Арка четырехсотлетия

Вечер в гостиной особняка Варии был обманчиво спокойным. Джотто и Бел сидели за шахматным столиком. Примо сосредоточенно обдумывал ход, а Бел, чьё лицо за последнюю неделю стало почти прозрачным от болезни, нервно крутил в пальцах сбитую пешку. Хранители Вонголы и офицеры Варии расположились поодаль, наблюдая за этой странной идиллией. — Ши-ши-ши… Вонгола, ты снова подставил ферзя. Ты слишком добр даже к деревянным фигурам, — Бел лениво потянулся к доске, но его пальцы заметно дрожали. Джотто не успел ответить. Его Интуиция отозвалась резким покалыванием — ярость человека, разрывающегося между долгом и старой привязанностью, ворвалась в комнату вместе с грохотом дверей. Скуало влетел в гостиную, и от его крика задребезжали стекла в панорамных окнах. — Вроооооооооой! — Капитан Варии в три шага преодолел расстояние до стола. — Я смотрю, ты окончательно решил превратиться в комнатную декорацию, Бел?! Пока весь отряд стоит на ушах, наш «Принц» решил устроить себе интеллектуальный досуг? Скуало рывком схватил Беля за воротник, вынуждая его подняться. — Капитан, полегче... — начал было Бел, пытаясь нацепить привычную ухмылку, но не успел закончить. Хлесткая пощечина оборвала его на полуслове. Голова Беля мотнулась в сторону, а в тишине гостиной звук удара прозвучал как выстрел. Бел замер, прижав ладонь к вспыхнувшей щеке. Хранители Первого Поколения замерли в шоке: Джи инстинктивно схватился за лук, Кнакл прижал ладонь к груди, а Алауди сузил ледяные глаза. — Это тебе для того, чтобы ты вспомнил, где находишься! — прорычал Скуало. — Я подобрал тебя восьмилетним щенком в луже крови! Я учил тебя выживать! А ты сидишь тут и позволяешь этому «святому» вытирать тебе нос?! Занзас в ярости. Он считает тебя мусором, который не смог выполнить приказ. Скуало брезгливо подцепил кончиком меча длинную прядь волос Беля. В этот момент Джотто медленно встал. Его лицо превратилось в маску ледяного гнева, а вокруг фигуры начал сгущаться золотистый ореол Пламени. — Скуало, это лишнее, — голос Джотто вибрировал от скрытой угрозы. — Ты ударил человека, который не может тебе ответить из-за ранений. В моем времени это называлось трусостью. — Примо, не лезь! — Скуало резко обернулся к Джотто. — Ты здесь гость. Ты видишь в нем «бедного мальчика», а я вижу офицера, который размяк настолько, что его уже пора списывать со счетов! Если он сейчас не очнется, завтра я сам вышвырну его труп из этого особняка! Лицо Беля исказилось. В одно мгновение, прежде чем кто-то успел среагировать, он выхватил спрятанный стилет. Но он не замахнулся на Скуало. Одним резким движением Бел схватил свои волосы в кулак и перерезал их под корень. Золотистые пряди рассыпались по шахматной доске, накрыв фигуры, словно саван. После этого Бел не сказал ни слова. Он не засмеялся и не взглянул на Джотто. Его взгляд стал пустым, а лицо — неподвижным, как маска. Молча, прижимая руку к горящей щеке, он развернулся и последовал за Скуало, который уже направлялся к выходу. Эта тишина была страшнее любого крика — Принц добровольно вернулся в роль «инструмента». Джотто рванулся за ними, его Пламя вспыхнуло с новой силой, но на его плечо легла тяжелая рука Джи. — Стой, Джотто, — отрезал Хранитель Урагана. — Если ты сейчас вмешаешься, ты лишишь его последнего — уважения его отряда. — Уймись, — добавил Алауди, преграждая путь. — Ты спровоцируешь бой, к которому этот мальчишка не готов. Ты хочешь, чтобы он погиб в перекрестном огне между тобой и Варией? Позволь ему вернуть свою честь самому. Джотто замер, тяжело дыша. Он смотрел на закрытую дверь, за которой скрылся Бел. Он медленно опустился в кресло и взял в руку сбитую пешку, сжимая её в кулаке. — Если завтра к рассвету он не вернется на своих ногах... — тихо произнес Джотто, и в его голосе прозвучала сталь, — я сожгу этот особняк дотла. И мне будет плевать на законы времени. Дверь кабинета захлопнулась, отсекая золотистый свет гостиной и тяжелую ауру Первого поколения. Здесь, в рабочем пространстве Капитана, пахло оружейным маслом и старой кожей. Скуало прошел к столу, швырнув на него стопку бумаг, и обернулся к Белю. Парень стоял у порога, не шевелясь. Обрубки волос торчали в разные стороны, открывая бледную шею и ту самую щеку, на которой всё отчетливее проступал след от удара. — Сядь, — коротко бросил Скуало. Бел проигнорировал стул. Он поднял голову, и в его взгляде из-под рваной челки не было ни капли привычного безумия. Только лед. — Давай задание, Капитан. Принцу надоело слушать тиканье часов. Скуало оперся здоровой рукой о стол, подаваясь вперед. Его голос теперь не гремел, он звучал вкрадчиво и опасно: — Ты на него не злись. Ты на меня злись. Этот твой Примо... он хороший человек, Бел. Настолько хороший, что в нашем мире такие долго не живут. Он кормил тебя с ложечки и двигал за тебя пешки, пока ты окончательно не забыл, как пахнет порох. — Я ничего не забыл, — процедил Бел, и его пальцы инстинктивно дернулись к пустому чехлу для ножей. — Да неужели? — Скуало усмехнулся, и эта ухмылка была горькой. — Ты стоял там, в гостиной, и выглядел как грёбаный фарфоровый сувенир. Я ударил тебя не потому, что Босс зол — хотя он в бешенстве. Я ударил тебя, потому что ты начал верить, что можно быть офицером Варии и при этом греться в лучах чужого милосердия. В этой Семье, Бел, греются только у костров из врагов. Скуало пододвинул к нему папку с красным грифом. — Объект в пригороде. Торговцы нелегальным Пламенем. У них охрана — бывшие наемники из «Черного копья». Задание в соло. Никаких «Вонгол» за спиной, никаких призраков из прошлого. Бел молча взял папку. Его пальцы коснулись бумаги, и он почувствовал, как внутри начинает закипать та самая ярость, которую Скуало выбил из него пощечиной. — Если не вернешься к рассвету, — Скуало на секунду отвел взгляд, — я скажу Занзасу, что ты погиб как офицер. Но если ты струсишь и снова позволишь кому-то себя «спасать»... я сам тебя выслежу. Ты меня понял? Бел медленно развернулся к выходу. У самой двери он на мгновение замер. — Знаешь, Капитан... — его голос был тихим и хриплым. — Вонгола сказал, что это была трусость. А я думаю, что ты просто испугался, что Принц найдет себе дом получше этого склепа. — Вроооой! — Скуало снова сорвался на крик, скрывая за ним укол совести. — Проваливай уже! И привези мне голову их лидера, если не хочешь, чтобы я отрезал твою! Бел вышел, не дослушав. В коридоре он на секунду прижал ладонь к горящей щеке. Боль от удара была отрезвляющей. Она выжигала из него теплоту рук Джотто, оставляя место только для холодного блеска стали.