ДНК

Вот так выглядит «Добрый вечер. Здравствуйте». Джоанна не была в этом уверена, глядя на брюнета, переграждающего ей путь к выходу. Она бы и правда убежала, если б могла. Только вот. Бежать некуда. Поэтому… Импровизация. Все, как мы любим. Джо отвернулась от парня, схватив с тумбы заколку и убирая волосы, оголяя тем самым шею ещё больше. А ему ее захотелось. Ещё больше. Девушка снова глянула на брюнета голубыми глазами, и фыркнула. — Зачем пришёл? — спросила она, направляясь в ванную, чтобы помыть руки. — Поговорить, — послышался ответ, когда она уже выходила из ванной, подходя к зеркалу. — А надо ли? — хмыкнула она, снова посмотрев на него голубыми глазами. Сними их, прошу тебя, — пронеслось у него в голове. И она услышала. Сняла эти чертовы линзы, укладывая их в коробочку, отставляя ее в сторону. — Очень надо, — сказал он тихо, как загипнотизированный глядя на неё. Ведущую себя так, словно в квартире больше никого кроме неё нет. — Зачем? Вы мне все сказали… — она вошла в комнату, и стала рыться в шкафу. Ему ничего не оставалось, как последовать за ней и, прямо на пороге, чуть не поперхнуться воздухом. Это была спальня.

Ее спальня.

Она издевается?

— Я тебе лично ничего не говорил… — сказал он, глядя, как она, продолжает рыться в шкафу комода, чуть оттопырив подкаченную филейную часть. Остановите ее.

Что она там ищет?

Если его здравый смысл, то его давно уже не было рядом с ним. Если его сердце, то он его не заберёт обратно. А она, надеялась, что в ее комоде окажется пистолет. Чтобы застрелиться нахрен. Потому что… Мозг орал о том, что он — один из конченных придурков, несмотря на то, что он — известная личность, но от которых нужно держаться подальше. Только сердце кровоточило так, что грозилось затопить все внутри ее организма. И даже не билось… Ебашило с такой силой, словно это его заперли в квартире, а оно пыталось выбраться, тщетно пробуя открыть дверь или выпрыгнуть в окно. — Пусть не лично, но я все поняла, — сказала она, закрывая, наконец, ящик, достав оттуда упаковку ватных дисков. — Если бы ты все поняла, то мы бы давно уже поговорили, — произнёс он. — Только ты шарахалась от меня, как от прокаженного. — И правильно делала, поверь, — она откинула упаковку с дисками на кресло и опёрлась пятой точкой о комод, скрестив руки на груди, и чуть переставляя ноги, от чего ее открытое правое бедро оголилось ещё больше. — Мой мозг берег меня от вас. И от тебя в том числе… Только… До конца не получилось… Мы снова встретились, какого — то черта… — Ты думала, я тебя просто так отпущу? — Я вообще о тебе не думала, поскольку знать не знала и помнить не помнила, кто ты такой, — сказала она, облизывая губы и стирая остатки помады. — Господи… Ну почему ты такая… — Не нравится — уходи. Я тебя сюда не звала, и видеть тоже не горела желанием. То, что вы — друзья Адама, ещё ничего не значит… — Даже если я скажу, что очень перед тобой виноват? — все это время, он держался одной рукой о косяк, а другую сжал в кулак и убрал в карман брюк. Чтобы не искушать судьбу. И самого себя заодно. — Мне все равно, что ты там скажешь, — она запустила руку в короткие волосы, ероша их. — А если сделаю? Тоже будет все равно? — он отлип от двери, подходя ближе к ней, и, наконец, заглядывая ей в глаза. А Джоанна снова забыла как дышать. Ибо. Его глаза. Словно рентген пронизывали ее насквозь. Равно, как и ее его. Насквозь. И надолго. Навсегда. Он сбросил пиджак, оставаясь в одной чёрной рубашке, закатывая рукава. Джо следила за каждым движением юноши, даже не сумев открыть рот и что — либо ему сказать. Она себя чувствовала эдаким зверьком, которого готовят к препарированию. А самое ужасное… Девушка не могла пошевелиться. Вообще. Никак. А когда он нагло положил ладони на комод, по обе стороны от неё, зависла окончательно. А он… Смотрит на нее. Смотрит и никак не может поверить, что вот она. Рядом с ним. Перед ним. Прожигает своими зелёными глазами его душу, выворачивает внутренности наизнанку, облизывает губы. И… Отмерев, пытается его оттолкнуть. — Отпусти меня, — шипит она. Брюнет же перехватывает ее руки, не даёт воспользоваться ими и снова начать толкаться. Только… Он забыл, что у неё ещё есть конечности, которыми можно оттолкнуть. А она совершает тотальную ошибку. Пытается вырваться, и поднимает правую ногу с намерением оттолкнуть его ей. Только она забыла, что именно с правой стороны на ее платье вырез. И он замечает этот манёвр, уже перехватывая ее ногу и закидывая ее себе на бедро, начиная невесомо поглаживать нежную кожу. Она замирает и больше не вырывается. Он кайфует от ощущений ее обнаженной кожи в своих руках.

Они оба сходят с ума.

Юноша опускается перед девушкой на колени, не отпуская ее ноги. Она ошарашено смотрит на него и пытается дышать. Но воздух вышибает из легких, когда Джо чувствует его дыхание на внутренней стороне своего бедра. А затем, нежный, но такой горячий поцелуй. Что он творит? А брюнет, не отводя взгляда от ее глаз, с упоением целует ее бёдра, наслаждаясь картиной перед ним. Девушка вцепилась руками в комод так, что побелели костяшки пальцев, не знамо как, тоже не отрывая взгляда от его глаз. А затем дёрнулась и закусила нижнюю губу, когда он задел зубами нежную кожу, тут же, как бы извиняясь, зализывая место укуса. Сердце стало стучать ещё сильнее, и ей начало казаться, что этот вечер для неё закончится если не летальным исходом, то скорой помощью и реанимацией точно. Не только для неё. Тем временем, юноша, решив прекратить издеваться над ней снизу, встал на ноги, решив продолжить издевательства сверху, резко разворачивая ее к себе спиной и проводя губами по шрамам с задней части шеи, пряча улыбку, потому что девушку начало трясти.

Конкретно так.

Поцелуи перемещались с шеи на ее спину, а затем обратно, переходя к нежной коже за ухом. Бл… Кажется, она возбуждается. А он… Уже давно, кажется. Она поняла это, когда его поцелуи переросли в укусы, когда он, стянул с ее волос заколку, распуская их и взяв длинными пальцами ее за горло, заставил запрокинуть голову к себе на плечо, переходя на переднюю часть шеи, целуя, словно добравшийся до водки алкаш в завязке и вдыхая ее запах. Фруктово — шоколадный. Тот самый, который он мечтал почувствовать все это время. И вот, наконец. Она здесь.

Рядом.

И он может вдохнуть ее полностью. Всем своим нутром. Она поняла, что он скучал по ней, когда его пальцы стянули лямки платья вниз, а губы переместились на плечи, а Джо еле сдержалась, чтобы не застонать в голос. Вместо этого… Он развернул ее обратно к себе лицом и снова пристально заглянул ей в глаза. У неё вырвалось только усталое и тихое: — Что тебе нужно? Ответ ранил ее. — Ты. Если идти, то до конца, — подумала девушка, облизывая губы и снова спрашивая: — И чего ты хочешь от меня? Теперь ответ ее убил. Своей честностью и прямотой: — Тебя. И он снова целует ее в шею, переходя на не дающие ему покоя весь вечер острые ключицы, также, чуть прикусывая ее кожу, словно подтверждая свои слова о том, что ему нужна она. И только она. А Джо снова вцепилась в комод, как в спасательный круг, пытаясь сохранить остатки разума, только его рука, которую юноша запустил в ее волосы, чуть оттягивая их и заставляя запрокинуть голову, открывая ещё больше пространства для его губ, окончательно сорвала все тормоза, уничтожила здравый смысл и ее чёртову гордость заодно. Именно поэтому, когда он поцеловал нижнюю часть ее челюсти, девушка смогла выдохнуть слабое: — Поцелуй меня… А он чем сейчас занимается, по — твоему, девочка? Господи, можно он ее поймёт… И он понял. Оторвался от ее кожи и наклонился к ее лицу, снова опаляя ее внутренности взглядом чёрных глаз. — Повтори… — Не заставляй меня повторять… Его длинные пальцы провели по ее щеке, мягко оглаживая кожу, осторожно заправляя прядь волос за аккуратное маленькое ухо. А дальше… Большой палец провёл по ее губам, пачкаясь в остатках красной помады, чуть оттягивая нижнюю и заставляя его сумасшествие приоткрыть рот. Теперь ему надо вызывать скорую. Потому что она, не контролируя себя и свои действия, высунула язык и мягко провела им по его пальцу, при этом не отрывая взгляда от его глаз. В итак тесных штанах стало ещё теснее. И все из — за этой чертовки. С некогда голубыми волосами.

Она ничем не лучше шлюх?

Она какая — то девчонка?

Хрена с два. Она — Артемида, Афродита, Рати… А он хотел бы стать для неё Алфеем, Аресом, Камой… Господи… Юноша даже не заметил, как она полностью взяла его палец в рот, посасывая, и едва проводя зубами по коже, словно намекая на свою просьбу, и на то, что его пальцев ей мало. Чертовски мало. Он наклонился к ней вплотную, убирая палец, и умирая от ее взгляда. Он сдаётся. Уже сдался. — Ты этого хочешь? — Ты не оставил мне выбора… Выдох. Рот в рот. Словно один из них утопающий, а второй спасатель, который должен вернуть к жизни первого путём искусственного дыхания. Только… Как назвать тот факт, что спасать надо обоих из этого океана? И то, что никто не хочет из него выплывать. Ибо уже утонули. Друг в друге. Он мягко, почти невесомо касается ее губ, тут же отстраняясь. При этом, тела обоих пронизало током. И оба, синхронно облизали губы. Словно пробуя вкус другого, оставшийся на собственных. На ее — колы и лимона, потому что он, наверняка, не так давно сгрыз чупа — чупс. На его — чертова вишня, которая опьяняет сильнее любого ликера. — Достаточно? — вырывается у него, молясь на отрицательный ответ. — Нет… И его срывает. Теперь уже окончательно. Его губы снова на ее, но теперь он целует ее по настоящему, приподнимая за талию и усаживая на этот злополучный комод, раздвигая ее ноги и вставая между ними. Сходя с ума снова, когда она притянула его к себе, обнимая за шею и зарываясь пальцами в его волосы, прижимая к себе так близко, словно малейшее расстояние между ними причиняет ей боль. Причиняет, как видите. Ни парень ни девушка никак не ожидали, что целоваться друг с другом — жадно, невыносимо, будет так… Правильно. И нужно… Юноша неожиданно для неё, прикусил нижнюю губу Джоанны, заставляя ее выдохнуть и приоткрыть рот, куда тут же ворвался его язык, сплетаясь с ее и углубляя то, что уже нельзя было назвать обычным поцелуем. Потому что это было самое настоящее изнасилование. При чем добровольное. По обоюдному согласию. Одежда между ними высохла в один миг. Что там было у него? Рубашка? Пуговицы, с его помощью, разлетелись по полу, а ее платье было спущено до ее живота, а он, вдобавок, задрав его снизу, также, до живота, прижал девушку к своей обнаженной груди, чтобы почувствовать ее кожу своей. Но, чуть не застонал от разочарования. Лифчик. Пусть и без бретелек, и так подчеркивающий аккуратную грудь, сейчас его волновало, чтобы она была без него. Как можно скорее. Ибо он и так слишком долго этого ждал. Но… Улыбнувшись про себя, он оторвался от ее сладких губ, снова опускаясь на молочную кожу шеи и выпирающие ключицы, которые так и хотелось облизнуть и оставить на них свои следы. Что он и сделал, вызывая у Джо рваный вздох. — Ты же… Так… Хотел… Поговорить… — вырвалось у неё, с перерывами на вдохи, когда он снова поднявшись вверх прикусил кожу у яремной вены, где заходился лихорадкой пульс, равно, как и у него. До тех пор, пока она не напомнила, зачем он здесь. — Я думаю, в процессе, наш разговор получится более конструктивным, — выдохнул он ей на ухо, но, не успел парень опомнится, как девушка носом ткнула его в подбородок, призывая запрокинуть голову и поцеловать уже его шею, заставляя брюнета шумно выдохнуть. Только… Если он, не стесняясь, целовал ее кожу, которую покалывало, от того, что он, явно, оставил на ней свои следы, то Джо целовала его не менее страстно, но осторожно. Явно избегая появления засосов на его теле. А ему хотелось совсем не этого. Осознание снова бахнуло по голове. Даже сейчас она думает о нем, и его карьере. И она… Это специально. Юноша снова запустил руку в ее волосы, заставляя оторваться от его ключиц и посмотреть в глаза. Таким пьяным взглядом, что если бы он мог нормально дышать, он бы перестал это делать вообще. Теперь его очередь просить. — Поцелуй меня… — А я что делаю? — она прикусила нижнюю губу, чуть втягивая ее в себя. — Так, как я тебя… — ее взгляд со страстного перешёл в более ясный и… ошарашенный. — Но если я… — Мне плевать, — отрезал юноша. — Я хочу, чтобы об этом знали все. — О чем? О том, что сейчас происходит? — съязвила Джо. — О том, что я — только твой. — Не правда… Слышали бы тебя твои фанаты… — Это другое, — оборвал ее юноша. — Прошу тебя. Пожалуйста. Можно я…Окончательно стану твоим? — А я — твоей? — он ловко поднял ее на руки, заставляя обхватить его талию ногами, перенося и себя и ее на кровать, нависая сверху. — Ты и так уже моя. Просто ты признала это только сейчас… — Я ничего не говорила тебе лично, — фыркнула Джо, чувствуя его руки на своей талии. И вдруг… Они поменялись местами. Теперь девушка сидела у него на коленях, чувствуя, насколько он возбуждён. Ладони лежали теперь на ее бёдрах, поглаживая кожу и доводя ее до мурашек. — Ты не сказала, — согласился он. — Но ты сделала… Ещё тогда, когда мы… — он не договорил, отвлекаясь на ее пальцы, которые мягко очертили контур его челюсти. — Поэтому, прошу тебя. Пожалуйста… Ее накрыло. Как тогда, когда произошла та чертова авария. Только теперь причиной была не вода, а юноша, на коленях которого она сейчас сидела, руками сняв с него эту чёртову рубашку и откидывая ее куда — то в сторону. И она сделала это. Поцеловала его в шею, прикусив кожу, пытаясь полностью ощутить ее вкус, и заставляя парня снова зайтись в лихорадке, ощущая, как он дрожит, под ее напором полностью ложась на кровать. Дурдом, не иначе. Затем поцелуи перешли ещё ниже и дошли до нижней части его живота, облизнув кожу над ремнём брюк. Стоп — кран. Так больше нельзя. Он схватил ее ладони и притянул Джоанну к себе, принимая сидячее положение с ней на коленях и целуя так, что последние остатки разума улетели на самое дно, не желая возвращаться к своей хозяйке. Как же ему это нравится. Что она отвечает на его ласки, а не шлёт куда подальше или, что было ещё хуже, не подпускает к себе и вообще не помнит его. А теперь. Целует, ничуть не уступая в напоре. Отрываясь только затем, чтобы он стянул с неё собранное на животе платье, наивно полагая, что ей станет легче дышать. Не станет. Рядом с ним — больше нет. Отбросив ненужную вещь к своей рубашке, он провёл руками по ее телу сверху вниз, одновременно, разглядывая. Вот эти самые татуировки, пирсинг в пупке, впалый живот, без растяжек. Она вообще была беременна? — тысячный раз спросил он себя. И только одна маленькая полоска от растяжек, оставшаяся на левом бедре доказывала то, что была. Действительно была. Джо плавится под этим взглядом, умирает и снова воскресает. И понимает, что ему мало. Он хочет видеть ее всю. Но… Она может только… Самостоятельно протянуть руки назад, ловким движением расстегнуть застежки чёрного бюстгальтера и откинуть его к лежавшим на полу вещам. Он смотрит, а она не понимает этого взгляда, и, инстинктивно, пытается прикрыться. Но он не даёт. Ловит ее руки своими, и сцепляет их пальцы в замок. Неужели она не видит? Что ему нравится. А от того, как она поерзала на его бёдрах прямо сейчас, прикусив губу, это «нравится» должно ощущаться очень хорошо. Но доказать он может это и по — своему. Забросив ее руки себе на плечи, и, не дожидаясь, когда Джо придёт в себя, припасть губами к обнаженной груди, вызывая у девушки тихий стон. У парня все сводит от этого звука так, словно ему в вены вкололи героин. Которого хочется ещё. Больше.

Громче.

Джо снова оказалась под ним, чувствуя его губы везде, сминая под собой ладонями простынь, боясь дотронуться до него, чтобы не оставить последствий. А юноша уже не может, и отрывается от ее тела, сжимая в который раз руки в кулаки, и опираясь на них по обе стороны от нее, нервно сглатывая и прикрывая глаза. — Почему ты остановился? — послышался шепот. — Почему ты сдерживаешь себя? — Я первая задала вопрос. — Но мой более верный, чем твой… — Потому что… У тебя — работа и нельзя… — Как ты не поймёшь? — он резко распахнул глаза, в упор глядя на неё, от чего из легких снова вышибло весь воздух. — Для тебя нет слова «нельзя»… Почему ты не понимаешь, что тебе не то, что можно… Тебе нужно… Черт… Он слез с девушки, потянув ее на себя, снова усаживая на свои бёдра, но больше не касаясь. — Ты можешь мысли формулировать как — то более правильно? Я — не носитель твоего языка… — Да при чем тут это? Я только хочу сказать, что тебе не просто «можно», тебе нужно меня касаться… Я хочу, чтобы ты меня касалась… Я от взгляда твоего на взводе… Как же ты не видишь… А у неё, кажется, подскочило давление, поэтому в глазах потемнело. Почему? Почему он такой честный с ней? Почему она не может с ним также? Ведь сама же платила людям той же монетой, что и они… Пусть он ее когда — то очень сильно ранил. Но он раскаялся. Действительно раскаялся. И сожалеет об этом. Искренне. А она, даже не помня о нем, смотреть ни на кого не могла, настолько этот юноша проник под кожу, словно краска ее татуировки. И если он просит… Она сделает это. Проведёт рукой по его волосам, заставив посмотреть на неё, затем, опустившись на заднюю часть шеи, чуть царапнув ее ногтями. А после… Пройдётся по позвоночнику, заставляя его гортанно застонать. И снова поменяться местами так, что он опять сверху. — Не сложно, правда? — прошептал он, проводя рукой по ее впалому животу, чуть задевая сережку в пупке. — Прошу тебя. Не сдерживай себя… Я же знаю, ты можешь… — Так помоги мне в этом, — просит она, понимая, что у неё самая настоящая травма после двадцатого дня рождения. На пьяную голову — не считалось. Он сам, будто хочет помочь ей устранить эту проблему, делая из неё здорового человека. Взять хотя бы то, как его рука чуть дрогнула, и… Он улыбнулся. — Делай, то, что ты считаешь нужным, — попросил он. — Ты же хочешь этого… — Откуда ты… — она не договорила, потому что его ладонь резко опустилась вниз, проходясь по уже насквозь влажному нижнему белью, от чего девушка инстинктивно свела ноги, прижимая его ладонь ещё ближе, снова застонав. — Моя умница, — прошептал он, целуя ее в висок и рукой пробираясь под ее нижнее белье, вводя внутрь девушки палец, заставляя ее выгнуться на кровати. — Блять, — вырвалось у неё, против воли. — Раньше ты не материлась, — заметил он, тут же добавив второй палец, начав двигать ими внутри неё. — Я с тобой не то что материться, я с тобой умру нахрен. — Где — то я это уже слышал… Но если ты и умрешь, то только со мной. И только от удовольствия, — хмыкнул брюнет, добавляя уже третий палец. Джо, трясущимися руками, притянула его к себе за ремень на брюках, поразительно ловко снимая их с юноши, в чем, он ей, конечно, помог, поскольку она была немного занята, извиваясь под ним, и дразня его, гладя уже колом стоявший член сквозь боксеры. Юноша припал губами к ее, ловя ее стоны, задерживая дыхание своим языком, который он сплёл с ее. А Джо, чувствуя его напряжение, улыбнулась сквозь поцелуй, ощущая себя так, словно ее губы кровоточат без ощущения его на них. — Так хочешь меня? — прошептала она, теряя секунду, что он любезно предоставил ей для глотка воздуха. — Не меньше тебя, которая хочет меня, — он сжал зубы, когда девушка чуть сильнее надавила на член. — Тебя хочет весь мир, — резонно проговорила она, сквозь срывающиеся против воли стоны. — То есть ты одна, — улыбнулся юноша, резко убирая руку, заставив девушку недовольно сморщить нос. — Эти твои цитаты про то, что я — твой мир, совершенно неуместны, — выдохнула она, тем не менее потянувшись и стягивая с него боксеры. — Это не цитаты, а факт, — сказал он, в отличие от неё не церемонясь, а просто разрывая оставшееся на ней нижнее белье. — Особенно после того, что ты сделала… — Всего ничего, это все ты, — снова на выдохе. Снова его губы на ее, словно они были глотком воздуха для человека, который только что вышел из горящего дома. — Для меня мой поступок — ерунда, а твой — важнее моей собственной жизни… Чёрные волосы путались в бледных пальцах, карамельная кожа сливалась с белой, словно горный снег, но обе были раскрашены красными и сине — фиолетовыми пятнами, будто кто — то психанул и разлил краску. Губы были истерзаны в кровь от поцелуев, а голоса сорваны от стонов, самых настоящих криков, просьб дать ещё и мольб не останавливаться. Сегодня эта комната услышала имя человека, которого знает весь мир, и имя той, которая является этим самым миром для этого человека. Потому что… Так и должно быть. С самого начала. Потому что один не отпустит другого. Больше нет. Никогда. А другой больше не сможет без первого. Больше нет. Никогда. Потому что так надо. Так и должно быть. Потому что они любят. Только не говорят об этом вслух. Пока…