Арка четырехсотлетия

Утро в отеле началось для Бельфегора с непреодолимого желания совершить военное преступление. Желательно — в отношении блондинистого Основателя. Когда они выходили из номера, Бел старательно игнорировал розовые лепестки, прилипшие к его кроссовкам, и плотоядную ухмылку портье. — Еще раз так на меня посмотришь — и я вырежу на твоем лбу меню завтрака, ши-ши-ши, — процедил Бел, проходя мимо стойки. Портье мгновенно спрятался под стол. Джотто шел следом, выглядя подозрительно бодрым. Он поправил плащ и, поравнявшись с Белем, негромко заметил: — Знаешь, Бел, я, пожалуй, заберу то полотенце с лебедем. Оставлю в штабе Вонголы как память о нашей… дипломатической миссии. Джи будет в восторге от такого сувенира. — Попробуй только, и я скормлю это полотенце тебе на обед! — огрызнулся парень, вылетая на улицу в утренний туман. — И не забудь поправить диадему, — продолжал Джотто, едва сдерживая смех. — Она немного съехала вправо после того, как ты вчера так отчаянно сражался с балдахином. Негоже Принцу выглядеть так, будто он сбежал с собственной свадьбы. — Вонгола, замолчи! Просто замолчи, пока я не превратил твой рот в копилку для монет! — Бел прибавил шагу, мечтая поскорее оказаться среди врагов — они, по крайней мере, не издевались над ним из-за розовых обоев. До логова «Черного копья» они добрались к полудню. Это была мрачная промзона: серый бетон, ржавая колючая проволока и вышки с наемниками. Бел мгновенно преобразился. Вся утренняя раздражительность сменилась холодным, расчетливым азартом хищника. — Ши-ши-ши… Наконец-то запах пороха вместо твоей ванильной вони, — Бел присел за грудой ящиков, выуживая стилеты. — Слушай сюда, старик. Это моя работа. Ты стоишь в сторонке, светишься своим нимбом и не мешаешь Принцу развлекаться. Понял? — Как скажешь, — Джотто прислонился к стене склада, сложив руки на груди. — Постараюсь не ослепить тебя своим великолепием. Но будь осторожен, Бел. Твои движения сегодня чуть резче обычного. Бел не ответил, лишь сверкнул глазами. Золотистой тенью он сорвался с места. Тонкие нити стилетов разрезали воздух, выписывая смертоносные узоры. Бел двигался как безумный вихрь, выплескивая всю накопленную ярость на часовых. Он не просто убивал — он танцевал среди лезвий. — Ши-ши-ши! Кто следующий?! — Бел ворвался в главный ангар, сметая охрану. Но наемники оказались готовы. Вспыхнули прожекторы, и из тени вышли элитные бойцы с Пламенем Гнева. Завязалась настоящая бойня. Бел крутился в центре, его ножи звенели, отражая атаки, но раны, полученные в плену, начали давать о себе знать. Движения стали чуть тяжелее, дыхание — сбивчивым. Джотто наблюдал за боем, его Пламя на лбу горело ровным золотом. Он не вмешивался, давая Белю шанс вернуть свою гордость. Но внезапно его Интуиция взревела от ярости и опасности. Лидер наемников, скрытый на втором ярусе, выставил вперед экспериментальную винтовку. Ствол был направлен в спину Джотто. — Вонгола, берегись! — выкрикнул Бел. Сработал не холодный расчет. Не приказ Скуало. Сработал какой-то «неправильный», заимствованный у Джотто инстинкт. Бел не метнул нож — он сам бросился вперед, наперерез, закрывая собой траекторию выстрела. Хлесткий хлопок. Пуля, окутанная фиолетовым Пламенем, полоснула Беля по плечу, разрывая ткань свитера. Парень охнул и по инерции отлетел в сторону, врезавшись в ящики. Воздух в ангаре мгновенно стал тяжелым и густым, как свинец. Золотистое сияние Джотто вспыхнуло с такой силой, что по бетонным стенам пошли трещины. Через секунду всё было кончено: ангар заполнился ослепительным светом, и наемники падали один за другим, даже не успев осознать силу Первого Вонголы. Когда тишина вернулась, Джотто медленно подошел к Белю. Парень сидел на полу, прижимая ладонь к окровавленному плечу. Его диадема съехала набок, а челка совсем растрепалась. — Ши-ши-ши… Видел, Вонгола? Принц спас твою шкуру, — Бел попытался усмехнуться, но голос предательски дрогнул от боли. — Теперь ты официально мой должник... Джотто опустился на колени прямо перед ним. Его Пламя еще не погасло, освещая лицо Беля. Вместо того чтобы подколоть его в ответ, Примо молчал. Его взгляд был тяжелым, наполненным такой смесью облегчения и затаенного гнева на самого себя, что Бел невольно замолк. — Ты дурак, Бельфегор, — тихо произнес Джотто. Его руки, всё еще дрожащие от адреналина, коснулись лица парня, убирая пряди волос с его лба. — Зачем ты подставился? — Интуиция... — буркнул Бел, пытаясь отвести взгляд. — Твоя дурацкая Интуиция заразна. Подумал, что если тебя подстрелят, кто будет оплачивать мне номера для молодоженов? И вообще… Принц сам решает, за кого ему... Прежде чем Бел успел закончить фразу, Джотто подался вперед. Это не был нежный поцелуй — это был порыв, резкий и отчаянный. Джотто прижал Беля к себе, накрыв его губы своими, словно пытаясь выжечь этим поцелуем всю ту боль, через которую парню пришлось пройти. Бел замер. Его единственный свободный глаз широко распахнулся, а пальцы здоровой руки так и остались лежать на холодном полу, судорожно сжавшись. В голове воцарилась абсолютная, звенящая пустота. Он не ответил. Не оттолкнул. Он просто перестал дышать, оцепенев от шока. В его жизни было много крови, боли и стали, но этого — горячего, властного и пугающе живого — не было никогда. Когда Джотто наконец отстранился, Бел выглядел так, будто его ударило молнией. Его губы чуть подрагивали, а взгляд был совершенно потерянным. — Ши-ши… — он попытался издать привычный смешок, но из горла вырвался лишь рваный вдох. — Вонгола… ты… ты что творишь? Это… это было сейчас что? Джотто мягко улыбнулся, глядя на его замешательство, и осторожно коснулся раненого плеча, пуская исцеляющее Пламя. — Это была благодарность за спасение, Бел. — Принцев… Принцев так не благодарят! — Бел наконец обрел дар речи, хотя его лицо пылало не хуже, чем Пламя Неба. Он вцепился здоровой рукой в плащ Джотто, скорее чтобы не упасть, чем чтобы выразить протест. — Это нарушение всех протоколов! Ты вообще понимаешь, что это был… что я… Он осекся, не в силах произнести «первый раз». Но Джотто, чья Интуиция сейчас работала на полную мощность, и так всё понял. Его взгляд стал еще мягче, почти виноватым. — Теперь понимаю, — тихо сказал Примо. — Пошли домой, «мой защитник». Нам еще нужно отправить фото твоего плеча Джи. — Если ты напишешь про это в чат… я вырежу всё твое поколение из учебников истории! — пробурчал Бел, невольно пряча пылающее лицо в складках плаща Джотто, пока тот помогал ему подняться. До ближайшего отеля было добрых пять миль, и каждый шаг давался Белю с трудом — не столько из-за плеча, сколько из-за того, что его мозг отказывался обрабатывать «информацию на губах». Джотто, словно чувствуя этот хаос, решил включить режим «заботливой няньки» на полную мощность. — Бел, ты как-то подозрительно притих. Шишикалка сломалась? — Джотто придержал его за талию, когда парень в очередной раз споткнулся о корень. — Если у тебя кружится голова, я могу донести тебя на руках. Представь, какое фото получится для Джи: «Принц на руках у короля». — Только попробуй, и я выгрызу тебе сонную артерию, — прошипел Бел, хотя даже не попытался отстраниться от его руки. — И не смей… не смей упоминать это. Это был тактический маневр по передаче энергии Пламени через слизистую! Понял, старик? — Тактический маневр? — Джотто не выдержал и негромко рассмеялся, отчего по лесу разнеслось приятное эхо. — Надо будет предложить этот метод Алауди для допросов. Думаю, подозреваемые заговорят еще до начала «маневра», лишь бы избежать такой близости с ним. — Ши-ши-ши… Алауди просто заковал бы тебя в наручники еще до того, как ты открыл рот, — Бел наконец-то смог выдавить подобие своего фирменного смеха, хотя он всё еще звучал немного нервно. — Слушай, Вонгола, а в твои времена все Боссы были такими… распущенными? Или это побочный эффект путешествий во времени? — Только те, у кого в подчинении оказывались слишком дерзкие Ураганы, — Джотто накинул край своего сухого плаща на плечи Беля, буквально упаковывая его в него. — Кстати, о распущенности. В том отеле, куда мы идем, кажется, был еще один свободный номер… «Гнездышко амура» с ванной в виде ракушки. Забронируем? — Я тебя убью, — беззлобно пообещал Бел, кутаясь в плащ, который пах озоном и дорогим табаком. — Я лично выберу самый дешевый хостел с клопами и двухъярусными кроватями. И ты будешь спать на верхней, а я буду всю ночь тыкать в матрас ножами снизу. — Как романтично, — вздохнул Примо, покрепче перехватывая его. — Почти так же прекрасно, как лебеди из полотенец. Но учти, Бел: если ты будешь так яростно краснеть, мы осветим себе дорогу до самого отеля без всяких фонарей. — Это кровь прилила к лицу от ранения! — выкрикнул Бел, задирая нос так высоко, что едва не врезался в очередную ветку. — Принцы не краснеют, они… они входят в режим ярости! Ши-ши-ши! Джотто лишь понимающе улыбнулся, продолжая вести своего колючего защитника сквозь сгущающиеся сумерки, прекрасно зная, что «режим ярости» сейчас — единственное, что спасает Бельфегора от полного смущения.