Арка четырехсотлетия

Дорога до ближайшего населенного пункта казалась бесконечной. Бел, который в ангаре еще пытался изображать из себя неуязвимого потрошителя, к середине пути начал заметно сдавать. Его шаг стал неровным, а пальцы здоровой руки судорожно сжимали край тяжелого плаща Джотто, словно это была единственная нить, удерживающая его в реальности. — Ши-ши-ши… Вонгола, если ты еще раз предложишь понести меня на закорках, я вырежу на твоей спине герб Варии, — прохрипел парень, когда впереди наконец замерцали огни отеля. — Только выбери нормальный номер. Слышишь? Никаких розовых соплей, лебедей и запаха клубничного освежителя. Принц требует тишины и стерильности. Джотто лишь понимающе кивнул. Он чувствовал, как Беля начинает бить мелкая дрожь — смесь кровопотери и шока. Когда они вошли в холл, портье — серьезный мужчина в очках — вежливо поклонился. — Нам нужен лучший свободный номер, — спокойно произнес Джотто, придерживая Беля за талию. — С одной широкой двуспальной кроватью. Бел едва не подавился воздухом. Он резко повернул голову к Примо, и его диадема опасно накренилась. — Что ты сказал? Какая кровать?! — прошипел он. — Вонгола, ты совсем страх потерял? Принц не спит на одной территории с… с этим! Я не собираюсь делить одеяло с призраком из прошлого, у которого руки не на месте! — Бел, у тебя лихорадка, — Джотто даже не посмотрел на него, подписывая карточку. — Я не собираюсь оставлять тебя одного в соседнем номере, где ты можешь потерять сознание. Это рациональный выбор напарника. И единственный способ убедиться, что ты не решишь ночью сбежать в лес, чтобы доказать свою «неуязвимость». — Это рациональный выбор маньяка! — Бел попытался возмутиться громче, но портье уже протягивал ключ. Номер оказался классическим: бежевые тона и одна действительно огромная кровать. Джотто усадил Беля на край и начал осторожно стягивать с него испорченный свитер. Парень сидел неподвижно, его кончики ушей пылали ярче ночника. Каждый раз, когда прохладные пальцы Джотто касались его горячей кожи, Бел вздрагивал, вспоминая тот самый поцелуй в ангаре. — Перестань дергаться, — мягко сказал Примо, промывая рану. — Ты спас мне жизнь, Бел. Дай мне хотя бы позаботиться о тебе. — Я не дергаюсь! Это… это мышцы сокращаются от праведного гнева! — Бел уставился в пол. — И вообще, Вонгола… признайся. Ты ведь специально попросил одну кровать. Хочешь посмотреть, как Принц выглядит с утра со спутанными волосами? — В моем девятнадцатом веке, — Джотто на секунду замер, — я привык спать вполглаза. Но сегодня я хочу поспать спокойно, зная, что человек, который закрыл меня собой, находится в безопасности. Он наложил аккуратную повязку и, прежде чем Бел успел выдать колкость, быстро и нахально провел ладонью по его щеке. Когда они легли, Бел замер на самом краю, завернувшись в одеяло как в кокон. Впервые в жизни он делил постель с кем-то, кто не хотел его убить, а напротив — охранял его сон. В общем чате Хранителей Джи уже вовсю метал молнии по поводу «одной кровати», но Бел лишь слабо улыбнулся в подушку и закрыл глаза. На следующее утро. Ravon R2 влетел во двор особняка Варии, взметая гравий. Стоило машине остановиться, как двери особняка вынесло буквально волной ярости. На пороге стояла делегация: Занзас в кресле, Скуало с мечом и Луссурия с набором патчей. Но ярче всех пылал Джи, размахивая распечаткой вчерашнего фото. — ВРОООЙ! ВЫЛЕЗАЙТЕ, МУСОРНЫЕ ПРИЗРАКИ! — Скуало стоял в пяти метрах. Джотто вышел первым, по-хозяйски открыв дверь Белю. Парень выбрался из машины, всё еще кутаясь в огромный плащ Примо. — Примо! — Джи выскочил вперед. — Отель! Одна кровать! Ты хоть понимаешь, что об этом напишут в хрониках?! — Успокойся, Джи, — невозмутимо отозвался Джотто. — Бельфегор был ранен. Ему требовался уход. — ВРОООЙ! — Скуало перевел взгляд на покрасневшего Беля. — А губы у него почему такие опухшие? Бел, отвечай! Бел вздернул подбородок, хотя лицо пылало огнем. — Ши-ши-ши… Хватит орать, капитан. У меня случился приступ удушья от пыли, и Вонголе пришлось делать мне искусственное дыхание. Очень… профессионально и долго. Чистая медицина, ничего личного. Во дворе воцарилась секундная тишина. Но Джотто, чуть прищурившись, внезапно выдал с самой обволакивающей улыбкой: — Вообще-то, Бел, искусственное дыхание делают не так. То, что было у нас в ангаре, в моё время называлось просто поцелуем. И, должен признать, для первого раза ты держался очень достойно. — ТЫ! — Бел задохнулся, осознав, что его только что сдали. — ЧТО-О-О?! — взревел Джи. — ПРИМО! Да у вас разница в возрасте — несколько столетий! Это измена твоей будущей жене! Твои обязательства перед эпохой! Династические связи! Мораль девятнадцатого века! Ты же символ чистоты Вонголы, а не развратитель малолетних потрошителей! Пока Джи, захлебываясь словами, начал втирать Джотто про кодекс чести и священный долг перед историей, активно жестикулируя перед лицом невозмутимого Основателя, Бел понял — это его шанс. — Ши-ши-ши… — тихо прошептал парень. Пока Скуало пытался переварить фразу про «первый раз», а Джи перешел к пункту о «позоре на головы предков», Бел начал пятиться к входу в особняк. Он двигался бесшумно, пока все внимание было приковано к эпической лекции Джи о целомудрии. — Ой, посмотрите, — хихикнул Луссурия, — наш Принц делает «тактическое отступление». Бел уже коснулся ручки двери. — Развлекайтесь со своим антиквариатом сами, я пошел спать! — выкрикнул он напоследок и скрылся в коридорах особняка, оставив Джотто на растерзание разъяренному Первому Урагану. Джотто лишь посмотрел вслед захлопнувшейся двери и мягко улыбнулся Джи: — Продолжай, Джи, я внимательно слушаю. Про разницу в эпохах было особенно интересно.