиться на своей задаче.       Я навострила уши. Впервые проскочила фраза, говорящая о том, что Теодор стал моим «банным листом» не по своей воле. И это на время. Насторожившись, я попыталась сделать вид, что меня здесь нет, надеясь, что получу немного больше информации. Но если учесть факт, что именно я стала причиной конфликтной ситуации, слиться с обстановкой не представлялось возможным.       Малфой несколько секунд внимательно наблюдал за Теодором, который как ни в чем не бывало продолжал расслабленно сидеть на лавке, будто ожидая, когда я наконец соберу свои вещи. Затем выдохнул, перевел взгляд на меня. В отличие от Нотта я до сих пор не научилась собирать свои мысли и эмоции в кучу так же ловко, но снова попыталась приложить к этому максимум усилий.       — Помни, что один неверный шаг, и расплачиваться за промахи придется не только тебе, — под его строгим взглядом я сжалась. — Но всем нам. А в первую очередь тем, кто, казалось бы, дальше всех от центра событий.       Я испугалась. Сильно. Скрывать это было уже невозможно, да и цели такой у меня больше не было. Признаюсь, мне не казалось, что я делаю что-то не так. Наоборот, уверена, моя помощь в поисках крестражей может быть незаменима. Но и Малфой был прав. Невольно в голове возникли образы моих родителей. Любых. Что Грейнджеры, что мистер Гринграсс — никто из них не заслуживал смерти, особенно по моей вине. Астория и Дафна, которые могли оставаться в стороне, тем более нуждались в защите.       — Драко, ты преувеличиваешь, — Нотт поднялся со своего места и подхватил мою сумку, явно намереваясь прервать этот «диалог». — Грейнджер, конечно, любительница сотворить хаос, но по крайней мере у нее есть голова на плечах.       Услышать подобное было приятно, даже если Тео говорил это лишь по долгу службы. Однако как бы ни хотелось верить его словам, в сознании то и дело появлялись образы людей, которые могут пострадать от моих неосторожных действий. Похоже, осточертевшие занятия окклюменцией придется увеличить, чтобы максимально обезопасить свой разум от нежелательного вторжения.       — Будьте внимательны. Мы уже пожинаем плоды своих необдуманных поступков, — Малфой выдохнул эту фразу, бросил последний взгляд на меня и вышел из библиотеки.       Чувствуя себя абсолютно обессиленной после этого разговора, я тяжело опустилась на стул, смотря в одну точку на полу. Что бы значила его последняя фраза? И этот взгляд, направленный на меня в конце? Все же не просто так. Малфой ничего не делает «от балды», оно должно иметь смысл.       — Идем, Грейнджер. Не впадай в ступор каждый раз, когда происходит что-то, что задевает тебя, — Нотт силой поднял меня со стула, подхватил под локоть и повел к выходу из библиотеки.       — Тео, но он ведь был прав, да? Я могу и правда разрушить чью-то жизнь.       — И что теперь? Лучше запереться в комнате и ничего не предпринимать?       Я представила себе эту картину. Примерно так и было до моего первого похода в кабинет директора. Тогда я в одиночку сидела в спальне для девочек в башне Гриффиндора, не способная противостоять новым правилам школы. Жалко отбывала свои наказания, становилась жертвой обстоятельств… Хотя нынешняя я была отлична от привычной Грейнджер и зачастую казалась себе слабее, чем раньше, но у меня хотя бы есть возможность противопоставить что-то этой тирании, оказать помощь окружающим меня людям, помочь выиграть войну. Оказаться снова запертой в комнате, где тебя окружают лишь собственные мысли и чувства мне совсем не хотелось.       — Поверь, Грейнджер, лучше сделать что-то и пожалеть об этом, — тон голоса Нотта стал более серьезным, и мне подумалось, что он, почти наверняка, очень хорошо знал, о чем говорил. — Сосредоточься на себе и своих действиях. Так будет лучше всего.       Я молча согласилась, так как противопоставить было нечего. К тому же, слова сокурсника оказались буквально спасительными для меня. Иногда не верилось, что человек, с которым я говорю сейчас, который так или иначе меня поддерживает, который встал на мою сторону в споре с Малфоем, тот же, что был главным участником охоты на грязнокровок в начале года. Снова возник вопрос, какой же Тео настоящий.       — Это все хорошо, конечно, однако в свои планы ты меня посвятишь обязательно, — я почувствовала, как хватка на моем локте стала крепче. Очевидно, бежать мне некуда, поэтому снова придется довериться ему.       — Ладно-ладно.