Vi kommer att besegra alla

- Бел. – Зову я. С утра все размыто и я не могу сфокусировать взгляд на чем-то одном. Но сегодня не так страшно и я все-таки вижу. В ответ тишина. Может не услышал? - Бел! – Крикнул я чуть громче, от чего голова закружилась и на секунду боль озарила виски. - Фран? Доброе утро. Поднять? – Он почти прибежал ко мне из дальней комнаты, наверное, читал книгу или еще что-нибудь. - Таблетки – Я кивнул головой в сторону шкафа, который стоял напротив кровати. - Сейчас. – Он уже тянулся за аптечкой, которая стояла на самой верхней полке. Я сам до неё достать никогда не мог. У Бельфегора не было лекарств от моей личной болезни, но были лекарства от симптомов. Обезболивающее, жаропонижающее, снотворное… Куча упаковок и бутылочек, но они почти не спасали меня. - Держи. – Он протянул мне таблетку от боли в голове и пошел за водой. Принеся мне стакан, он стал искать мою одежду. Возможно на моем месте кому-то было бы неудобно, но мне уже нормально. Я привык. Да и Бельфегор, наверное, тоже. Ведь это периодически происходит. Бел помогает надеть на меня водолазку и носки. А потом мне с нечеловеческими усилиями приходится натягивать брюки, причем самому. Потому что Бел уходит на кухню. Раскладывать завтрак по тарелкам. Приведя себя и мысли в порядок, я покидаю спальню и бреду по уже знакомому коридору, высматривая дверь. Глаза постепенно начинают видеть. Ванная. Ненавижу воду. Сам не знаю почему. Сделав утренние процедуры, я направляюсь на кухню. Бельфегор по обыкновению в своем фиолетовом фартуке что-то накладывает в тарелку. Почти каждое утро одинаковое, но для меня оно всегда разное. Хотя оно и действительно одинаковое. Сегодня у нас его вчерашняя паста. Плотный завтрак никому не помешает, но в меня как обычно не влезает слишком много. Бел привык. Сегодня выходной, поэтому ни мне, ни Бельфегору никуда не нужно. Но выходной – это так скучно. Для меня раньше жизнь заключалась в работе. Поэтому я часто брал на себя слишком много, что, к счастью, на здоровье не отражалось. Но это было раньше. Сейчас я работаю по четыре часа в день и пытаюсь не развалиться. Я прошу Бельфегора свозить меня куда-нибудь. И он легко соглашается свозить меня в центральный парк. Хотя сначала как обычно шутит: - Поедем знакомиться с моими родителями? - В следующий раз. – Отвечаю я как всегда. Ни к чему. Родители меня вряд ли примут, хотя по описанию Бела они достаточно дружелюбные. Но все же ни к чему. Меня ведь постепенно косит болезнь. А если сейчас я еще и познакомлюсь с его родителями – будет больнее. - Поедем в центральный парк? – Предлагает он будничным тоном. - Поедем. – Отвечаю я. Каждую субботу мы ездим или в парк, или в кино. И даже там мне частенько плохеет, но я скрываю. Он не знает. - Фран, боже. Как же сильно я тебя люблю. Мы сидим на скамейке где-то в середине парка. Рядом много деревьев, а за ними пруд. Я точно знаю. Мы сидим рядом. Он прижимает меня к себе. И на секунду мне кажется, будто недуг отделяется от меня. Всего лишь на секунду я чувствую себя обычным влюбленным человеком. Я забываю про скорую смерть. Я забываю про дичайшее горе Бельфегора после этого. Я забываю про то, что моя болезнь считается неизлечимой. И становится так хорошо, что я готов взмыть в облака, не забыв схватить возлюбленного за плечи. Но это сказка. И я возвращаюсь на землю. Чувствую незабываемо теплые объятия Бельфегора. Раньше я думал, что он святой. Но он оказался ангелом. Хотя я атеист. Я верю лишь в него. Раньше я думал, что он сможет меня излечить. Но он не смог. А я искренне верил в это. Да что говорить. Я и сейчас в это верю. Вечереет. Мы уезжаем домой, чувствуя приятную прохладу из чуть приоткрытого стекла машины. Ужинаем. Здесь ничего интересного. Меня сегодня на удивление не клонит в сон и голова почти не болит. Руки не отнимаются и глаза нормально видят. И я понимаю, что сегодня что-то будет. Большее, чем есть. И я искренне боюсь. Мы в зале. Смотрим какой-то фантастический фильм. Бел неотрывно следит за фильмом, а я неотрывно смотрю на него. Моя голова у него на коленях. И я лежу лицом кверху. Мне впервые почти видно его глаза. Ну, ресницы точно видно. Он аккуратно наклоняется ко мне и целует. В губы. Давно такого не было. Но сегодня что-то не то. Он тоже это заметил? Его руки подняли меня и потащили в сторону спальни. «Нет» - хочется вскрикнуть мне, но я не могу издать ни слова, только лишь мычать. Так как его губы уже давно накрыли мои. Я отталкиваю его, но он лишь на секунду отстраняется. И переходит к моей шее. Мне приятно, я не скрываю. Но резко произношу : - Прекрати. – Прозвучало слишком спокойно. Как будто я сейчас не нахожусь в самом прекрасном моменте жизни. И Бел прекращает, прекрасно зная, что если не он, то это все прекращу я. - Почему? – От него исходит какое-то слишком дичайшее желаниее и непонимание. И он снова возвращается к моей шее, прижав меня одной рукой к себе. Вторая ерзает под моей спиной ладонью кверху. - Нам нельзя. – Произношу я опуская глаза. - Но почему? Ты сейчас в более-менее нормальном здоровье, разве нет? – Значит, все-таки заметил. - Бел. – Начинаю на ходу придумывать очередную ахинею. - Скажи. – Твердо произносит он, и я понимаю, что ложью не отделаюсь – Но правду. И я ошарашено смотрю на него. Значит, он не верил? Знал, что вру? - Я… - запинаюсь – В семь лет я… Я шел из школы… Меня изнасиловали, точнее нет. Не изнасиловали. Заставили сделать минет… Я тогда еще думал, что легко отделался. Ведь мужик из подворотни был гигантских размеров. А я… - Я с каждой минутой все сильнее отпихивал его от себя, тратя большие силы. - Ты только из-за этого боишься меня? Я не изнасилую, Фран… - Он аккуратно прижал меня к себе. И я уловил дыхание на своей шее. Отрывистое. Он остановился. Его руки больше не блуждают по спине, словно тоже услышали о запрете. Успокаивает? Но на этот раз я расскажу ему все. - Что-то еще? – Он услышал, как я всхлипнул. Рассказать. Надо. Все. Я все твердо решил. - У меня тогда было воспаление горла. И его сперма попала в ранку. Бел, я… Я носитель ВИЧ. – Выпалил я резко и зашипел про себя от злобы. Злобы на себя. Объятий он не разжал. И не обнял крепче, словно эта новость была для него обычной. - И что? Многие же с этим живут. - Бел… Я… У меня последняя стадия… СПИД. – Тихо пробормотал я, зажмуриваясь так, что перед глазами поплыли звезды. - Почему ты не лечишься? – Тихо произнес он – Ведь есть же лекарства. - Заключил он, как самый обычный здоровый человек. Вполне предсказуемо. - Нет лекарства – произнес я почти что любимую фразу своего врача – есть только отсрочки. Это Не помогает. Вирус только сильнее мутирует от этого. Нет спасения… Только отсрочки. - Этого гада посадили? – Спросил он озлобленно, сжимая край моей футболки. Я тяжело вздохнул. - Да, сразу по двум статьям. За заражение и насилие. Я не один был такой. - Но ты же живешь с этим? - Надежда в голосе. Ключевое слово "живешь". -Сколько лет? – Спросил он, кажется самый мучительный для него вопрос. Мы лежали все в той же позе. Я тихо гладил его по спине. Все самое худшее впереди, Бел. - Девять лет я прожил абсолютно не зная о болезни. А когда стал стремительно худеть – обратился к врачу. А дальше обследования, капельницы, уколы… Они выяснили, что у меня довольно поздняя стадия. А лекарства как нет, так и не было. Ты представляешь, они об этом вирусе вообще ничего не знают. Как лечить, откуда взялся… Сейчас мне двадцать три, и я выгляжу как развалюха… - Усмехнувшись произнес я. - Последнюю стадию можно продлить? – С надеждой спросил он. «Не огорчай его еще больше» - прошептала душа, и я промолчал. А он глубоко дышал. - Сколько? – Отрывисто произнес Бел, оторвавшись от меня и сев напротив. - Месяц, может, больше. Смотря чем и как заражусь. – Ответил я зазубренную наизусть фразу, которой огорошил меня лечащий врач неделю назад. - Может, мне запереть тебя дома или увезти в больницу? – Спросил он на полном серьезе. Я тяжело вздохнул. Очень тяжело. В больнице как раз куча инфекций. А дома меня держать тоже бесполезно. - Фран, ты почему раньше не рассказывал? – Он в упор посмотрел на меня. - А как бы ты потом относился ко мне? Как к умирающему, разве что. - Зарази меня, мне плевать. Я все равно без тебя не смогу. – Мы лежали прижавшись друг к другу. Я чувствовал его дыхание макушкой. А он, наверное, шеей. - Ты идиот. Я себе потом не прощу. - Ты же любишь меня!? – вопрос или утверждение? Я путаюсь. - Пообещай, что потом без глупостей, ладно? – Сказал я вдруг мысль, которая вертелась у меня в голове уже довольно долгое время. - Ладно. От автора : кидайте тапками потому что хуже главы не было. и надеюсь не будет. ЛЮДИ ТАК НЕ РАЗГОВАРИВАЮТ. Я ЗНАЮ. О ДА. ХУЖЕ ГЛАВЫ У МЕНЯ НЕ БЫЛО ловлю кирпичи и тапки с: простите за эту чертову главу.