Арка четырехсотлетия

      Машина влетела во двор особняка, едва не снеся ворота. Джотто, не дожидаясь, пока водитель заглушит мотор, выскочил из салона. Бел на его руках казался до пугающего неподвижным, его голова бессильно откинулась назад, открывая вид на тонкую шею. Примо действовал на инстинктах. Он не стал звать на помощь во дворе — его первой и единственной мыслью было укрыть Бельфегора, вернуть его в безопасное место. Он почти бегом преодолел лестничные пролеты, ворвался в комнату парня и осторожно опустил свою ношу на кровать. Лишь на мгновение он замер, оглядывая спальню. Он был здесь лишь раз, в полумраке, и сейчас обстановка казалась ему отражением самого владельца: хаотичная, острая, скрывающая истинную суть. Тряхнув головой, чтобы прогнать лишние мысли, Джотто вылетел в коридор. Тишина особняка звенела в ушах. Спустившись вниз, он услышал голоса на кухне. — У вас есть врач? — голос Джотто сорвался, в нем отчетливо слышалась дрожь, которую он не смог подавить. Луссурия, сидевший за столом, мгновенно обернулся. — О, Боже! Сладенький, ты что, поранился? — защебетал он, вскакивая с места. — Давай я тебя осмотрю, такая кожа не должна страдать... — Помощь нужна не мне! — Джотто перешел на повышенный тон, перебивая поток любезностей. — Бельфегор. Если мы не поспешим, вы лишитесь своего Урагана! Лицо Луссурии изменилось в долю секунды. Манерность осталась, но в глазах мелькнула профессиональная сосредоточенность офицера Варии. — О, Божечки, что случилось с Белушкой? Почему он сам не пришел? — Провальное задание, — коротко бросил Примо, не желая тратить время на детали. — Идём, скорее! Джотто едва сдерживал раздражение от прозвищ «сладенький», но сейчас это было неважно. Он быстро довел Луссурию до комнаты. Как только они вошли, Хранитель Солнца вскрикнул. Он профессиональным движением перевернул Беля на живот — Джотто, в спешке спасения, не подумал, что класть парня с израненной спиной на лопатки было ошибкой. Луссурия бросил на Примо серьезный взгляд и махнул рукой в сторону двери, давая понять, что дальше — его работа. Джотто кивнул и вышел. Оказавшись в пустом коридоре, он почувствовал, как силы внезапно покидают его. Ноги стали ватными, и он просто сполз по стене на пол, зарываясь пальцами в золотистые волосы. В голове всё еще стоял запах подвала и вид ожогов. А за дверью тем временем разгоралось Пламя Солнца. Луссурия активировал свою Коробочку, и комнату залило яркое, почти ослепительное желтое сияние. Пиа-тян, павлин Лусса, распустил хвост, запуская процесс ускоренной регенерации. Прошло около получаса, прежде чем дверь открылась. Луссурия вышел, вытирая пот со лба, и широко улыбнулся. — Все хорошо, Белушка в норме. Раны затянулись, органы в порядке. Правда, когда он проснется, он будет очень зол... но это такие пустяки по сравнению с жизнью, верно? — К нему можно? — Джотто поднялся, внимательно глядя в глаза Солнцу Варии. — Да, конечно, сладенький, — Лусс устало махнул рукой и побрел по коридору, явно нуждаясь в отдыхе после такой мощной отдачи пламени. Джотто вошел в комнату и плотно закрыл дверь, отсекая весь остальной мир. Он повернулся к кровати и... замер. Его губы непроизвольно дрогнули, а из груди вырвался короткий, тихий смешок. На подушках лежал Бел. Но это был странный, обновленный Бел. Из-за избытка Пламени Солнца его волосы, и так не короткие, теперь каскадом спускались до самой поясницы, а ногти на руках превратились в длинные, острые когти. В сочетании с бледной кожей и тонкими чертами лица, он действительно напоминал сказочную принцессу, попавшую в руки безумного парикмахера. «Зол? О да, он будет в ярости», — подумал Джотто, представляя реакцию Потрошителя на такую «красоту». Он придвинул стул к кровати и сел рядом. Гнев, терзавший его всё это время, начал утихать, сменяясь теплым чувством облегчения. Рука сама потянулась к щеке юноши. Джотто не стал себя останавливать — он нежно провел пальцами по коже, убеждаясь, что она больше не ледяная. Убрав руку, он заметил на полке книгу. Взяв её, Примо открыл случайную страницу. Читать было тяжело — мысли всё равно возвращались к спящему парню, — но это помогало скоротать время в ожидании, когда этот «обновленный» Ураган наконец откроет глаза и обрушит на него свой праведный гнев. Спокойствие в комнате «спящей красавицы» длилось недолго. Тихий шелест страниц прервал резкий звук открываемой двери. Джотто даже не обернулся — по тяжелой, давящей ауре он и так понял, кто вошел. В дверях стояли Джи, Алауди и притаившийся в тени Спейд. — Примо, — голос Джи был низким и предупреждающим. — Мы должны поговорить. Прямо сейчас. Джотто медленно закрыл книгу и отложил её на прикроватную тумбочку, наконец подняв взгляд на своих соратников. Его глаза всё еще светились тем опасным золотом, которое Джи видел лишь в самые кровавые годы войны. — Я хочу уничтожить их, — произнес Джотто без тени сомнения. — Семью, которая сделала это. Я хочу, чтобы от их особняка не осталось даже фундамента. В комнате повисла тяжелая, душная тишина. Джи сделал шаг вперед, его лицо исказилось от досады. — Ты слышишь себя, Джотто? Ты хочешь развязать войну в чужом времени из-за одного наемного убийцы? Мы здесь — тени! Мы не имеем права менять расклад сил в этой эпохе. — Он прав, Примо, — холодно вставил Алауди, прислонившись к косяку и скрестив руки на груди. — Это не наша битва. Коза Ностра этого века — это не те люди, с которыми мы боролись. Вмешательство Первого поколения Вонголы вызовет такой резонанс, что будущее может просто схлопнуться. — К тому же, — Деймон Спейд сделал шаг из тени, его губы застыли в тонкой, ядовитой улыбке, — давай будем честными, Джотто. Кто на самом деле виноват в том, что этот мальчишка сейчас похож на героиню дешевого романа? Не только те подонки в подвале. Виновата сама Вария. Это их методы. Они отправили его одного. Они допустили это. Это их грязь, и им её вычищать. Зачем Небу пачкаться в крови наемников, которые сами выбрали свой путь? Джотто резко встал, и стул скрежетнул по полу. Он посмотрел на Джи, затем на Деймона. — Вы называете это «их грязью»? — Примо указал рукой на Беля, чьи новые длинные пряди разметались по подушке. — Я видел его глаза там, в подвале. Я видел ожоги на его коже. Мне плевать на временные линии и на то, кто кого куда отправил. Тот, кто способен на такую жестокость к ребенку, не имеет права на существование ни в одном из времен. — Он не ребенок, он — палач Варии! — Джи почти сорвался на крик, но вовремя приглушил голос, глядя на спящего Беля. — Джотто, приди в себя. Мы вернемся в свое время, а они останутся здесь. Ты не можешь спасти всех. Оставь это Скуало и Занзасу, это их работа — мстить за своих людей. — Скуало и Занзас сделают это по-своему, — отрезал Джотто. — А я сделаю это потому, что моя интуиция привела меня туда не просто так. — Твоя интуиция или твое сердце, которое внезапно оттаяло к этому Потрошителю? — вкрадчиво спросил Деймон. Джотто не ответил. Он снова сел на стул, давая понять, что разговор окончен. Его Хранители переглянулись. Они видели, что Босс упрям как никогда. — Мы не позволим тебе выйти из замка этой ночью, — тихо сказал Джи. — Ради твоего же блага. — Попробуйте, — просто ответил Примо, не отрывая взгляда от лица Беля. Хранители вышли, оставив за собой шлейф недовольства. Джотто снова остался один. Его рука снова потянулась к волосам Беля, перебирая ненормально длинные золотистые пряди. «Пусть они говорят что хотят, — подумал он. — Но Небо не прощает тех, кто пытается погасить его звезды».