За гранью сна

Спустя три дня, я понимаю, что моя жизнь свелась ко сну, еде и Деймону, которому, как выяснилось, в этом мире нужны всего две вещи: бурбон и секс. Когда он не злится, то почти всегда пьет, а потом приходит ко мне, и начинается самая долгая, самая безжалостная и самая сладкая пытка на свете. Пытка Деймоном. Он сводит меня с ума, сносит крышу, заставляет забыть обо всем на свете. Со мной никогда не было такого и, надеюсь, (или боюсь), что уже не будет. Он может довести меня до оргазма одними только прикосновениями, и я боюсь того, что не могу этого объяснить. Заводит даже его запах, взгляд, звук его шагов. Я устаю настолько, что засыпаю, в ту же секунду, как он отпускает меня, и сплю до тех пор, пока он, или не будит меня новой порцией ласк, (которые, далеко не всегда бывают нежными, но этого не становятся менее приятными), или не приносит мне какую-нибудь еду. Обычно это бургер, или пицца, или китайская еда в коробочке, в общем, все то, что я никогда в жизни не стала бы есть при других обстоятельствах. Но сейчас я набрасываюсь на нее так, словно, это самая вкусная еда на планете. Я постоянно голодная. Постоянно хочу спать, и, в целом, мое состояние вполне напоминает то, что описывают в романах, говоря о жизни рабов. Только вот, наверное, те рабы проводили большую часть времени своего заключения на каких-то каторжный работах, а не под шикарным мускулистым телом синеглазого психопата. Получается, что я сексуальная рабыня, и страшно то, что я, практически, перестала пытаться сбежать от него. Я не думала, что так бывает. Такое помешательство. Такая страсть. Такой секс. Бешеный. Жесткий. Во всех позах. Во всех комнатах. На полу, на постели, столах, подоконниках, в ванне, на лестнице, в машине, во дворе… Новая волна ужаса охватывает меня, когда я понимаю, что у нас с Деймоном на двоих одна зубная щетка, одно полотенце, одна кружка и один бритвенный станок. Мы почти все время проводим в постели, с бешеными воплями гоняемся друг за другом по дому, заказываем на дом доставку еды и смотрим американские комедии. В принципе, мы напоминаем молодоженов. Только вот, это не так. А по-настоящему я пугаюсь, когда осознаю себя, стоящей посреди кухни, в футболке Деймона, надетой на голое тело, и, пританцовывая моющей кружку из под кофе. Деймон, как всегда хмурый и немного пьяный, сидит на диване в гостиной и периодически косится на меня. Я чувствую его взгляд. Он, практически, материален. - Елена, - вздрагиваю от его хриплого, немного рычащего голоса, и резко оборачиваюсь к нему. - Да. - Иди сюда. Он откладывает газету, в которой, как мне кажется, пытается найти свое имя среди криминальных сводок, вытягивает ноги, укладывая их на придвинутое кресло, и хмуро смотрит на меня. Моментально выключаю воду, быстро вытираю руки о футболку, подхожу к нему и забираюсь на диван, укладывая ноги у него на коленях. Деймон мгновенно кладет сверху свою мягкую теплую ладонь, проводит ей вверх-вниз по моей, моментально ставшей слишком чувствительной, коже, и несильно дергает меня за мизинец на правой ноге. - Боишься меня? - Да, - честно отвечаю я. Это правда. Я боюсь его. Я боюсь его кожей. Каждое его движение, каждый взгляд, каждое слово наводят на меня, практически, животный ужас. Но от этого физическое наслаждение, которое я испытываю рядом с ним, никуда не уходит, а, скорее всего, становится еще сильнее. - Все еще хочешь уйти? – он хмуро смотрит на меня. - А ты отпустишь? - Нет. Какое-то время мы молча смотрим в никуда. Деймон гипнотизирует огонь в камине, а я из под ресниц разглядываю его лицо. Когда он расслабляется, то, словно, выглядит старше. Становятся отчетливее видны едва заметные морщинки вокруг глаз, взгляд совсем грустный, и какой-то очень уставший, плотно сжатые губы создают впечатление, что у него постоянно что-то болит. Физически. И он с трудом справляется с этой болью. - Тебе больно? – неожиданно спрашиваю я, и сама пугаюсь этого вопроса. - Что? – он неохотно переводит на меня глаза. - После той аварии… - я отчего-то краснею, - тебе больно? - Прошло почти двадцать лет, - тихо отзывается он и снова отворачивается от меня. На несколько минут опять повисает молчание. - Да, - неожиданно отзывается Деймон, - да, мне очень больно. Нерешительно протягиваю руку и осторожно глажу его по голове. Вот оно. То, что мне так давно хотелось сделать. Он вздрагивает, удивленно смотрит на меня и отдергивает голову. - Не надо. - Почему..? - Потому что не надо. Я хочу спросить его о том, что происходит, что он чувствует, почему так противится всему хорошему, что идет в его сторону, но меня останавливает стук в дверь. Деймон вздрагивает, убирает мои ноги со своих колен и, хмурясь, поднимается с дивана. - Почему стучат, а не звонят? – напряженно смотрю на него. - Потому что звонок отключен, - мрачно отзывается Деймон. - Это все знают? - Почти никто. - Может, это Стефан? – не пойму, чего в моем голосе больше, надежды или отчаяния. - Тем хуже для него, - рычит Деймон и идет открывать. - Сынок, - слышу я нежный женский голос, и с удивлением наблюдаю, как большой и страшный Деймон обмякает в хрупких женских руках. - Мама… У нее такая же бледная кожа, такие же сине-голубые глаза и черные волосы. Она очень маленькая, какая-то, словно, фарфоровая. Тонкие черты лица, болезненно худые руки, немного потерянный взгляд. - Иди сюда, - Деймон поворачивается ко мне, и я мгновенно подчиняюсь, - познакомься, - он снова переводит глаза на мать, - это Елена. А это, - он нагибается ко мне, - Лили Сальватор. Моя мама. - Здравствуй, – она радостно, и, как-то, немого удивленно смотрит на меня, - очень рада познакомиться. - Здравствуйте,- я стыдливо пытаюсь натянуть футболку пониже, чтобы прикрыть голые ноги, - взаимно… - Ты девушка моего сына? – она ласково улыбается мне, и я радуюсь тому, что у меня есть возможность не врать этой милой женщине. - Да. - Ты милая, - миссис Сальватор продолжает улыбаться, - Деймон, - она поднимает на него глаза, и они переполняются нежностью, - я могу войти? - Конечно, - он отходит в сторону, пропуская ее в дом, - ты надолго? - Я бы хотела остаться до утра, - журчит она, не отрывая от сына влюбленных глаз, - ты не против? - Ну, что ты? – он нагибается и нежно целует ее в макушку, - конечно нет. Деймон помогает ей снять пиджак, вешает его на крючок у двери, провожает ее в гостиную, а я, воспользовавшись моментом, бегом поднимаюсь на второй этаж, хватаю с заваленного чем-то кресла свои джинсы, натягиваю их и быстро спускаюсь вниз. - Очень вкусный кофе, - Лили делает глоток из маленькой фарфоровой кружки, даже не помню, чтобы в этом доме была такая, - Елена, - она переводит на меня глаза, и я, практически, сразу влюбляюсь в нее, - чем ты занимаешься? - Я учусь на хирурга, - почему-то я смущаюсь, - в колледже Уитмор. - Ммм, - она улыбается еще шире, - мы когда-то жили там… - Знаю, - часто киваю в ответ, - мне рассказывал Стефан… Затихаю, поняв, что я ляпнула, и в ужасе перевожу взгляд на Деймона. - Стефан? – Лили хмурится, - ты и со Стефаном уже знакома? - Да, - Деймон крепко берет меня за руку, - он приезжал сюда. - Ничего себе… - Лили осторожно кивает, - и… - Мам, - Деймон снова становится хмурым, - мы можем не говорить о нем? - Конечно, - почему-то мне кажется, что она облегченно выдыхает, - как ты хочешь, сынок. Наливаю кофе в кружку Деймона, подаю ему, и сама устраиваюсь на подлокотнике кресла, в котором он сидит. Деймон делает большой глоток, и машинально протягивает кружку мне. Все это время, мы пользовались ей на двоих, и я почему-то умиляюсь мысли, что он привык к этому. И пугаюсь мысли, что к этому привыкла я… - Деймон помогает тебе по учебе? – Лили с интересом смотрит на меня. - Деймон..? – я хмурюсь, - мы… - Он не сказал тебе..? – она шумно выдыхает, - ты не сказал ей? Тебе не стыдно? – ее голубые глаза с возмущением и укором смотрят в его синие, - ты же отлично знаешь, как трудно учиться в медицинском! Он не сказал, чем занимается? – Лили снова поворачивается ко мне. - Ммм… - больше всего боюсь сморозить очередную глупость, - какими-то вложениями… ценными бумагами… вроде… - Это бесспорно, - недовольно фыркает Лили, - но по образованию он хирург. Кажется, мне не удается скрыть изумления во взгляде, потому что Деймон недовольно закатывает глаза, глядя на меня. - Ну, не сказал, - он стискивает зубы, - кому какое дело?! - Ты мог бы стать очень хорошим врачом, - Лили нежно смотрит на него, - ты талантливый, и знаешь это. - Мам, - Деймон немного смягчается, - заканчивай. Захотел бы, стал. Какое-то время все сидим молча, наконец, Лили ставит на столик пустую кружку и поднимает на нас глаза. - Так, - она широко улыбается нам, - если вы не возражаете, я пойду спать. Завтра тяжелый день, и сегодня был не самый легкий. Я очень устала. - Конечно, мам, - Деймон подается вперед и быстро касается губами ее виска, - твоя комната готова. Лили поднимается на ноги, проводит рукой по его взлохмаченным черным волосам, и он слегка наклоняет голову поближе к ее руке. - Спокойной ночи, сынок, - она целует его в щеку, - я рада, что застала тебя. - Спокойной ночи, мам. - Спокойной ночи, Елена, - Лили переводит на меня глаза. - Спокойной ночи, миссис Сальватор. Она поднимается на второй этаж, а я удивленно смотрю на Деймона. - Ты знал, что она приедет? - Нет. - А… почему тогда подготовил ее комнату? - Она всегда готова, - Деймон хмуро смотрит на меня, - везде, где бы я ни жил, для нее есть комната. И она всегда ждет ее приезда. - Почему? – невольно срывается с моих губ. - Потому что это единственный человек на земле, который любит меня. Мелкие сильные струи горячей воды бьют по моему телу, и я пытаюсь расслабиться, стоя под ними. Почему Стефан говорил мне, что из-за брата он не общается со своей семьей? У них такая замечательная мама. Неужели, он ревнует? Да… как показали последние события, ему свойственна ревность. Она свойственна им обоим. Но ревновать мать к брату… да, еще и, брату больному… это более, чем странно. Руки Деймона ложатся мне на грудь, и я вздрагиваю от неожиданности. - Деймон… - Замолчи… Он жадно целует меня в шею, и я с трудом сдерживаю стон наслаждения. - Деймон, пожалуйста, поговори со мной. - О чем? – рычит он, крепче сжимая мою грудь. - Почему ты сказал, что твоя мама – единственный человек, который любит тебя?! – наконец, мне удается вырваться из его рук. - Потому что это так и есть. Он стоит напротив меня. Весь мокрый, обнаженный, красивый. Кулаки крепко сжаты, на шее ходят желваки, глаза горят, источая ярость. Черт. - Почему ты не стал врачом? – стараюсь говорить, как можно мягче, - ты ведь, хотел? - Хотел. - Так, почему не стал? - Елена, ты серьезно?! – он с силой бьет кулаком в стену, - какой из меня врач?! Тем более хирург?! Я не могу справиться с собой, понимаешь?! – он резко шагает ко мне и больно хватает за плечи, - я не могу справиться с собой!!! - Это лечится? – на одном дыхании выпаливаю я и затихаю, в ужасе ожидая его реакции. Деймон замирает, словно из него выкачивают весь воздух, отпускает меня, отходит на шаг в сторону и хмуро смотрит синими сумасшедшими глазами. - Нет. Его голос слегка заглушается шумом воды. - Ясно… - неуверенно переминаюсь с ноги на ногу и жду, что будет дальше. - Все после той аварии рухнуло… - тихо хрипит Деймон, - лучше бы я умер тогда. - Что..? – все у меня внутри обрывается от его слов, - не говори так! Я шагаю к нему, протягиваю руку и осторожно касаюсь его щеки. - Ненавижу… - Деймон злобно сверкает глазами, - ненавижу тебя!!! - Нет! – в панике шарахаюсь в сторону, - Деймон, не надо! - Сука! – он снова хватает меня за плечи и больно бьет головой о белый, психоделический кафель, очень похожий на тот, что в его клубе, только, я уверена, во много раз дороже. - Деймон… - Ненавижу тебя! Еще один удар, от которого я, практически, теряю сознание, он бросает меня на пол, зажимает мне горло рукой и подставляет мое лицо под струи воды. Он позволяет мне вдохнуть ровно в тот момент, когда мне кажется, что еще секунда, и я захлебнусь. - Не надейся… - злобно рычит он, - так просто я тебя не убью! Жадно глотаю ртом воздух, но Деймон почти сразу, снова сжимает мое горло. - Я должен… - его глаза бешено горят, пожирая мое лицо, - должен наказать тебя… За что? За что, за что, за что?! Но сил на этот вопрос у меня уже не хватает. - Ненавижу… - рычит Деймон и набрасывается на меня. - Ааах…