Парень из соседней квартиры

      Листва медленно опадала, покрывая землю ярким огненным ковром. От количества оттенков красного, жёлтого и оранжевого рябило в глазах. Природа будто взбесилась, чувствуя неотвратимое приближение зимы, решив напоследок превратить этот город в частичку солнца. Только вот она вовсе не ощущала тепла, в котором утопало всё пространство вокруг. На душе было так паршиво, что хотелось просто прийти домой и забыться беспробудным сном. Навсегда.       Смахнув навернувшиеся слёзы, она сделала глоток рубинового напитка из бутылки.       — Вот это новости: Лебедева хлестает вино посреди парка, да ещё и прямо из бутылки. Кому скажи — не поверят.       Ника поморщилась. И почему каждый раз, стоит забыть про этого засранца, как он тут же снова появляется в её жизни, словно насмехаясь над ней.       — Господи, Катаев, а ты-то что тут забыл?       — А я говорил, что алкоголь тебя до добра не доведёт.       — Иди куда шёл.       — Да ладно тебе, Ника. А я-то уже надеялся, что наша вражда в прошлом. Мы ведь давно уже выросли, к чему эти ссоры?       Девушка удивлённо обернулась и посмотрела на него. Наверное, она ещё ни разу в жизни не слышала, как он называет её по имени. Она хотела уже было съязвить, но так и замерла от удивления. Ведь ожидала увидеть вечно ухмыляющегося и бросающегося ехидными фразочками парня. Но перед ней стоял молодой статный красавец, смотрящий на неё с какой-то особенной мудростью в глазах. Она видела его, но не узнавала.       — Привет, — сказал парень, улыбнувшись такой непривычной дружелюбной улыбкой.       — Привет... Макс, — выдавила она, не в силах отвести от него глаз. А ведь они не виделись всего три года. Как же быстро всё меняется. Неужели и она сама так же изменилась?       — Что празднуешь? — он кивнул на полупустую бутылку у неё в руках.       — Это не празднование, это траур, — она горько усмехнулась и покачала головой.       — И по какому поводу траур?       — Ну я… Знаешь, а я замуж выхожу, — неожиданно сказала она.       — Знаю, — просто ответил он, и, предвосхищая следующий вопрос, добавил: — У нас же родители в одном доме живут, забыла?       — А… ну да, — она нервно улыбнулась.       Максим присел рядом, взяв бутылку из её рук и сделав приличный глоток. Что с ней происходит? Неужели она... что, рада видеть его? ЕГО? Но вопреки выработанной за годы такой "дружбы" ненависти, девушка действительно чувствовала, что рада его появлению. Да и была ли это ненависть? Это как вернуться домой после долгого путешествия: вроде бы, всё такое же, как было раньше, такое родное и привычное, и всё же что-то необратимо изменилось.       — И что, даже не поздравишь?       — С чем? Со свадьбой, из-за которой ты тут сидишь и пьёшь в одну каску? Ты серьёзно?       — С чего ты взял, что…       — Да ладно, Ника. Счастливые люди за две недели до свадьбы сидят дома со своими половинками, — Максим повернул к ней лицо и посмотрел ей прямо в глаза. Слишком проницательным был этот взгляд, слишком личным. Таким, что ей казалось, будто он видит всю её насквозь, все её секреты, всё то, что она прячет ото всех за дежурной улыбкой. — Если тебя это так тяготит, зачем ты вообще выходишь замуж?       Ника открыла было рот, чтобы возразить, но вдруг поняла, что это не имеет никакого значения. К чему пытаться его переубедить, придумывать какие-то невероятные оправдания? Одно то, что она находится здесь, выдает её со всеми потрохами. И почему так легко доверить ему тайну, которой не решалась поделиться даже с самыми близкими людьми? Почему ей кажется, что он — единственный человек, который способен её понять? И откуда взялось это странное ощущение, эта дикая тяга к нему? Хотелось подвинуться ближе, хотелось прижаться к нему, ощутить, как его руки смыкаются вокруг неё, прижимая так крепко, как это только возможно, погрузиться в это давно позабытое чувство спокойствия.       Сколько прошло времени, она не знала, только они так и продолжали сидеть и смотреть друг на друга, вроде бы миллион лет знакомые, и всё же абсолютные незнакомцы.       — А помнишь, как ты учил меня целоваться? — тихо спросила она, а на губах расцвела робкая улыбка. А в ответ — такая же ласковая, щемяще-нежная, от которой ей хотелось просто зарыдать. И всё стало вдруг очень просто, словно исчезли нюансы, рамки, стены, мешающие разглядеть ей давно искомую истину.       Сумасшествие. По-другому это не назовёшь. Они не должны были ловить такси, не должны были ехать к нему домой. Не должны были набрасываться друг на друга прямо в коридоре. И ещё много чего «не», но просто послали к чёрту все доводы рассудка. Словно обезумевшие, они яростно сбрасывали с себя одежду, жаждая поскорее почувствовать друг друга ещё ближе. Мечтая друг о друге, нуждаясь друг в друге сильнее, чем даже в воздухе. Но, стоило им предстать в первозданном виде, как это неистовство отступило, оставив место невероятной нежности и чувственности. Они словно знакомились друг с другом, теперь уже телами. Нежные прикосновения, легкие поцелуи, тихие стоны, такие долгожданные движения, и бешеный ритм сердец — всё это было таким нужным, таким... настоящим. Они чувствовали, что вот это — быть сейчас здесь, дарить друг другу радость, делить её между собой— единственное правильное из того, что только может быть в жизни. Никакая другая реальность больше не существовала. Только они двое во всей вселенной. И больше ничего.