ДНК

Полчаса. Ровно столько она смотрит на него — сидящего на кровати, свесив ноги. К ней спиной. Идеальной. Разве, так бывает? Вот он. Сидит перед ней. Значит, правда, бывает. Полчаса. Она считала. Сумасшедшая? Походу, да. Полчаса, как она думает о том, что делать дальше, что все это значит для неё? А для него? Она не видит лица юноши, и еле находит в себе силы, чтобы прикрыть глаза, и, наконец, вздохнуть. Наверняка, ему не понравилось. Что? Все вот это вот самое. Она не догадывается, что все это время, он сидел, пялился на видневшийся в окне океан и улыбался. От чистого сердца. Наконец — то. А ещё думал. Как и она. Что делать дальше? Что все это значит для него? Он знал. А для неё? Нет. Полчаса он сидит и лыбится, как идиот. Ровно полчаса. Он считал. Сумасшедший? Походу, да. Джо, не выдержав приподнялась с кровати, принимая вертикальное положение, прикрывшись одеялом. Глупо, конечно, поскольку кожа от его поцелуев горела буквально везде, и, говоря простым языком: «Чего он там не видел?» Но все равно было как — то… Неловко… Он обернулся и посмотрел на неё, с усердием изучавшую темно — синее постельное белье, словно переводила свои иероглифы майя. Но нет. Не сейчас. А он смотрит, и не может насмотреться. Красивая. И его. Наконец — таки. Джо нервно сглотнув, посмотрела на него, так вовремя отвернувшегося обратно к окну, и робко придвинулась ближе, сама не понимая зачем. А он, пошевелившись и не оборачиваясь, протянул руки назад и, нащупав ее ладони, придвинул к себе, заставляя Джо прижаться своей обнаженной грудью к его спине и обнять. От ощущения ее кожи, по его пробежали мурашки, поскольку одеяло, разумеется, сползло вниз, оставшись без опоры и поддержки. Как же он этого хотел. Джо еле сдержавшись от возгласа, обессилено опустила голову ему на плечо, утыкаясь носом в шею, и вдыхая запах оставшегося на теле мятного лосьона и его любимого аромата духов. Которые ощущались ещё до того, как он заходил в комнату. Все те же. Голова снова начала болеть, вызывая воспоминания, однако девушка даже не шелохнулась и, откровенно говоря, забила на эту боль. Переживет. Не впервой. Однако. Боль вот уйдёт. А вопросы останутся. И первое слово будет: «Почему». Слишком много будет этого вопроса. Только. Кто начнёт отвечать? Ответ поступил тогда, когда его не ждали. — Ее звали Сойе, — подал голос юноша, заставляя Джо вздрогнуть от вибрации его голоса, отдавшейся в самую душу. Но она нашла в себе силы слабо кивнуть, призывая его продолжать. — Мы познакомились с ней на записи одной из песен. Она была талантливым звукорежиссером. Ты же знаешь, что я — очень общительный и люблю людей… Слово за слово, мы стали общаться, а потом, я полюбил и ее… При чем очень сильно… Так сильно, что чуть не женился на ней… Но не сделал этого. Не успел. И как оказалось, не зря… — Почему? — спросила Джо тихо, подняв голову и посмотрев в окно. — Потому что… — он запнулся, сглатывая. — Она… — Она — мать… — выпалила Джо, прежде чем поняла, что немного не в тему, но юноша заметно расслабился и продолжил. — Да. Она — мать Тэквона и Тэгёк, но, выяснилось, что она в период обеих беременностей употребляла сильнейшие наркотические вещества… И даже не думала останавливаться, вплоть до последнего месяца, в обоих случаях… Когда я об этом узнал… А узнал я из — за огромных снятых сумм с моей кредитной карты и ее странного поведения, пробовал поговорить с ней, положить на лечение, но все было напрасно… Я забрал детей и больше ее не видел… — Мне жаль… — выдохнула Джо так же тихо. — А мне нет, — огорошил ее Тэхён, взяв за руку и поцеловав костяшки. — Не скрою, мне было очень больно, и я очень переживал… И, оставляя детей у своих родителей, стал вести довольно… Разгульный образ жизни… И Дженни тоже в него входила, но как… Более… Длительный объект, скажем так… — Я понимаю, но… Почему я? — Джо прикрыла глаза, стараясь не смотреть на него. А он замолчал и больше ничего не говорил, повернув голову и разглядывая ее профиль. «Почему я?»

«Почему ты?»

Может, потому, что она одна не прошла мимо и помогла его детям? Может, потому, что у неё были ненормально голубые волосы? Может, потому, что она — иностранка? А смесь европиойдной и азиатской расы даёт умопомрачительный эффект? Может, потому, что его родители и брат с сестрой безоговорочно приняли ее в семью, несмотря на то, что не сказали об этом вслух, и, вопреки корейским традициям, о том, что жена старшего сына, особенно семьи фермеров, должна быть достойной, самой лучшей и, более того, кореянкой. Может, потому, что живя с ней он вспомнил, что такое семья, когда та, в которой он родился была так далеко? Может,потому, что не отходила от него, когда он болел, когда ему было плохо, брала на себя обязанности по дому и уходу за детьми, несмотря на своё положение? Может, потому, что после ее ухода, его жизнь пошла по одному месту? Может, потому, что он понял, что жить без неё больше не сможет только тогда, когда потерял ее? Может, потому, что…

Он «фиолетовит» ее?

И после этого, она спрашивает, «почему она?» Вместо ответа, Тэхён развернулся к Джо передом, и нежно провёл рукой по контуру ее лица, останавливая часть ладони на шее, щедро раскрашенной багровыми пятнами, а большой палец разместил на ее губах, ловя носом ее вишневое дыхание. — Ты не ответил на мой вопрос, — прямо в губы. Он снова сходит с ума. — А надо? — послышался ответ, глаза в глаза. Чёрные и зелёные. Небо перед грозой и мягкая трава. — Изволь, — ее ладонь легла на его плечо. — А сама как думаешь? — палец съезжает на ее шею, оглаживая оставленные им следы. — Я, честно, не знаю, — истина. Не врет. Правда, не имеет ни малейшего понятия. — Я же самая обычная… Джоанна осеклась, чувствуя, как ее рука, с его плеча, опускается на грудь, и теперь, прямо под ладонью, бьется, словно птица в клетке, чужое сердце. Только чужое ли теперь? — Потому, что кроме тебя, действительно больше никто не заставлял его так стучать, — тоже честно. Истина. Правда. — Только я едва не опоздал с осознанием этого… — Ты меня не отпустишь… — Больше никогда… Снова губы на губах, дыхание одно на двоих. Никому не нужное одеяло откинуто в сторону, а поцелуи и касания по телам обоих, словно тысячи иголок впиваются в кожу и их больше не достать. Да и не хочет никто. Им до одури хорошо, от того, что они, наконец, вместе, а она все вспомнила… Им до безумия плохо, от того, что поочерёдно, поцелуи опускаются все ниже, заставляя снова, до боли кусать ладони, чтобы не кричать слишком громко. Только голоса снова срываются, словно кто — то не умеет управлять звуком, делая его то оглушительным, то занижая децибелы до шепота, который громче любых возгласов. Можно остановить безумие? Нет. Теперь уже нельзя. Не этим двоим. Потому, что они и есть. Безумие. И соседи это подтвердят. Они проснутся только в обед, обсуждая съемки его клипа и ее открытие выставки. А также готовку омлета, споря, что лучше подходит: замороженные или свежие овощи. Но самое главное. Другое. — Он жил с твоими родителями, да? — спросила девушка, опираясь о тумбу пятой точкой, в ожидании оповещения от посудомоечной машины о результатах отмыва тарелок. — Да. Я старался быть с ним, но без тебя, просто не мог. Он слишком напоминал мне тебя, — юноша встал рядом с Джо, уставившись на плитку пола кухни. — Но… — Джо прочистила горло. — Откуда он знает меня? Я же видела его последний раз, когда ему не было и месяца… — Мама показывала ему твои фотографии, — послышался ответ. — С моего дня рождения. — А… — Самое главное, что ты должна знать, — он не дал ей договорить. — Когда он в первый раз увидел твое фото, он не сомневаясь не секунды назвал тебя: «Мамой». — Тэхён сглотнул, и продолжил: — И это было его первое слово. Послышался писк посудомоечной машины, но девушка не обратила на неё внимание, поскольку не могла даже отлипнуть от тумбы, впившись в неё так, что побелели костяшки. — Я думала, что для тебя — это всего лишь контракт… — Для меня — это всего лишь то, что я всегда хотел семью, детей… Но… Что я мог поделать, если даже Тэквон и Тэгёк, услышав, как Дэхён назвал тебя «мамой», стали называть тебя также? Спрашивали, когда ты вернёшься? И больше по — имени тебя не называли. Только «мама». Но, когда увидели, видимо, очень удивились, мягко говоря. Одно дело при окружающих, а другое — при самой тебе… Джо показалось, что в глазах потемнело, а Тэхён продолжил говорить, добивая ее: — Как ты думаешь, является ли все это для меня контрактом, если с твоим побегом, было ощущение, что сердце вырвали ко всем чертям? Если я пил и гулял, как восемнадцатилетний подросток? Думал, станет легче… А легче стало только сегодня, когда, впервые, послушал себя и отправился за тобой, успел подставить ногу под твою входную дверь и войти сюда. Легче стало, когда ты сама попросила поцеловать тебя, когда я снова смог к тебе прикоснуться, и даже больше… Разве это только контракт? — он встал напротив неё и заглянул ей в глаза. — Тэхён, я… — Скажи, что я нужен тебе, также, как и ты мне. Я слишком долго бегал от этого, от тебя, от самого себя, но сейчас я готов признать, что больше без тебя не смогу… Я думал, что умею красиво говорить, но все слова, считаю, что лучше сказать действиями… Но… Я должен услышать, что ты тоже без меня не можешь. Если ты скажешь уйти — я уйду. Я понимаю, что контракт контрактом, но парень с тремя детьми, хоть один из них и твой тоже, так себе перспектива, несмотря на мою профессию… Джо, ошалевшая от таких слов, только и могла, что стоять и пытаться восстановить дыхание и сердцебиение, которое зашкаливало по показателям всех известных науке и медицине приборов. Хоть бы он понял… Но… Тэхён отошёл в сторону, и запустил руку в волосы, отворачиваясь от неё. Он больше не вынесет. Не от неё. Слова даются ещё труднее, чем двумя минутами ранее. — Я понимаю и не давлю не тебя. И… — он вздохнул. — Я знаю, что ты без меня прекрасно умеешь жить, а я больше нет, но я быстро учусь, и, если тебе это правда не нужно, я, пожалуй, пойду… Он быстро вышел в коридор, а Джо едва не рухнула на пол. Эти слова добили ее бедное сердце, заставляя умереть ещё раз. Или не сейчас. А когда хлопнула входная дверь. А вместе с ней и хлопнуло осознание, прямо ей по голове. И по раненой душе тоже. Он что…

Ушел?

Джо сорвалась с места и, сунув ноги в кроссовки, кинулась за дверь, прямо в домашних шортах и футболке.

Пожалуйста, Господи…

Она молнией спустилась по лестнице, едва не съезжая по перилам вниз, рывком открывая дверь подъезда. Тэхён стоял чуть поодаль от двери и курил, копаясь в своём телефоне, очевидно, вызывая такси, а сердце девушки снова пропустило удар. А ноги, спасибо им огромное, понесли ее к парню, который выронил сигарету на асфальт, когда ее руки обняли его со спины, прижимаясь так близко, чтобы между ними больше не было расстояния. Благо, на улице никого, а то их обоих разорвали бы на сувениры. Джо на секунду отпустила юношу, давая ему возможность повернуться к ней передом, а затем сорвалась. Снова прижалась к нему всем телом, схватив руками его лицо, начав судорожно целовать каждый сантиметр. При этом, глаза предательски увлажнились и слёзы покатились по ее щекам. Только она больше не сдерживалась. — Не уходи… Прошу… Нет… Ты нужен… Я…Не смогу… Если ты уйдёшь… Пожалуйста… Не надо… Я все сделаю для тебя… Только… Не бросай… — она говорила отрывисто, едва не путая слова, прерываясь на поцелуи его лица, шеи, ключиц, едва открытых под рубашкой, всего, до чего могла дотянуться. — Я правда… Больше не смогу… Устала… Не хочу так… С тобой хочу… Мне не нужен больше никто… Только ты… Не уходи… Тэхён прервал этот поток бессмысленных, но таких важных для него слов, затыкая девушку поцелуем в губы, осторожно стирая все новые и новые дорожки слёз. — Пойдём обратно. Ты замёрзнешь, — проговорил он, накидывая на неё пиджак, который до этого держал в руке. Она без него не сможет. И этот факт, впервые за столько месяцев, окрасил реальность в разные цвета. Вместо сплошного черного. Но больше в голубой. Как ее волосы там, в Корее. И как то самое небо, которое от ее робкой улыбки, сквозь слёзы стало слишком ярким. Впервые, за столько месяцев, в его душе выглянуло солнце. Впервые, за столько месяцев, наконец они счастливы. Оба.