Арка четырехсотлетия

Завтрак в особняке Варии больше напоминал затишье перед детонацией. Луссурия, явно переборщивший с «косметическим уходом» за раненым офицером, стоял в стороне, самодовольно потирая руки. Бел сидел во главе стола, яростно сражаясь с собственным преображением: его золотистые волосы теперь каскадом спадали до самой поясницы, тяжелым шелком путаясь в руках и мешая даже поднести чашку кофе к губам. — Ши-ши-ши… Луссурия, клянусь, я вырву тебе руки и пришью их вместо ног, — шипел Бел, отбрасывая пряди назад резким жестом. В этот момент в столовую вошел Джотто. В руках он держал вызывающе пышный букет из диких роз и полевых трав. — Моя Интуиция подсказала, что Принцу в это утро не хватает живых красок, — произнес он, мягко опуская этот «веник» на стол прямо перед тарелкой Беля. Бел замер. Его челка дрогнула, а в горле родился опасный клекот. — Вонгола… ты совсем страх потерял? Принц не принимает сорняки! В следующую секунду Бел начал яростно хлестать Джотто цветами по плечам и голове. — Я тебе эти розы в глотку заколочу, антикварный извращенец! — орал он, пока Примо со смехом уворачивался, ловко маневрируя между стульями. Веселье прервал Скуало. Он ворвался в столовую, размахивая мечом. — ВРОООЙ! Вонгола, кончай свои брачные танцы! — взревел капитан. — Савада и Реборн на связи. Живо в кабинет, пока Занзас не стер этот дом с лица земли! Джотто мгновенно посерьезнел. Он ловко перехватил руку Беля и неожиданно мягко коснулся губами его ладони. — Нам придется прервать нашу «дискуссию», мой Принц. Постарайся не разнести здесь всё до моего возвращения. Как только Скуало увел Джотто, а двери кабинета захлопнулись, тишина в столовой стала осязаемой. Леви втянул голову в плечи, чувствуя, как от Джи начинает исходить жажда крови. Первый Ураган медленно поднялся. — Посмотри на себя, — голос Джи вибрировал от отвращения. — Грязная, извращенная пародия на офицера. Ты хоть понимаешь, какую тень бросаешь на Джотто своим существованием? Ты — паразит. Пользуешься милосердием Основателя, как последняя уличная девка. Джотто — святыня, Небо, чистое и недосягаемое. А ты… ты просто распутная тварь с повадками мясника, которая путает ложе Босса с полем боя. Твои патлы, твои манеры — ты оскверняешь саму память о Вонголе! Ты — грязь под его сапогами, которая возомнила себя королем! Нам следовало стереть тебя еще в том ангаре. Бел медленно поднял голову. Его плечи мелко задрожали, а из-под челки вырвался ледяной смех. — Ши-ши-ши… «Святыня»? Ты так долго лизал подошвы его сапог, что у тебя мозг разжижился, антиквариат? Ты просто ревнуешь. Ревнуешь, потому что твоё Небо предпочло «грязного потрошителя» твоему унылому обществу. Хочешь поговорить о распутности? Пойдем на задний двор, я покажу тебе, как пахнет настоящая свобода. Через десять минут в кабинет Занзаса ворвался Леви-А-Тан. Его лицо было белым от ужаса. — Босс! — выдохнул он. — Там на заднем дворе! Бельфегор и этот первый Ураган! Они разносят сад в щепки! Оба Неба сорвались с места. Когда они выскочили в сад, там бушевал шторм. Красное пламя Джи пожирало деревья, а нити стилетов Беля срезали ветки, словно бритвой. Джотто действовал молниеносно. Он вошел в зону поражения и оказался за спиной Беля, обхватив его поперек груди и прижимая руки парня к телу. — Хватит! — властный голос Примо заставил воздух задрожать. Бел извивался, но Джотто лишь сильнее сжал объятия. — Бел, успокойся! Дыши! Занзас же выстрелил из пистолетов в землю перед Джи, создав взрывную волну. Пока тот пытался прийти в себя, Занзас схватил Джи за горло и припечатал к стене. — Заткнись, мусорный дед. Еще раз устроишь бардак в моем доме — и я лично отправлю твою душу обратно в ад. Понял?! На поляну выбежали Луссурия и Кнакл, начав лечить раненых. Пока они хлопотали, из-за дерева показался Фран. — Если хотите знать правду, — монотонно произнес он, — то старый дедушка начал обзывать Бел-сэмпая «распутной подстилкой», которая совращает святого дедушку-основателя. А Сэмпай предложил проверить, чьи кишки длиннее. Обычный завтрак. Вырвавшись из объятий Джотто, Бел фыркнул, поправил диадему и направился к особняку. Но шепот Джи остановил его: — Поглядите на него... Гнилой наследник падшего королевства. Гордишься короной, которая держится на крови твоей родни? Бел обернулся. Его оскал стал безумным. Стилет вылетел мгновенно, чиркнув Джи по скуле. В следующую секунду Бел повалил его на землю, замахнувшись вторым стилетом прямо в сердце. — Сдохни! Джотто перехватил руку Беля в сантиметре от цели. В ту же секунду Занзас приставил пистолет к виску Беля. — Угомонись, потрошитель, — прохрипел Занзас. — Или я вышибу твои мозги прямо здесь. Бел медленно разжал пальцы. Скуало подхватил его за локоть. — ВРОООЙ! Пошли уже под домашний арест, маньяк! — Скуало потащил Беля в дом. Занзас повернулся к Джотто, убирая пистолет. — Вонгола. Поговори со своим мусором, чтобы он не провоцировал моего подчинённого. Если он еще раз раскроет пасть — я не буду останавливать своего коронованного мусора. И мне будет плевать на твоего Урагана. Джотто кивнул, глядя на Джи с ледяным спокойствием. — Этого больше не повторится, Занзас. Бел, запертый в комнате, упал на кровать смотря в потолок, челка сдвинулась на бок открывая прекрасные серые глаза. — Ши-ши-ши... Гнилой наследник? — он провел пальцем по лезвию. — Посмотрим, кто сгниет первым, когда я доберусь до тебя снова, падаль. Джотто стоял посреди разоренного сада, глядя на догорающие ветки вековых дубов. Его плащ, обычно безупречно чистый, был испачкан сажей и пятнами крови Беля. Когда Кнакл закончил основное лечение и, тяжело вздохнув, отошел в сторону, Примо жестом приказал остальным оставить их. Джи сидел на земле, прислонившись спиной к обгоревшему стволу. Он выглядел измотанным, но в его глазах всё еще тлело упрямое пламя. — Ты хочешь прочитать мне лекцию о морали, Джотто? — первым нарушил тишину Джи, сплевывая кровь. — Или о том, что я «недостаточно толерантен» к психопатам, которые крутятся вокруг тебя? Джотто не ответил сразу. Он медленно подошел и сел напротив своего Урагана, прямо на сырую, выжженную землю. — Я хочу понять, когда ты перестал видеть во мне человека и начал видеть только икону, — тихо произнес Джотто. — «Святыня», Джи? «Символ чистоты»? Ты ведь знаешь меня лучше всех. Почему сейчас ты отказываешь мне в праве на те чувства, которые я испытываю? — Потому что твои чувства — это яд! — Джи резко подался вперед. — Этот мальчишка… он олицетворяет всё то, против чего мы сражались. Он убийца, хаос. И когда ты позволяешь ему быть так близко, ты пачкаешь Вонголу, которую мы строили по крупицам. — Вонгола создавалась для защиты людей, Джи, — Джотто поднял взгляд, и его Интуиция ударила Джи почти физически. — Ты ударил его по самому больному — по его семье. Ты ведь даже не знаешь, что там произошло. И я не знаю. Но слушай меня внимательно. Ты можешь не любить Варию, но Бельфегор — это мой выбор. И это был первый и последний раз, когда я позволил тебе оскорбить его. Занзас прав: если ты еще раз спровоцируешь Беля, я не стану тебя спасать. Больше не смей называть его «подстилкой» или «грязью». Помни об этом. Джотто поднялся и, не оборачиваясь, направился к особняку, оставив Джи один на один с пеплом. В коридоре у комнаты Беля всё еще слышался шум. Когда Примо вошел, он застал Скуало, который едва уворачивался от летящих стилетов. — ВРОООЙ! — Скуало подскочил. — Ну наконец-то! Забирай своего сумасшедшего фаворита, Вонгола! Я больше не намерен работать нянькой у этого маньяка! Джотто мягко кивнул, и Капитан стремительно вышел, с грохотом захлопнув дверь. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только нервным «ши-ши-ши» Беля. Джотто сел на край кровати и осторожно убрал золотистую прядь с лица парня. Бел тут же дернул плечом. — Ну и зачем ты полез на рожон, мой Принц? — тихо спросил Примо. — Ши-ши-ши… А почему Принц должен терпеть лай этого облезлого пса? — Бел резко сел, его глаза за челкой горели яростью. — Этот мусорный дед посмел раскрыть пасть в сторону моей короны! Никто не имеет права так говорить с королевской особой. И ты, Вонгола… ты помешал мне! Я почти вскрыл его! — Ты едва не погиб сам, Бел, — Джотто вздохнул и твердо перехватил его ладонь, заставляя выпустить нож. — Ты понимаешь, что Занзас не шутил? Пистолет у твоего виска был заряжен. Если бы ты нажал на стилет чуть сильнее — он бы нажал на курок. Ты готов был умереть просто ради того, чтобы заткнуть Джи? — Принц готов убить любого, кто сомневается в его праве! — Бел вырвал руку и вскочил. — Этот хам… Он смел попрекать меня моей кровью! Я должен был вырвать ему язык. А вы все… вы просто трусы! Джотто молча наблюдал за этой вспышкой. Он видел, как сильно задели Беля слова о «гнилом наследнике». — Джи говорил о твоей семье, о твоем королевстве… о вещах, которые я знаю лишь из слухов, — негромко произнес Джотто. — Бел… расскажи мне сам. Расскажи о том, что произошло на самом деле. Я хочу знать правду из твоих уст, а не из ядовитых реплик Джи. Помоги мне понять, какой шторм я выбрал себе в спутники. Бел замер у окна. Его плечи всё еще мелко дрожали. Он медленно повернул голову, и его оскал был непривычно горьким. — Ши-ши-ши… Хочешь послушать королевские хроники, Вонгола? Что ж, Принц может рассказать тебе историю. Но предупреждаю: в моем королевстве сказки всегда заканчивались большой резней. И в этой сказке нет героев. Слушай, если не боишься испачкаться.