Вы слыхали, как шумят дубы?

Сосредоточенно высматривая у реки своих разбежавшихся в разные стороны овец, Томми совершенно не ожидал встретить в такую рань еще кого-то, и очень удивился, когда на мостике через речку увидел одинокую мужскую фигуру. Босой рыжий парень в свободной белой рубахе и закатанных до колен штанах сидел на мосту с удочкой в руках и насвистывал какую-то простенькую мелодию, то и дело поглядывая на дрожащий над зеркальной поверхностью воды поплавок. Речушка была неглубокой и в последние годы начала сильно заболачиваться: по берегам между торчащими из воды шапками осоки вовсю цвели водяные лилии, а на закате среди всего этого болотистого великолепия начинались многоголосные лягушачьи концерты. Но молодого рыболова «статус» речки, судя по всему, беспокоил меньше всего. - Клюет? – Рэтлифф решил первым завести непринужденный разговор, взошел на мостик и встал рядом. - Да так себе, - беззаботно отмахнулся парень, выставляя перед ним небольшое ведерко, в котором лежали три не очень крупных рыбины. По его беззаботному лицу с яркими синими глазами Томми мгновенно прочел, что рыбалка вряд ли была для парня самоцелью. Скорее всего, это был всего лишь способ скоротать время. - Томми Джо Рэтлифф, - блондин простодушно протянул руку, присаживаясь на мостик. – Привет. - Адам Ламберт, - широко улыбнулся парень и в ответ продемонстрировал крепкое и уверенное рукопожатие. - Ламберт? – оживился Томми. – Ты с фермы Ламбертов? - Ага. Услышанное несказанно обрадовало Томми. Обратиться за помощью к хозяевам фермы ему бы не позволила гордость, а встреча фактически со своим ровесником (а именно так он оценил нового знакомого на первый взгляд) уже многое меняла. - Так ты сын Анны? - Нет, - улыбнулся Адам, бесцеремонно исследуя Томми с ног до головы оценивающим взглядом. – Я сын Эбера – ее брата. Анна моя тетка. А ты, стало быть, внук Рэтлиффов? - Ну да, - пожал плечами блондин, немного теряясь под пристальным взглядом синих глаз. – Я на три дня приехал присмотреть за фермой, пока бабушку Люси обследуют в больнице. - Да, тетя говорила, что Люси беспокоят ноги, - согласно кивнул рыжий и вдруг весь возбужденно напрягся, как готовящийся к прыжку кот, и нетерпеливо сжал в руках удочку. – Тссс, смотри: клюет! Томми на автомате замер, а Адам тем временем сделал ловкую подсечку, дернул леску вверх, и прямо из воды в воздух взмыла рыбешка, ярко сверкнув серебряной чешуей в лучах утреннего солнца, пробивающегося сквозь деревья. - Ха-ха! – в этом возгласе было столько мальчишеской радости, словно сидящему на мостике парню было не больше пятнадцати. - Удачно ты ее, - усмехнулся Томми и неосознанно задержал взгляд на больших красивых руках, которые ловко снимали рыбу с крючка, кидая в ведерко. Не то чтобы этот Адам был прямо уж в его вкусе… Добродушный, рыжий, веснушчатый – внешне он вызывал скорее улыбку, чем непреодолимое влечение. Но этакая расслабленная уверенность, свойственная всем деревенским жителям и сквозящая в каждом их движении, делала его чертовски привлекательным. И Томми с трудом сдерживал свое любопытство, настойчиво толкавшее его заглядывать под и без того широкий вырез его широкой льняной рубахи. А он не очень-то накачанный. Хотя крепкий и подтянутый. Мягкий, наверное… И этот золотистый «ковер», которым так щедро покрыта его широкая грудь, наверное такой… хммм… шелковистый… - Я не видел тебя здесь раньше, - Адам прищурился и вновь лукаво взглянул на него из-под рыжей челки. - Эээ… Ну, я довольно редко сюда приезжаю, - Томми пожал плечами и с неожиданным для себя откровением добавил: - А если честно, то не был уже лет десять. Кажется, мне было шестнадцать, когда я приезжал в последний раз… - Ты хочешь сказать, что тебе двадцать шесть?! – удивленно вскинул брови Адам. - Эээ, да. А что? – смутился Рэтлифф. - Хреново выгляжу, да? Ну… Я это… Завязывать надо по ночам с друзьями зависать. И побриться надо, тогда… Он от неловкости нервно почесал свою трехдневную щетину, но Адам прервал его заливистым смехом: - Да нет же, наоборот! Я бы тебе меньше дал. Ты такой… … В общем, забей на бритье. Странная недосказанность вызвала внутри у Томми противоречивые чувства. «Ты такой…». Какой? Маленький? Тощий? Замученный? Черт… Он вдруг вспомнил о том, что всего час назад, выжив после битвы в курятнике, вышел оттуда по уши… Да, именно в дерьме! И запах от него сейчас, наверное, соответствующий. Вот это конфуз… Он в таких красках представил, ЧТО подумал о нем этот рыжий Ламберт, что от стыда готов был провалиться вместе с этим мостиком прямо в реку, пока его мысли не были внезапно прерваны самым неожиданным образом: - У тебя очень красивый профиль, - тихо, но твердо произнес Адам, осторожно коснувшись пальцем его небритой щеки. – Такой… идеальный. Как на картинах. - Чего? – ошарашенно захлопал глазами Томми. - И ресницы, как у девчонки! – вдруг рассмеялся Адам и поднялся на ноги, сматывая удочку. – Пойдем отсюда. Солнце поднялось уже, сейчас здорово печь начнет, а я обгораю быстро. - А… - еще не до конца оправившийся от неожиданных «комплиментов», Рэтлифф растерянно «завис». – А куда мы пойдем? - А это зависит от того, чем мы собираемся заняться, - совершенно спокойно ответил Ламберт, чем поверг Томми в еще больший ступор. Фраза прозвучала настолько двусмысленно, что блондин едва не задохнулся от возмущения. Это что себе позволяет эта наглая рыжая морда?! Без пяти минут знакомы, а он уже уверен, что сейчас разложит его, Томми, на траве за ближайшим кустом?! Какая самоуверенность! Да что он вообще о себе думает? Что он Ален Делон? Ага! Два метра рыжего меха! И шея у него вся в веснушках! И брови рыжие! И зад… Нет, вот зад-то как раз неплох. Очень неплох. И ноги длинные. И руки мощные – сильный, наверное… Значит, может и на руки подхватить. Подхватить, спиной в какое-нибудь дерево впечатать и… - …К примеру, я предлагаю пойти куда-нибудь в тенек, посидеть в прохладе и перекусить – у меня есть сэндвичи и сок. Апельсиновый! Сок. Апельсиновый. Ты придурок, Рэтлифф. Из одной фразы, в которую собеседник, очевидно, даже не вкладывал особого смысла, ты уже развил целую эротическую вакханалию! Размечтался, идиот. И с какого вообще фонаря ты вдруг решил, что это конопатое чудо играет за ту же команду? Зато ты уже успел превратить простого деревенского парня в порнозвезду… «Бе-е-е!» - подытожила из кустов овца. Не зная, куда девать глаза от стыда за свои неожиданно пошлые мыслишки, Томми тоже встал и сконфуженно потупился. - Эй, ты чего? Отомри! Идем, Томми! - Да-да, идем… Вон там, кажется, солнца нет совсем, - он указал в сторону раскидистого дерева на другом берегу речки. Но Адам только загадочно улыбнулся в ответ: - Нееет, я знаю место получше. Идем, покажу! Это недалеко – сразу за нашим кукурузным полем. Не дожидаясь ответа, Ламберт поднял с земли свою потертую сумку (очевидно, там и находились те самые сэндвичи и сок), подцепил рукой ведерко с рыбой, закинул на плечо удочку и бодро зашагал в направлении кукурузного поля. Томми молча побрел следом, все еще не решаясь возобновить разговор. Кукурузное поле встретило их стройными рядами стволов с тугими початками молочной спелости. И если Адаму приходилось то и дело раздвигать и срезать грубые суховатые листья, которые так и лезли в лицо, то Томми чувствовал себя вполне вольготно, следуя за ним по пятам и прикрываясь его широкой спиной. От аппетитного вида сочных початков немного сводило желудок, и Томми решил, что обещанные Адамом сэндвичи сейчас будут весьма кстати. А между тем поле кончилось, и они вышли к небольшой поляне. По краям поляны росли молодые деревья, переходящие дальше в негустой подлесок, а венчали поляну два гигантских дуба, один из которых, вероятно, был настолько старым, что обхватить его ствол полностью не смогли бы и четверо человек, взявшись за руки. Доносящийся из-за деревьев журчащий звук говорил о том, что сразу за дубами находился один из извилистых изгибов все той же речки, и под сенью могучих дубов действительно царила уютная прохлада. - Ну как? – Ламберт подбоченился с таким видом, будто только что провел своего нового знакомого через пустыню и вывел к оазису. - Хм… Хорошо тут, - Томми первым двинулся в сторону деревьев, несколько раз обошел самый старый дуб и постучал кулаком по сморщившейся от времени коре. – Ничего себе, здоровый какой! Ему, наверное, триста лет! - Ему не меньше пятисот! – поправил его подошедший сзади Адам и похлопал ладонью по стволу, словно это было плечо старого друга. – Это дендрологи сказали. Вот это всё, - он описал рукой внушительный полукруг, - тоже наша территория. Западная граница фермы вон там – за речкой. Здесь тоже можно было бы все распахать под посадки, если бы не эти дубы. - Так почему вы их не спилите? – не задумываясь, ляпнул Томми и тут же почувствовал себя идиотом: Ламберт посмотрел на него так, словно дуб – это он. - Спилить? Спилить дубы?! Томми, что ты такое говоришь? Разве у кого-то поднялась бы рука? Я бегал и играл здесь еще мальчишкой, они мои друзья! - Эээ… Прости, - Рэтлифф снова, уже второй раз за последний час, ощутил укол совести. – Я сказал, не подумав. Не злись, ладно? Я… - Да все нормально, забей! – обогнув дубы, Адам уже опустился на землю, разложил что-то вроде небольшой скатерти и начал выкладывать на нее сэндвичи с сыром, тунцом и индейкой. – Вы, городские, привыкли относиться к природе потребительски. На вот, держи, - он протянул Томми сэндвич и салфетку. – Вам кажется, что все, что дает природа, - это всего лишь ресурсы. Река – это рыба и пресная вода, которую можно пить; пчелиные ульи – это мед; а дубы в вашем понимании – это желуди и дрова. Так ведь? Не обижайся, Томми, я не тебя конкретно имею в виду, а большинство людей в принципе. Вы не понимаете, что все это – живое! Не только рыба в реке, но и сама река: она живет, она дышит, она меняется… А дубы? Они ведь тоже живые, Томми! Знаешь, с ними можно разговаривать. Я не шучу, правда! Томми подавился и закашлял, потому что в голове тут же всплыли слова подвыпившего барабанщика Эндрю про деревенских жителей: «Они умеют разговаривать с камнями. И с деревьями. И с травой. И с грибами! ОСОБЕННО с грибами!» - Кха, кхе… Адам! Я тебя умоляю! Да, я уже понял, что всех городских жителей ты считаешь… эммм… недостаточно близкими к природе, но ради бога не делай из нас идиотов! Я, может быть, и выгляжу не очень интеллигентным и образованным, но РАЗГОВАРИВАТЬ С ДЕРЕВЬЯМИ… Еще скажи, что с грибами! В ответ Ламберт лишь снисходительно улыбнулся и откинулся спиной на крепкий ствол векового дуба: - Я не стану разубеждать тебя, Томми. Придет время - и ты сам все увидишь. Просто знай: если посидеть в тишине, выкинуть из головы все свои мысли, полностью очистить свое сознание и сосредоточиться на звуках природы... на журчании реки, на шорохе листвы – можно увидеть удивительные вещи! Только представь: эти деревья стоят здесь сотни лет, и одному Богу известно, свидетелями чего они были за все это время! Если настроиться на их волну, можно увидеть миражи. Это как фильмы, записанные на пленку. Ты увидишь то, что происходило здесь - рядом с ними - час, два, десять часов назад, месяц, год, столетие! Это просто удивительно! Странно. Вся эта белиберда, которую сейчас с таким вдохновением нес этот рыжий чудак, вполне могла потянуть на серьезный диагноз, но Томми только качал головой и улыбался, глядя на его романтичную улыбку, прикрытые от удовольствия глаза, подрагивающие светлые ресницы… Потом он обнаружил яркие веснушки на его губах и уже не мог оторвать от них взгляда. А Адам, закончив свою пламенную речь, «вынырнул» из астрала и с аппетитом вонзил зубы в сэндвич.