Вы слыхали, как шумят дубы?

Солнце уже поднялось высоко над горизонтом, и приближался самый пик полуденной жары, но здесь, под дубовыми кронами, было легко и прохладно. Покончив с сэндвичами, парни совсем расслабились. Адам вынул из сумки коробку сока, упакованную в термочехол, который сохранил напиток прохладным. И апельсиновый сок казался Томми таким же солнечным и рыжим, как и его новый знакомый. - Ты никогда не хотел перебраться в город? – промычал Рэтлифф, высовывая нос из бумажного стакана, который заботливо (специально для таких случаев?) припас Ламберт. - А с чего ты решил, что я там никогда не жил? Я вообще-то из Сан-Диего, вырос там, ходил в школу, а вот колледж так и не закончил: скучно показалось. Здесь все по-другому. Мне тут нравится. Зимой я уезжаю к родителям, а на лето перебираюсь сюда. Мы выращиваем кукурузу на продажу. А еще тетя Анна сама делает отменный сыр – тот самый, который ты только что съел в этом сэндвиче! Между прочим, ее сыр пользуется спросом в Сан-Диего, и отец даже подумывает открыть там семейный магазинчик эко-продуктов. В общем, мы не бедствуем. А ты? - А я… - Томми открыл было рот, но тут же умолк. Что он мог рассказать о себе? Что он живет в Бербанке, его мама работает фармацевтом, сестра создала семью – вышла замуж и родила дочь, а он… Лоботряс, который днем работает помощником мастера в тату-салоне, а по ночам бренчит на гитаре в гараже? Выглядело как-то несолидно, поэтому он решил ограничиться парой сухих фраз: - Ну… Я из Бербанка. Работаю, в свободное время занимаюсь музыкой. На гитаре играю. - Оу, правда? – Адам взглянул на него с интересом. – У меня есть старая отцовская гитара. Надо будет попросить тебя сыграть что-нибудь. - Ха! Нет, я, конечно, не против, но не очень-то рассчитывай увидеть Джимми Хендрикса. - Не наговаривай на себя раньше времени, - улыбнулся Ламберт и поднялся на ноги, собирая остатки их трапезы в сумку. – Ладно, мне пора идти: я обещал помочь тете на поле. А ты можешь сидеть здесь сколько захочется – это, как я уже сказал, наша территория, поэтому чувствуй себя как дома. И помни: если ты полностью очистишь свое сознание и сольешься с природой – сможешь услышать… как шумят дубы. - Угу, я попробую, - добродушно усмехнулся Томми, но едва только рыжик развернулся, чтобы уйти, вдруг опомнился и аж подпрыгнул на месте: - Адам! - Что? - А ты… - он постарался подавить в себе неловкость и неуверенно спросил: - … умеешь доить корову? - Конечно! – охотно отозвался Ламберт. – А что? - Да мне… Мне тут старики корову оставили. Ты не мог бы… мне помочь? Адам измерил его каким-то очень уж заинтересованным взглядом, словно оценивая и прикидывая что-то в уме, а потом загадочно приподнял бровь: - С удовольствием! Вечером загляну к тебе, подоим, - он таинственно улыбнулся, прислонился к старому дубу, прижался щекой к морщинистой коре, прошептал что-то, похлопал ладонью по стволу и бодро пошагал к дому. «Увидимся вечером!» - донеслось из кукурузных дебрей, а Томми остался сидеть под сенью деревьев, наслаждаясь прохладой и тишиной. Забавный все-таки этот Ламберт. Улыбчивый, солнечный парень с фигурой античного бога (любого, кроме, разве что, Геракла) и при этом какой-то невообразимой хренью в голове. Слиться с природой? И тогда деревья заговорят! Ага. Может, чувак насмотрелся «Властелина колец»? Кажется, это там деревья разговаривали, а потом еще и ходили! Ха-ха! Томми тихо засмеялся от собственных мыслей, а потом принял позу лотоса и с наигранно-серьезным видом медитативно закрыл глаза, расслабленно укладывая руки на колени и разворачивая их ладонями вверх. «Я очищаю свое сознание, я сливаюсь с природой, моя голова пуста, как банка пива к концу вечеринки! Я слышу зов природы! Я…» Он уже почти вошел в роль йога, но его псевдомедитация была прервана каким-то движением, которое он интуитивно почувствовал даже сквозь сомкнутые веки. Удивленно распахнув глаза, Томми посмотрел прямо перед собой и увидел, как из-за кустов выскочил серый заяц. Боязливо оглядевшись по сторонам, пушистик прижал уши к голове и, видимо, услышав какой-то шорох, во всю прыть ускакал по направлению к кукурузному полю. Рэтлифф улыбнулся, но уже через мгновение улыбка на его лице превратилась в натянутую гримасу восковой статуи: на поляну перед речкой вышел… поджарый и, судя по всему, голодный койот. И хотя Томми прекрасно знал, что койоты редко нападают на людей, сердце в груди заколотилось, а поджилки предательски затряслись. Стараясь не делать резких движений, он окинул взглядом окружающее пространство, продумывая пути к отступлению, но койот вдруг уверенно двинулся в его сторону. Побледнев от ужаса, Рэтлифф изо всех сил вжался спиной в ствол дуба и зажмурился. Секунда, две, десять… Он вновь открыл глаза и выдохнул с облегчением: койота рядом уже не было. Ушел. Фух. Вот что значит вовремя прикинуться мертвым. Но радость от счастливого спасения была недолгой. Потому что буквально через минуту на поляне появились уже ДВА койота. Абсолютно не обращая внимания на остолбеневшего от шока Томми, койоты покружили по поляне, обнюхивая друг друга и тычась носами, и вдруг… принялись бесцеремонно спариваться прямо на глазах у Рэтлиффа! Что за черт? Почему они не боятся людей? Они что, не видят его? Томми пошевелился, но койоты как ни в чем не бывало продолжали свое увлекательное занятие, даже не обернувшись на него. Осмелев, блондин встал на ноги, но от койотов снова не последовало реакции. Тут определенно было что-то не так. И, подняв с пола какую-то небольшую палку, он кинул ее в сторону животных. Кинул и замер. Потому что палка пролетела сквозь них, словно через голограмму. А еще через секунду койоты в буквальном смысле растворились в воздухе. Что это было? Какое-то время Рэтлифф стоял неподвижно, хлопая глазами, как кукла. Они… Они были ненастоящие? Так это была… Это было то, о чем пытался сказать ему Ламберт? Неужели Томми только что увидел то, что действительно происходило здесь, но не сейчас, а день, неделю или месяц назад? Бред какой-то… Но как еще это объяснить? Обессиленно опустившись на землю, Томми взял в руку бумажный стаканчик, опрокинул в себя остатки сока и уже собрался подойти к реке, чтобы смочить лицо холодной водой и прийти в себя, но тут… Стаканчик выпал из руки и покатился по траве, а пальцы так и замерли в форме «подстаканника»: на поляну вышел… Адам. Подошел к реке, кинул на траву свою сумку и начал стягивать с себя одежду. Медленно, не торопясь, будто наслаждаясь процессом. Челюсть Томми, повинуясь внезапно усилившейся гравитации, едва не встретилась с землей. А тем временем Адам избавился от последнего предмета гардероба – обычных свободных белых трусов, которые он спустил до колен и равнодушно откинул ногой в сторону, явив взору Томми такое зрелище, от которого даже натурал засомневался бы в своей ориентации. Нет, он, конечно, еще утром, когда они шли сюда через кукурузное поле, оценил его формы с тыла, но сейчас… при виде этих округлостей, усыпанных веснушками… Томми бросило в жар. Собственно, до сегодняшнего дня он никогда не задавался вопросом, бывают ли веснушки на задницах, но ответ только что сам нашел его и стоял перед ним во всей красе. Если Томми Джо когда-то и видел такие фигуры, то разве что в журналах, которые, как и все подростки, в пятнадцать лет листал по ночам под одеялом с фонариком. Потом он стал взрослым, потом с легкой руки (или другой части тела) своего бывшего одноклассника потерял девственность, потом… А потом у него были кратковременные интрижки, но ни один из этих симпатичных парней не мог похвастаться таким телом. И эти веснушки на его спине и плечах выглядели настолько органично, что их смело можно было назвать той самой «изюминкой», которая делает человека привлекательным и в то же время не таким, как другие. Адам сладко потянулся, словно нарочно демонстрируя, как играют при этом мышцы на его спине и руках, и сделал осторожный шаг вниз, спускаясь к воде. Речка была неглубокой, но это не помешало огненному полубогу полностью погрузиться в воду, занырнуть туда с головой, а затем вынырнуть, пригладить мокрые волосы «а-ля Элвис» и расположиться на крупном камне, одна часть которого возвышалась примерно на два фута, а вторая уходила под воду. На секунду Томми показалось, что Ламберт посмотрел прямо на него, и убедить себя в том, что это всего лишь «мираж», как-то не очень получалось. Блондин почувствовал, как загорелись его щеки, и поспешил отвернуться, но вскоре любопытство снова взяло верх, и он вновь впился взглядом в лежащего на камне парня. Тот лежал спокойно, закинув руки за голову и опустив ноги в воду, но разглядеть самое интересное мешала растущая по берегу осока. Адам сперва насвистывал, а потом и замурлыкал что-то из репертуара Селин Дион. Он протянул руку, сорвал какое-то торчащее из воды растение наподобие колоска и воткнул его в зубы; какое-то время вальяжно грыз стебель, а потом вдруг улыбнулся, вынул колосок изо рта, взял его двумя пальцами и осторожно, едва касаясь кожи, провел кисточкой по своей груди. Отзывчивое тело непроизвольно вздрогнуло, он слегка выгнулся в спине и прикрыл глаза. Томми с трудом сглотнул и на всякий случай помотал головой в надежде, что все это ему мерещится. Отчасти так оно и было, потому что все, что он сейчас видел, было всего лишь проекцией событий, когда-то происходивших на этом месте. Но черт подери, какое там нафиг 4D? Оказывается, Матушка Природа обогнала все эти технологии на два века вперед! Тонкий стебелек скользнул вниз, Адам вновь приоткрыл глаза и проследил за ним взглядом – за движением собственной руки, за нежной пушистой кисточкой, скользящей теперь уже по его животу. Он явно играл с собой, с собственными ощущениями, и все его эмоции моментально отражались на лице: заинтересованность и любопытство сменялись таинственной улыбкой и стыдливо закушенной губой. А спустя минуту или две он небрежно отбросил колосок в сторону, его рука полностью погрузилась под воду, и он безвольно откинул голову с тихим стоном, от которого у Томми в паху буквально свело. Охренеть! Так вот зачем этот Ламберт сюда ходит? Очищать сознание! Как же! Сливаться с природой! Скорее, СЛИВАТЬ кое-что в эту самую природу! Причем прямо в речку! Из которой потом пьют бедные барашки! А дубы он не спиливает, потому что это прикрытие! За ними ничего не видно! Не видно, чем он тут занимается! Ха! Томми резко подскочил, болезненно сморщился и застонал, потому что штаны намертво впились в самое дорогое. Он гордо тряхнул челкой, стараясь не смотреть больше в сторону воды и не слышать доносящихся оттуда звуков, и с оскорбленным видом и оттопыренной ширинкой быстро пошагал к дому. *** Вековые дубы молча проводили удаляющуюся фигуру Томми и возбужденно зашелестели. «Эй, ты не говорил, что у тебя есть такая запись!» «А я и не обязан перед тобой отчитываться, мелкая поросль». «Но Адам просил показать ему лесных жителей!» «А я че, не показывал, что ли? Он смотреть не захотел – зажмурился аж! А на нашего-то – видал, как пялился? Слюни бежали!» «Это еще вопрос – у кого что бежало! На себя посмотри: ствол весь мокрый!» «Это у меня… сок бежит». «Ха! Береза, что ли? Сок у него бежит. Еще скажи – каучук!» «Ишь, молодняк, слов-то каких понабрался! В наше время никаких чун-гач-гуков не было – дубы, сосны, клены, елки, акации…» «Да ладно тебе! Так и скажи, что у тебя желуди звенят при виде Адама! Вон какая у него, кхм, АКАЦИЯ!»