Арка четырехсотлетия

Бел стоял перед зеркалом, рассматривая свой новый «имидж». Рваные, неровно обрубленные пряди волос открывали лоб и скулы, делая его похожим на облезлого, но всё еще смертельно опасного кота. Красный след от ладони Скуало на бледной коже уже начал наливаться синевой. — Ши-ши-ши... Капитан совсем заржавел, даже ударить симметрично не может, — прохрипел Бел, пытаясь улыбнуться, но щеку неприятно саднило. Он был в бешенстве. Злость кипела внутри, как яд. Больше всего его бесил этот блондинистый Основатель, который возомнил себя «мамочкой» Принца. Своей заботой этот святоша сделал его мягким, как диванная подушка! Бел сорвал с кровати черно-фиолетовый свитер и рывком натянул его, едва не запутавшись в воротнике. Зауженные джинсы, кроссовки с фиолетовыми шнурками — Принц должен выглядеть эффектно, даже если идет в Ад. Поправив диадему, он проверил стилеты. Холод стали немного успокаивал. — Пора проветриться, а то от местного гостеприимства уже тошнит, ши-ши-ши. На улице было чертовски свежо. Бел надеялся тихо проскользнуть к воротам, но Интуиция (будь она неладна, набрался от соседа!) вопила, что путь перекрыт. Джотто стоял прямо на аллее, подставив лицо утреннему солнцу. Он выглядел так спокойно, что Белю захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Бел неслышно подошел со спины и со всей силы ткнул мужчину пальцем между лопаток. — Эй, Вонгола! Ты тут корни пустил или подрабатываешь садовым гномом? Принц хочет пройти, — проворчал парень, напуская на себя самый вредный вид. Джотто медленно обернулся. Его мягкая улыбка вызвала у Беля зубовный скрежет. — Бельфегор. Я думал, ты решишь еще немного отдохнуть. Тебе идет эта стрижка, она... открывает твой взгляд. — Ши-ши-ши, не льсти мне, Призрак, — фыркнул Бел, проходя мимо и задевая его плечом. — Мой взгляд сейчас занят поиском цели, в которую можно воткнуть пару железок. У меня задание, так что иди пеки печенье или чем вы там, легенды, занимаетесь в свободное время. Джотто не отстал. Он пристроился рядом, легко подстраиваясь под быстрый шаг Беля. — Ты идешь один. Скуало сказал, что это проверка. Но я вижу, что ты едва стоишь на ногах. — О, неужели Великий Первый решил поработать моей нянькой? — Бел резко остановился и склонил голову набок, криво ухмыляясь. — Слушай, Вонгола, ты какой-то неправильный. Твоя интуиция должна была давно проорать тебе: «Беги, этот парень — псих!». Неужели она у тебя сломалась? — Моя интуиция никогда не ошибается, — спокойно ответил Джотто, подходя почти вплотную. — И сейчас она говорит мне, что под этой колючей челкой прячется кто-то, кому очень нужно, чтобы за его спиной сегодня кто-то стоял. — Бред! — выплюнул Бел. Его ладонь легла на рукоять стилета. — Даже если я скажу тебе, что вырезал всю свою семейку ради забавы? Что я — монстр, которому место в клетке, а не в твоих розовых фантазиях? Обычно после таких слов люди бледнеют и бегут за святой водой, ши-ши-ши! Лицо Джотто стало серьезным. Он не отстранился. Напротив, он мягко накрыл ладонь Беля своей, не давая вытащить нож. — В мафии у каждого руки в крови, Бел. И мне плевать на твоих призраков. Мы живем сейчас. Бел замер. Горло перехватило. Этот блондинистый хмырь не испугался. Не осудил. Он просто стоял рядом, нарушая все границы личного пространства Принца, и в его глазах не было ничего, кроме этого дурацкого, невыносимого тепла. — Ты... ты просто невозможный, — выдохнул Бел. Его голос внезапно дрогнул, теряя всю свою напускную дерзость. — Почему ты так вцепился в меня... Джотто? Имя прозвучало непривычно, без насмешки, почти как просьба. Джотто улыбнулся — на этот раз по-настоящему, открыто. — Потому что я так хочу, — просто ответил он. — Иди. Делай свою работу. Но я буду рядом. Бел дернулся, пряча лицо за остатками челки, и быстро зашагал к воротам. — Делай что хочешь, наглый хмырь! Только не вздумай давать мне советы под руку, а не то прирежу и скажу, что так и было, ши-ши-ши! Принц идет на охоту! Джотто смотрел ему вслед, потирая ладонь. Он знал, что Бел всё еще злится. Но он также знал, что впервые за долгое время этот «колючий» мальчишка перестал чувствовать себя одиноким. — И если кто-то посмеет тронуть моего Урагана... я напомню им, почему Вонгола стала легендой. Бел, который уже собрался пафосно удалиться в туман, споткнулся на ровном месте. Он резко развернулся, и его лицо от возмущения пошло красными пятнами, эффектно контрастируя с синяком на щеке. — Твоего КОГО?! — взвизгнул он, едва не выронив стилет от возмущения. — Ши-ши-ши, Вонгола, ты что, перегрелся на своем историческом солнце? Принц — не твоя карманная зверушка и уж тем более не «твой» Хранитель! У меня есть Босс, и он, в отличие от некоторых, не несет этой розовой чепухи! Бел подскочил к Джотто, яростно тыча в него пальцем, почти касаясь кончика носа Основателя. — Еще раз назовешь меня так — и я вырежу это слово у тебя на лбу, понял? Принц принадлежит только самому себе! И вообще, — он фыркнул, задирая нос так высоко, что диадема едва не сползла на затылок, — Ураганы в Варии гораздо зубастее твоих антикварных поделок. Так что засунь свою опеку в... в архив Вонголы! Джотто лишь тихо рассмеялся, ничуть не задетый этой вспышкой. Его спокойствие бесило Беля еще больше. — Я запомню твое пожелание, — с иронией ответил Примо, отступая на шаг. — Но это не отменяет того, что я иду следом. — Да иди ты хоть в преисподнюю! — выкрикнул Бел, разворачиваясь на пятках. — Только держись на расстоянии пятидесяти... нет, ста метров! Чтобы я даже твоего одеколона не чувствовал, наглый блондинистый хмырь! Ши-ши-ши! Он припустил к воротам с такой скоростью, будто за ним гнались все демоны ада сразу, лишь бы не слышать больше ничего подобного. Но где-то глубоко внутри, за слоями ярости и возмущения, его Интуиция (которую он продолжал отрицать) предательски шепнула, что слово «мой» прозвучало чертовски веско.