ДНК

Боль. Это ужасное состояние тела и души, когда хочется содрать с себя кожу, или, ещё лучше, вообще покончить с собой нахрен, лишь бы больше ее не испытывать. Никогда. Вот и Джо, даже спустя полгода после аварии испытывала боль. Постоянно. Не только физическую, от полученных травм, но и моральную.

От чего?

Почему?

Она не знала. Вернее, не помнила. По рассказам друзей, помнила только то, как резко развернула тот чертов скутер навстречу самой настоящей буре, думая только о том, как вытащить этого двухметрового кабана — Джима, решившего, с пьяну, поплавать в такую погоду. Помнила, как с горем пополам затащила его на транспорт и помчалась обратно, молясь, чтобы успеть. И успела. С ним. Но не с собой. Помнила окружающую ее темноту, помнила, как открыв глаза, едва не закричала, увидев незнакомых для неё людей, которые оказались ее родными отцом и братом, которых она вспомнила позднее. Только кричать тогда было нечем. Повредила шею. А вместе с ней и связки. А ещё, многочисленные травмы по всему телу, вывихи, переломы… И травма головы. А следом — частичная потеря памяти. Помнила, как ей сказали о том, что у неё огромный сбой в организме по «женской» части, и как ей прописали гормональные препараты, чтобы восстановить цикл. Но его все не было. Может, оно и к лучшему. Помнила, как окружающий мир постепенно отдавался в ее мозгах, и как она, постепенно, но вспоминала людей, как водить машину, как есть, пить, читать, писать, говорить. Она вспомнила многое. Но, по словам Адама, она очень многое забыла. Но помнила, что ей было больно. И до потери памяти. И сейчас. Поэтому, увидев фотографии, где она катается на доске, и как выполняет трюки на мотоцикле, Джо сразу решила вернуться в эти виды спорта, чтобы не дать себе спуску. Было больно. До конца не восстановилась. Но она держалась. Как ругались на неё Адам с отцом, но ей было все равно. Было. Пока Адам, психанув, не дал ей в руки кисти и палитру с красками, и не поставил ее перед мольбертом с чистым листом бумаги, со словами: «Лучше рисуй». А Джо уставилась на мольберт, как на диковинного зверя и совершенно не понимала, что ей нужно делать со всем этим добром, что дал ей в руки брат. Адам, удивившись, взял ее за руку, окунул кисточку в краску, и, вместе с рукой сестры, провёл линию на мольберте. Джо с интересом смотрела на то, что он делает, и, поняв принцип… Нарисовала… Кривого зайца… Вместо нормального, какой у неё получался раньше. До всего этого. Тогда Адам спросил у неё что — то, как потом выяснилось, на корейском, а затем на турецком. На турецком — она ответила. На корейском — нет. А когда брат стал спрашивать, помнит ли она где была последние два года, она так и не ответила. Потому что… Не помнит… Вообще. Ничего. Она продолжала ходить к психиатру и психологу, а также на другие обследования своего организма. Надоело. Очень сильно надоело. А ещё… Она вспомнила, как разговаривать, но не вспомнила, как общаться. Только внутри что — то подсказывало ей, что надо вести себя как последняя стерва. Особенно с новыми людьми. Что она, собственно, и делала. И слать всех далеко и надолго. А ещё… Что — то подсказывало ей, что не надо сближаться с другими людьми. Чтобы не было больно потом. А больно было сейчас. Поскольку, с растерявшимися навыками рисования, вернуться в свою профессию Джо не могла, волею случая, она встретила в одном из кафе свою бывшую одногруппницу — Кейт. Это Джо объяснила Дебби, которая, хвала небесам, была с ней, и которую, к своему стыду, девушка вспомнила далеко не сразу. Кейт сказала, что готовится выставка эпохи майя, и начала подробно рассказывать про неё, а Джо… Смогла поддержать беседу. При чем, вспомнив, что их в институте учили читать иероглифы майя. Стоит ли говорить, что Кейт сразу отвезла Джоанну в музей, таким образом, обеспечив ее работой. А девушка… Быстро поднялась по карьерной лестнице, благодаря своему профессионализму и знаниям, после месяца испытательного срока став одним из кураторов музея. И все это менее чем за полгода. Но с наступлением осени, ее спокойствие закончилось. В сентябре — она познакомилась с главным консулом Мексиканского посольства — Хосе Гомесом, которому Джо очень понравилась, и он рассказал ей о нефритовой пластинке с известным и великим царем Пакалем. Джо смогла договориться. И пластинка оказалась в музее. Нет. У них с послом ничего не было. Чисто деловая беседа с обеих сторон. И немного симпатии от него в ее сторону. Только Джо ничего не чувствовала. Ни симпатии, ни отвращения. Ровным счётом. Пустое ничего. А в октябре, брат решил привезти на мини экскурсию своих друзей. Джо, слишком занятая экспозицией гробницы Пакаля, согласилась. Скорее, на автомате, чем от большой любви к брату. Если бы она только знала, что это будут за «друзья». Она бы не разрешила ни в жизнь. Ей они не нравились. Джоанна так и сказала и им, и брату, но Адам, словно назло приглашал их к ним домой. Благо, Джо там редко появлялась. Но, иногда, они пересекались. И эти два брюнета. Какие — то… Подозрительные. Ей правда было не по себе, словно они знают то, чего не знает она. И Джо продолжала язвить и общаться в своей обычной манере беспощадной суки — стервы, лишь бы ее никто не трогал. А ее трогали. При чем нехило так.

***

Ноябрь. Восьмое число. Джо плелась домой в обнимку с Дебби, поскольку они жили в одном доме, и обе были пьяные в усмерть. Ну как обе. Дебби — да. Джо — нет. Ибо организм переносил алкоголь так, словно она пила воду, а не спирт. Только мозг опять кричал о том, что когда — то ее суперспособность ее подвела. Но когда и где… Полный провал. Не помнит. Зайдя в дом, Джо вместе с Дебби отправилась к своей комнате. Открыв дверь, она тут же ее захлопнула и положила девушку на огромную кровать. Празднование ее нелюбимого дня рождения закончилось попойкой. Много народу осталось ещё в том клубе, который сняли друзья Джо, чтобы отпраздновать как следует. Только самой Джо это было не нужно. Она вообще лучше осталась бы дома, посмотрела фильмы, поела вкуснейших пончиков из кофейни миссис Гранс. Или сходила бы в парк аттракционов, где до сих пор ещё не была… А мозг предательски выдал: «Была». Когда?

Не помнит.

Но ее друзья и брат были против такого расклада. Поэтому, Джо ничего не оставалось, как отправиться с друзьями в этот сраный клуб. Адам вообще потом уехал оттуда, сославшись на какие — то дела… Джо понимала, что он хотел привести своих «друзей». Поэтому, схватив с собой пьяную в дрова Дебби, Джо по тихому свалила. С собственного дня рождения. Это нормальная практика. Это вообще не нонсенс. И потом. Она хотела пойти завтра на работу. Но. Не пойдёт. Точно нет. Вместо этого, она лучше ляжет спать. Джо нашла в себе силы сходить в душ, разобрать диван на балконе, и, включив на полную громкость музыку в наушниках, предварительно вставленных в уши, лечь и провалиться в сон. Только основной «сюрприз» ждал ее утром. Когда Дебби уже давно встала, а сама Джо, уже при полном параде, спустилась на кухню. Но вошла туда не сразу. Потому что. Там уже сидели. Друзья ее брата. Только, правда, четверо из семи. Но эти два подозрительных брюнета тоже там были. Другой — молоденький, а ещё один, который вечно улыбается, как Джокер. Это жутко. И сам Адам сидел с ними, о чем — то переговариваясь. Дебби же стояла за плитой и что — то готовила. Джо хмыкнула. Готовка — лучшее средство от похмелья для ее лучшей подруги. И, по совместительству, невесты ее брата. Взяв со стола в гостиной персик, Джо откусила небольшой кусочек сладкого фрукта, зажмурившись от удовольствия, и высунулась в окно, вдыхая запах океана. Сегодня тоже светило солнце и было достаточно жарко, а волны океана были такими, что позволяли опробовать, наконец, новую доску для сёрфинга. Джо сделала глубокий вдох, и снова надкусила фрукт, услышав из кухни какую — то песню. В конце концов, это — друзья ее брата. А брат ее в обиду не даст. Тем более, в их же собственном доме. Кстати о доме, отец должен скоро вернуться из своей Нью - Йоркской командировки, а Джо грозит фотосессия, поскольку отец решил снова попытать счастья в фотоиндустрии. Ресторанная уже в процессе, ибо Ханна — подруга отца, следила за тем, чтобы заведение открылось уже в самое ближайшее время. Джо, пританцовывая, вошла на кухню, и, махнув брату рукой, подошла к Дебби, которая завидев подругу, тепло улыбнулась ей. — Доброе утро, красотка, — сказала Дебби, замечая, как Джо откусывает большой кусок персика. — Вкусный, кстати? Я все на них смотрю — не решаюсь попробовать. Джо кивнула, и, вместо ответа, чуть высунула, не успевший отправиться в рот до конца, кусок фрукта и наклонилась к Дебби. Девушка, звонко рассмеялась, чем отвлекла Адама от разговора, заставляя его замолчать и перевести взгляд на невесту с сестрой. Его друзья тоже обернулись, наконец, замечая Джо, а так же то, как Дебби наклонилась к подруге и откусила вторую половину фрукта, прямо изо рта Джо, едва не целуя Меллор в губы. Начав жевать персик, Дебби покачала головой. — Персики супер! — заключила она, возвращаясь к готовке. — Я говна не ем, милашка, — обольстительно улыбнулась подруге Джо, доедая фрукт и выкидывая от него кость в мусорку. Затем, доставая с полки чашку и поднося ее к кофе — машине, выбирая напиток. — Сестрёнка, я тебя прошу — не уводи у меня невесту! — воскликнул Адам, отпивая из своей чашки напиток. — Я ее дольше тебя знаю, братишка, — хохотнула Джо, забирая чашку с карамельным латте и делая небольшой глоток. — И потом, ты же знаешь, что если я что и «уведу», то это точно не будет человек. А, машина, например… — Слушай, Джо, — перебила подругу Дебби, резко меняя тему разговора, и переключая Джоанну на себя. — А ты, кстати слышала, о Томе и Коуле с Кристи? — Это вообще писец, — подтвердила Джо, отпивая ещё кофе, вовлекаясь в разговор с подругой и заставляя парней отвлечься от девушек и продолжить свою беседу. — Вообще, я считаю, что он поступил не правильно, — через некоторое время сказала Дебби, накладывая в тарелки омлет. Джо согласно кивала, помогая ей, и расставляя тарелки на стол, перед братом и его друзьями. Ее взгляд пересекся с одним из тех подозрительных брюнетов, а у Джо в голове что — то щелкнуло. И снова боль. Адская. Еле успев поставить тарелку на стол, Меллор откинула короткие волосы на спину и потёрла виски. — Тебе плохо, сестричка? — обеспокоено спросил Адам, приподнимаясь с дивана. — Все нормально, братишка, — улыбнулась Джо, повернув голову к подошедшей с обеспокоенным выражением лица Дебби. — Точно? — спросила подруга. — Абсолютно… Так о чем мы? Ах, да! Я согласна, что Том поступил не правильно. И потом, с его подачи, это звучало как… — Джо резко замолчала, поскольку в ее голове снова раздался этот щелчок. И, не понимая, почему она это говорит, но с языка сорвалось: — Она ничем не лучше твоих шлюх, Коул… Внутри у неё от чего — то больно кольнуло… И опять она не знает: почему? А поднесшие чашки с чаем четверо парней напряглись. Слово «шлюха» по английски поняли все. — Точно! Ну ладно, потом поговорим. Тебе уже пора, дорогая, — ответила Дебби, глядя на часы и, как подруга направляется к выходу, чмокая на ходу брата и блондинку в щеки. — Ты даже есть не будешь? — воскликнул Адам. — Перед этой тренировкой не могу, братишка. До вечера! — не дожидаясь ответа, Джо вышла из кухни, а затем и из дома, выбрав в качестве передвижения — мотоцикл. — Адам, а что она сказала? — спросил Чонгук, пока Дебби вышла из дома, вслед за Джо, но для того, чтобы забрать почту. — Ну, когда у твоей сестры разболелась голова, и она сказала что — то про Коула… Да? — Ничего особенного, — отмахнулся Адам, активно поедая омлет. — Но все же, — осторожно продолжил Хосок. — Мы же не знаем особо ваш язык! А нам надо как — то его выучить! — Ох, ребята, — рассмеялся Адам. — Джо вообще красноречием в последнее время не блещет, а если чего и скажет, то либо ругнётся, либо на место поставит, да пёрышки подчистит… Ладно… Хотя чего вам так интересна та фраза? — Конструкция, наверное, интересная, — выкрутился Хосок. — Ок, — поверил Адам. — Как она там сказала?.. А! Точно! «Она ничем не лучше твоих шлюх». Он замолчал отвлекаясь на вернувшуюся с почтой Дебби, а у Юнги потемнело в глазах, он ошарашено приоткрыт рот, приходя в себя, и посмотрел на остальных, находившихся в таком же шоке друзей. Она что, все помнит? Или, все — таки, нет?..