Парень из соседней квартиры

      Только что светило яркое апрельское солнышко, но вот уже небо заволокло серыми тучами, и начался такой ливень, словно вся вода со всех уголков света решила обрушиться именно в этом месте. Со всех сторон раздавались визги и ругательства, всего лишь пара минут, и вот улица уже опустела. Лишь одна одинокая фигурка осталась стоять в самом центре мостика, перекинутого через небольшой ручей, который из-за этого внезапного ливня всё больше походил на горную реку. Бурный поток, свирепо шипя и разбиваясь о каменные стены, нёсся вперёд к виднеющемуся вдалеке заливу.       Бледные пальцы цеплялись за мокрые перила, с любовью выкованные неизвестным мастером. Капли, разбиваясь о прикованные к ледяному металлу замочки с именами влюблённых, разлетались в разные стороны, но тут же прибивались к земле встреченным на пути водным потоком. Промокшая насквозь одежда неприятно липла к коже, заставляя её покрываться мелкими пупырышками.       У неё даже не было зонта. Да и к чему он ей? Разве может какой-то зонт спасти её? Этот внезапный дождь не шёл ни в какое сравнение с тем ураганом, что свирепствовал сейчас в её душе.       Она надеялась, что со временем эта боль утихнет, хотя бы перестанет быть такой отчаянной. Ей говорили, что время лечит. Её жестоко обманули.       Она часто думала о том, где он сейчас, что делает, с кем он, счастлив ли? Она очень надеялась, что счастлив. Ей так невыносимо хотелось его увидеть, хотя бы издалека. Просто чтобы знать, что с ним всё в порядке. Что его жизнь продолжается. Без неё. И иногда даже срывалась, набирала номер мамы, чтобы узнать у неё, как связаться с бывшим соседом, но тут же сбрасывала звонок, зашвырнув телефон куда подальше и убегая из квартиры, чтобы избавиться от этого соблазна. Она просто не имела права это делать. Не могла себе позволить больше мучить его. Да и себя. Что этот разговор может ей дать, кроме очередной порции мучений? Она должна его отпустить.       Закрыв глаза, она подняла голову, подставляя лицо под холодные капли, в надежде на то, что это поможет. Маленькие ручейки стекали вниз, смешиваясь с солёной влагой, выступающей на глазах.       Ей всё ещё больно. Так же, как в то утро.       ...Дверь ей открыла перепуганная будущая свекровь.       — Вероника! Тебе сюда нельзя! Это же плохая примета! Доченька, да послушай же ты меня!       Девушка не слышала. Она целенаправленно шла в спальню, где жених сосредоточенно завязывал галстук, и закрыла за собой дверь. Никто не знал, что происходило там, но только пять минут спустя неудавшийся жених с грохотом отворил двери и, окинув всех злобным взглядом, яростно закричал:       — Пошли все вон!       Перепуганные родственники как можно быстрее покинули номер.       — Как ты могла? Как ты могла сделать такое?! — парень ходил взад-вперёд, то хватаясь за голову, то сжимая кулаки. — Я верил тебе! Я же люблю тебя, дура!       Его долгий и красноречивый монолог длился десять минут. Всё это время Ника стояла у окна, сцепив руки за спиной, и безучастно смотрела на снующих внизу туда-сюда людей. Нет, она, конечно, слышала всё, что говорит ей парень. Но её это абсолютно не волновало. И только когда обезумевший от ярости жених, разгромив половину мебели, покинул комнату, девушка опустилась на пол, прижавшись к стене, и горько заплакала...       Скандал вышел на редкость гадкий. Жених и его отец постарались на славу, выставив её наглой аферисткой, которую вовремя раскусили, и в последний момент успели отменить свадьбу. Но Нике было всё равно. Впервые она чувствовала, что поступила правильно. И плевать, что сердце до сих пор ноет и поскуливает от тоски, так, что порой хочется завыть, но зато она честна с собой.       Стихия утихла так же неожиданно, как и разбушевалась. Редкие водяные крошки скатывались с листьев деревьев, с фонарных столбов, со скамеек, жмущихся к линии оград, со звоном шлёпаясь на землю, а ручейки несли их по выложенному брусчаткой тротуару. Это было очень похоже на то, как он ворвался в её жизнь, перевернул её с ног на голову, а потом так же внезапно исчез. Подкрался так незаметно, разрушил её спокойствие, заставив понять, что до этого она вообще не осознавала реальности, словно была слепа всё это время.       Её окутало теплом, таким мучительно знакомым, и в следующее мгновение сильная ладонь легла ей на живот, заставляя прижаться спиной к телу, каждый сантиметр которого надёжно отпечатался глубоко в её памяти.       — Ох, Лебедева, ты ненормальная. Кто же гуляет в такую погоду без зонта?       Этот невероятный голос. Он снился ей всё это время, каждый раз раскрываясь новой интонацией, новой нотой. Тихое «я люблю тебя», сказанное этим голосом однажды, до сих пор звучало в её голове, перекрывая все остальные звуки.       Как? Как он нашёл её в этом Богом забытом месте, о существовании которого даже она сама узнала всего три недели назад? Вопрос уже был готов сорваться с её губ, но она замерла. Ведь это было так очевидно.       — Мама, — прошептала она с едва заметной улыбкой. Не зря та с таким рвением выспрашивала у дочери всё это время, куда она так внезапно укатила.       Звук падающих капель и горячее дыхание чуть повыше уха. Что может быть лучше? Это всё, что было ей нужно, стоять рядом с ним, ощущать, как его грудь ритмично поднимается и опускается, и как в такт этим движениям стучит его сердце. Просто молчать и чувствовать самый потрясающий во всей вселенной аромат. ЕГО аромат. Тот, который до сих пор чудился ей в каждом проходящем мимо мужчине. Тот, который до сих пор хранил его шарф, по ошибке схваченный ею в его квартире в то утро. Тот, который был необходим ей, как вода выброшенной на сушу рыбе. Тот, который она хотела вдыхать бесконечно.       Она обернулась, мысленно приказав себе собраться... и едва не застонала. На неё смотрела пара самых родных, самых дорогих сердцу серых глаз, которые преследовали её днями и ночами. Но все её воспоминания не шли ни в какое сравнение с тем волшебством, что она испытала, по-настоящему увидев эти глаза.       — Ну привет... — от его бархатного голоса по коже её побежали мурашки, а мышцы внизу живота свело сладкой судорогой. От теплоты и нежности, светящихся в его взгляде, ей захотелось закричать. Выпустить наружу всё то невероятное счастье, что завладело ею. Так, чтобы услышал каждый человек в каждом уголке этого мира. И всех других миров тоже. Он склонился к ней с нежной улыбкой и тихонько выдохнул в самые губы: — ...малявка.