Часть 3
16 октября 2016 г., 20:25
***
— Василиса! Я не буду это пить! Убери свою отраву! Ох, напасть на мои седины… — Так и я о чем! Сейчас мы это исправим, — новоявленная травница с горящими глазами в очередной раз ткнула под нос заляпанную колбу с мутновато-болотным варевом. Кощей скривился, настороженно ощупывая многострадальные залысины, и подозрительно уточнил: — В каком это смысле? — в памяти еще слишком свеж был последний эксперимент с отваром «супротив лысения», обернувшийся великому злодею кучерявыми нежно-розовыми прядками на потеху всем окрестным кикиморам. — Я, — Премудрая прокашлялась, отбросила за спину тугую смоляную косу и, прикрыв глаза от торжественности момента, продолжила, — изобрела эликсир молодости! После секундного напряженного молчания Бессмертный сдержанно хрюкнул раз, второй и, наконец, в голос расхохотался, утирая непрошеные слезы. — Ой, уморила, девка. Эликсир молодости, ты гляди-ка! Тоже мне, алхимик доморощенный. Следующим, чай, философский камень клепать начнешь? — чем больше веселился Кощей, тем мрачнее становилась девушка, недвусмысленно косясь на тяжелый ухват, прислоненный к печке. Наконец, всхлипнув в последний раз, хозяин оного ухвата благодушно поднял ладони в знак примирения и уже более спокойно пояснил: — Сказки это все. Селянам на уши вешать. Нельзя молодость вернуть. Она, голубушка, коль ушла — так по дорожке в один конец. — Да просто никто не пробовал! — запальчиво откликнулась Василиса, влюбленным взглядом пожирая неароматно смердящую колбу. — Пробовали, как же… — в голосе Бессмертного прорезались задумчиво-мечтательные нотки. — Был на нашем веку один царек. Помешанный на этой самой идее. Сначала семена заморские привез — яблоньки выращивать. Якобы плодами молодильными все государство усыпать можно будет. Медовуха с ними ядреная выходила, спору нет, — злодей с сожалением причмокнул, — а вот молодости — тю! — не прибавляла. Разве что на пару часов, пока хмель не выветрится. — Да кто ж яблоням доверяется! Радикальней надо было действовать, — девушка насмешливо фыркнула, не преминув ввернуть новомодное словечко из последнего фолианта. — Ради… да, этот самый он и был, — мужчина одобрительно кивнул, — весь в тебя. Вычитал тоже в книжках умных, что в кипящем молоке искупаться — первое дело. Сразу годков двадцать — как с куста. — И что? — Что, что… Отменный супец вышел… Нам с Ягой аж на месяц хватило, — Кощей коротко хохотнул, косясь на разом позеленевшую Василису. — Да шучу я. Не ем человечину. И Яга не ест. Это у нее, как бишь по вашему, ученому, — имидж такой. Сколько молодцев добрых черным юмором своим отпугнула, а ведь хороша была, чертовка, по молодости-то. Теперь вон и кукует одна с Васькой своим черномордым в чащобе. В общем, кости мои старые не тряси почем зря, девка. Нет такого эликсира, чтоб молодость вернуть. А зелье твое разве что от поноса сгодится. И то кобыле. Какое-то время девушка, кипя праведным негодованием, прожигала взглядом удаляющуюся спину хозяина терема, после чего презрительно поджала губы и с грохотом захлопнула дверь.***
— Эй, бездельница, малина позади терема созрела, иди пощипли, — обиженная Василиса не показывалась из горницы с утра. Нежданный отдых не мог не радовать, но длительное затишье, как водится, только перед бурей. К тому же через пару часов Кощея начала мучить совесть. Ну молода девка еще, горяча. Мозги опять же ученостями своими забиты. А он сразу — «от поноса», «кобыле»… Бывший злодей прищурился на закрытые ставни и решил попробовать другую тактику: — А Яга крендели прислала свежие. С маком, любимые твои. Сокрушалась, что не заглядываешь давно к старушке, в карты перекинуться не с кем. Дверь терема скрипнула, худенькое личико с сурово сведенными бровями протиснулось в щель и настороженно уставилось на Кощея. — С маком, — на всякий случай уточнила девушка, явственно сдавая позиции, — сладкие? — Угу. — А я уже чай приготовила, — абсолютно нелогично просияла она, распахивая створку. — И скатерть даже новую постелила. И чашки протерла. Старой скатертью. Ай, все равно на тряпки, — «великая травница» по-детски хихикнула и скрылась в тереме. «А может, не так она и безнадежна, — закралась предательская мысль в голову мужчины, с умилением наблюдающего, как Василиса хлопочет у стола, разливая чай. — Глядишь, и из нее когда-нибудь хозяйка дельная получится. Безо всяких там ученостей.» Разомлевший и неоправданно расслабившийся хозяин вотчины от души прихлебнул из чашки, слишком поздно замечая пакостно-гнилостный запах и торжествующий взгляд девчонки. — Ах ты ж, зараза длиннокосая… Ну я тебе… — конец фразы Бессмертный уже почти прохрипел, проваливаясь в тяжелый вязкий сон.***
Солнечный луч настойчиво щекотал веки, как назойливая муха. Кощей приоткрыл один глаз и тут же закрыл обратно с душераздирающим стоном. Голова трещала, как после жестокой попойки. Эк его так? Хронология текущих событий постепенно выстраивалась в единую мозаику. Эта пройдоха все-таки опоила его своим варевом! Ох, хоть бы без последствий. «Похмелье» сняло как рукой. Мужчина подскочил на кровати, суетливо ощупывая волосы и лицо на предмет нежелательных новшеств. Вроде все на месте… И лишнего ничего не прибавилось. — Мурррр, — томное придыхание над ухом заставило злодея вздрогнуть и почти скатиться с кровати. Василиса, фривольно откинувшись на подушку, изучала его задумчиво-заинтересованным взглядом. — Ты… ты что ж творишь, охальница! К старику в кровать… да тьфу ж ты, молодежь пошла! А ну брысь отсюда! И сарафан одерни! Девушка фыркнула, вытащила откуда-то из складок ткани любимое чудо-зеркальце, показывающее все, что угодно, кроме отражения, (сейчас, на удивление, оно блестело обычной стеклянной гладью) и бросила на колени Бессмертному. — На, любуйся, старичок, — что-то в ее тоне заставило бушующего негодованием Кощея насторожиться и опустить взгляд в зеркало. — Ааааа! — И чего орать… Весьма импозантный мужчина. Моложе, между прочим, лет на «дцать». А ты и не говорил, что по молодости брюнетом был. Да еще зеленоглазым. Ох, чую, сердец девичьих немало загубил, а, Кощеюшка? А как насчет «спасибо»? И заодно извинений по поводу «доморощенного алхимика»? Или так и будешь истуканом каменным сидеть, рот открывши? — Как, — голос Бессмертного почти сорвался на писк, он кашлянул, пытаясь вернуть утраченное душевное равновесие, — как у тебя это получилось? Это… это же невозможно. — Длинная история, — девушка забрала из рук Кощея стеклянную пластинку, по которой уже привычно бежала рябь, и молоденькая кикимора заупокойным голосом озвучивала вести с окрестных деревень. — Расскажу за завтраком. — Василиса… Я… Мы… мы же не… — Не переживай, ты валялся, как чурбан, — насмешливо хмыкнула Премудрая, кокетливо стреляя глазками из-под темной челки. — От эликсира так быстро не отходят, я просто пришла проведать нашего новоиспеченного красавчика, — еще раз окинув покрасневшего мужчину томным взглядом, она хихикнула и выскользнула за дверь, оставив обновленного злодея растерянно ощупывать мягкие вьющиеся волосы и мышцы рук, налитые молодой и такой сладко-забытой силой.
