Vi kommer att besegra alla

Десятое. Завтра день рождения, а я еле хожу. Слабость усиливается с каждым днем. - Бел, отвези меня в больницу. – Прошу я, прежде чем сознание вновь покинет меня. И Бельфегор как всегда выполняет мою просьбу. Я просыпаюсь уже на больничной койке. Противные пищащие аппараты находятся слева от меня. На мозг капает их писк, но это терпимо. Мой любимый сидит на кресле, которое стоит возле противоположной стены справа. Он спит. И вид у него такой умиротворенный, что я вдруг пытаюсь встать с кровати. Я безумно хочу подойти к нему, но капельница и слабость не дает мне этого сделать. И я осознаю, что все это в последний раз. И накидывается такая обреченность, что больше я не увижу этот мир. И мне так жаль оставлять в этом мире Бела. Ведь он такой… один. Таких людей больше нет. Ведь он ненавидит всех вокруг, но так умело это скрывает, что обычному человеку покажется, будто Бел – филантроп, а не наоборот. Он подпустил к себе только меня. И то по какой-то странной причине. И мне так жаль покидать его. Мне жаль, что я даже встать не в состоянии. И хриплым голосом я подзываю его к себе : - Бельфегор – он открывает глаза и мигом оказывается возле больничной койки. - Что, родной? Что принести? Ты только скажи, я мигом… - Я прерываю его. - Я чем-то заразился? - Герпес. – На выдохе сказал он. - Бел, можно мне на секунду выйти на улицу? – Прошу я умоляюще. - Я за коляской, подожди секунду. – Он быстро вышел из палаты. Его не надо было долго упрашивать. Болезнь протекала долго, и Бел, скорее всего, знал, что последние две недели я тихо умирал. И правильно, что не отвозил меня в больницу. Тут было бы хуже. Здесь смерть караулит тебя у выхода из палаты. Она всегда наготове. И самое страшное – ты знаешь об этом. Через секунду пришел врач. Он быстро отключил пищащий аппарат и выдрал у меня из вены капельницу. - Меня уже не спасти, да? – Спросил я без надежды. Я сам в это не верю. И мне ужасно жалко себя. Ведь я почти не прожил эту жизнь. Кто-то мудрый сказал, что перед смертью вся жизнь стоит перед глазами. Видимо, этот «кто-то» - прожил достаточно большую и счастливую жизнь. Ведь у меня воспоминаний нет. - Прости, инфекция уже распространилась, а организм перестал бороться. – Он сочувствующе посмотрел на меня и развел руками. В палату вошел Бельфегор, в коридоре я увидел коляску. Я тяжело вздохнул. Коляска. До чего дошел прогресс… Бел аккуратно поднял меня и унес в коридор, где бережно усадил в коляску. А у меня не было сил даже сидеть ровно, поэтому меня скосило в бок, сразу после того как мы тронулись. - На улице сегодня тепло, даже несмотря на то, что ночь. – Бархатистым голосом сказал Бел. Я невольно взглянул на часы, которые висели в больничном коридоре. Желтые такие, цвета рвоты. Эта больница ужасна. Почему я должен доживать жизнь в этом проклятом месте? - Это хорошо. Мимо меня проехала такая же коляска, только с пожилой дамой. Её вез, скорее всего, муж. Она выглядела чуть лучше меня, потому что сидела ровно. Она сочувствующе взглянула на меня. Здесь и сейчас. Только она понимает насколько мне ужасно. И от этого хочется орать. Ну, или, по крайней мере, встать. Но я упорно сижу на месте, не в силах даже пошевелиться. На улице приятная прохлада. А я с каким-то жалким герпесом и смертью за углом. Она словно стервятник : кружит надо мной, но все никак не может дождаться когда уже конец. А я пока не умираю. Назло ей. Мы не разговариваем, только изредка поглядываем друг на друга. Бел сидит на лавочке, а я напротив него – на коляске. - Бельфегор – зову его, а сам почти срываю голос. Мне ужасно хочется плакать – ты только без глупостей, хорошо? Глаза мокрые, но слезные дорожки еще не пошли. Это радует. Ком в горле болезненно сжался в ожидании ответа. Бел неожиданно наклоняется и кладет голову на мои колени, обхватывая их руками. И я плачу. - Как я без тебя, скажи? – В моем сердце эти слова выжигаются, словно клеймо. И я снова плачу, безмолвно бросая слезы на его волосы. - Ты будешь жить за меня. Только живи. Только… - Я замолкаю. Слезы не прекращают идти. Мне становится хуже. - Я не смогу без тебя даже дышать. Ты стал моим воздухом еще тогда… Когда я увидел тебя застрявшего на пешеходном переходе. Я понял, что без тебя не смогу… Фран, я так сильно от тебя завишу. Не уходи – Он жалобно просит. Но меня уже не выкупить из лап смерти, ни за какие деньги и коврижки. - Я всегда буду с тобой. Только живи. Я прошу тебя, живи – Я повышаю давно уже севший голос и приподнимаю его голову, аккуратно касаясь губами лба блондина. Родной, такой настоящий и живой. А я… А я? Живой труп? Мы в палате. Аппараты утробно пищат, от чего мозги вскипают, словно мою голову окунают в горящее масло. Бел рядом, аккуратно держит меня за руку. И я чувствую как смерть заходит в палату. Аккуратно, задорно хихикая и смотря на свою косу, которая через несколько минут полакомится чужой душой. Если она у меня еще осталась. Я говорю Белу какие-то глупости, но у меня не хватает сил продолжать бесполезный поток слов. Я замолкаю. А Бельфегор поднимает голову и с надеждой смотрит на меня. Я вижу бегущие дорожки слез, как же жаль, что я так и не увидел его глаз. Его рука сильно сжимает мою. Но мое тело тихонько парализует, я перестаю его ощущать. - Не уходи – писк аппаратов становится сильнее – не надо, ты нужен мне! Нет, не уходи, Фран. Я ведь очень сильно люблю тебя! – Он кричит мне в лицо, а я улавливаю лишь писк аппаратов, которые готовы, кажется, разбить стекла оконной рамы, что в палате. Писк такой сильный, что он перебивает Бельфегора, и тот пораженно смотрит на меня. Я тоже любил тебя… От автора : я пока печатала эпизод на улице, у меня слезы в глазах стояли. я в первый раз плакала, печатая свою главу. Вас-то так не проберет. А жаль-_- Глава на ваше обозрение. Напишите понравилось или нет. К критике отношусь нормально.