Арка четырехсотлетия

Утро в особняке Варии было холодным и туманным. Джи сидел в обеденном зале, пытаясь сосредоточиться на картах, когда тишину разорвал резкий, настойчивый звон у ворот. Спустя десять минут Скуало буквально впихнул в зал человека, одно появление которого заставило воздух в комнате замерзнуть. Бел, лениво перебиравший свои стилеты у камина, замер. Его рука застыла в воздухе, а нож с глухим, тяжелым стуком выпал из пальцев и вонзился в ворс ковра. — Вы… — голос Беля прозвучал так тихо, что Джи едва его расслышал. В этом шепоте не было привычного безумия, только голый, детский ужас, который тут же сменился обжигающей ненавистью. Визитер выглядел как ожившее воспоминание из кошмарного сна. Это был старик в безупречно чистом, черном сюртуке, который пах не одеколоном, а хлоркой и застарелой смертью. Его пальцы, длинные и узловатые, постоянно перебирали пуговицы, словно он всё еще проверял остроту хирургического инструмента. На носу сидели тонкие очки, за которыми прятались водянистые, абсолютно бесстрастные глаза мясника, привыкшего видеть в людях лишь набор механизмов. — Доктор Арно, — выплюнул Бел, и его шишиканье превратилось в змеиное шипение. — Принц думал, что вы сгнили в подвалах замка вместе с остальным мусором. — Ваше Высочество, Бельфегор… — старик отвесил низкий, сухой поклон. Его голос скрипел, как несмазанные петли анатомического театра. — Какая радость видеть, что ваш… сосуд… всё так же полон жизни. Вы так выросли. А ваша грудная клетка… она стала шире. Идеально для… — Заткнись! — рявкнул Бел. Его плечи мелко дрожали, а костяшки пальцев, вцепившихся в подлокотник кресла, побелели. Арно, не обращая внимания на ярость парня, объявил, что гвардейцы покойного короля преследуют его, желая уничтожить всех, кто знал тайну «запасного принца». — Я предлагаю сделку! — вскрикнул врач. — Очистите мой след, убейте их всех — и я отдам вам шифры от секретной казны королевства. Джотто, наблюдавший за сценой, видел, как Беля бьет крупная дрожь — это была не паника, а перегрузка от боли, которая годами копилась под диадемой. Примо посмотрел на Занзаса, а затем на своего Хранителя. — Пусть пойдут Джи и Бел, — твердо предложил Примо. — Джи — мой лучший стратег. Бел — хозяин этой территории и тот, кто знает врага в лицо. Вам придется научиться доверять друг другу на поле боя, если вы хотите, чтобы этот союз выжил. Они покинули особняк, когда туман еще не успел рассеяться. Бел шел впереди — неестественно прямой, с жестко застывшими плечами. Он не шишикал, не подбрасывал ножи, и эта тишина пугала Джи больше всего. — Бел, — негромко позвал Джи, когда они углубились в чащу, — этот старик... Арно. Если он попытается подойти к тебе после боя, я... — Принц сам вырежет ему язык, если он еще раз заговорит о моей «грудной клетке», — обрезал Бел. Его голос был плоским и холодным, как лезвие скальпеля. — Он до сих пор смотрит на меня как на мясную тушу в лавке. Знаешь, дед, он ведь был тем, кто измерял мой ритм сердца каждую ночь перед той датой. Он прикладывал стетоскоп и улыбался, говоря, что «моторчик работает исправно и Расиелю он понравится». Джи почувствовал, как пальцы сами сжимают рукоять лука до хруста. Он представил эту картину: маленький мальчик в темной спальне и этот старик, который видит в ребенке лишь «исправный механизм». Внезапно Бел замер и пригнулся к земле. Его Интуиция сработала мгновенно. — Ши-ши-ши... Пришли. Чувствуешь? Запах дешевого табака и чищенной стали. Гвардейцы моего «дорогого» брата никогда не умели маскироваться. Из-за деревьев показались тени. Это не были обычные бандиты — это были люди в остатках королевской формы, дисциплинированные и суровые. Во главе их стоял высокий мужчина с глубоким шрамом через всё лицо — капитан гвардии. — Бельфегор! — прогремел капитан, обнажая тяжелый палаш. — Ты слишком долго бегал. Наследство должно вернуться в семью, даже если от него осталось только мертвое сердце. Джи вышел из-за спины Беля, вскидывая лук. Наконечник стрелы, напитанный пламенем Урагана, замерцал алым светом. — Вы ошиблись адресом, — ледяным тоном произнес Джи. — Сегодня «наследство» заберет ваши жизни. Битва вспыхнула мгновенно. Джи работал как слаженный механизм: его стрелы пробивали доспехи и выжигали пламенем Урагана любое сопротивление, создавая коридор для Беля. А Принц... Принц превратился в серебристый вихрь. Он двигался неестественно быстро, изгибаясь под невероятными углами. Стилеты мелькали серебристыми искрами, вонзаясь в сочленения доспехов и горла нападавших. Бел не просто убивал — он мстил каждому дереву, каждой тени, каждому человеку, который посмел считать его своей собственностью. В какой-то момент Джи заметил, что Бел намеренно подставляется под удары, словно провоцируя врагов. — Бел, назад! — крикнул Джи, пуская стрелу, которая сбила гвардейца, замахнувшегося на парня со спины. — Не смей умирать здесь! Джотто тебе этого не простит! Слова о Джотто подействовали как ледяной душ. Бел резко ушел в кувырок, уклоняясь от палаша капитана, и его стилет, привязанный к тончайшей леске, вошел гвардейцу точно под подбородок. Когда последний враг пал на окровавленную хвою, Бел замер. Его руки были по локоть в крови. — Всё кончено? — тихо спросил Джи. — Нет. Остался последний «врач». Пойдем, дед. Нам нужно вернуть доктору его инструменты. Они вернулись в особняк на закате. Бел втащил Арно в главный зал за воротник сюртука, швырнув его на холодный мрамор прямо перед Занзасом и Джотто. Принц начал хищно обходить старика по кругу, его стилеты танцевали в руках. — Ши-ши-ши… — Бел наклонился над врачом, и лезвие коснулось шеи Арно. — Лес очищен, доктор. Ваши «друзья» больше не побеспокоят вас. Теперь очередь Принца. Знаете, я ведь так и не закончил ту операцию в замке… Мне всегда было любопытно, какого цвета желчь у человека, который мечтает вырезать сердце ребенку. Бел надавил на стилет, пуская ниточку крови. Он выглядел победителем, пока Арно вдруг не издал гадкий, торжествующий смешок. — Стой! — Арно вскинул дрожащие руки. — Ты не можешь меня убить! Ты думаешь, что победил в ту ночь? Ты думаешь, что ты единственный, кто выжил?! — О чем ты скулишь, мусор? — Занзас прищурился, и в его руках вспыхнуло Пламя Гнева. — Он жив! — выкрикнул врач. — Расиель жив! Твой брат не умер в ту ночь, Бельфегор! Я зашивал его, пока ты бежал, как трусливый пес! Я использовал всё, чтобы удержать его душу в теле! Он здесь, в Италии, Бельфегор. Он стал частью одной из влиятельных мафиозных семей. И знаешь что? Он ждет не дождется возможности забрать то, что принадлежит ему по праву! Он намерен занять место Короля, которое ты у него украл. Он заберет твою корону, твою жизнь и твоё сердце! Мир в зале замер. Бел отпрянул, его лицо стало мертвенно-бледным. Стилет со звоном выпал из его руки. Принц вцепился пальцами в свои золотистые волосы, его забила неконтролируемая дрожь. — Он… — голос Беля был едва слышен, — он дышит… моим воздухом? — Да! — Арно захлебывался триумфом. — Он жив. И он придет за своим «наследством». Ему всё еще нужно твое сердце, Бел. Оно всегда принадлежало ему по праву рождения! Бел издал крик, в котором не было ничего человеческого, и рванулся к врачу с голыми руками, намереваясь вцепиться в его глотку. Но прежде чем он успел коснуться старика, зал залило мягким золотым светом. Джотто оказался рядом мгновенно. Он преградил путь, положив ладони на плечи Беля, и Пламя Неба окутало парня. — Довольно, Бел, — голос Джотто прозвучал властно. — Посмотри на меня. Не на него, а на меня! Остановись! Ты не в операционной! Если ты убьешь его сейчас, ты позволишь Расиелю победить. Ты — часть моей семьи. Твоя жизнь больше не принадлежит призракам прошлого. Бел обмяк, упираясь лбом в плечо Джотто. Его пальцы судорожно вцепились в плащ Первого. — Он дышит... — прошептал Бел. — Он до сих пор... дышит моим воздухом... Джотто придерживал его, а доктор Арно, видя, что Принц остановлен, позволил себе гадкий смешок и выпрямился. — Правильно, Великий Вонгола, — проскрипел старик. — Успокойте свой образец. Ему вредны потрясения. Если вы хотите знать больше о Расиеле, вам всё еще нужны мои знания. Я — единственный, кто видел их изнутри. Я бесценен. Джотто медленно, почти бережно отстранил от себя Беля. Он посмотрел парню прямо в лицо, убеждаясь, что тот видит каждое его движение. Затем Примо повернулся к врачу. Его глаза были как озера расплавленного золота. — Ты сказал, что ты видел их изнутри, — голос Джотто был ледяным. — Ты видел страх в глазах ребенка. Ты видел его боль. И ты называл это «научным интересом». — Это был прогресс! — воскликнул Арно. — Без моих рук… Джотто не дал ему закончить. Невероятным движением он выхватил пистолет из кобуры на поясе стоящего рядом Джи. Гром выстрела расколол тишину зала. Пуля вошла точно в центр лба доктора Арно. Старик рухнул назад, его очки с хрустом разбились о мрамор. В зале повисла мертвая тишина. Джотто спокойно вернул пистолет Джи. На его лице не отразилось ни тени сожаления. — Семья — это не только милосердие, — произнес Примо, глядя на застывшего Беля. — Семья — это еще и справедливость. Ты не должен был марать руки об этот мусор, Бел. А нам не нужны сведения от человека, который не считает тебя человеком. Джотто подошел к телу и наступил на осколки очков. — Мы найдем Расиеля сами. Но больше никто и никогда не назовет тебя «деталью» в моем присутствии. Бел смотрел на труп, затем на Джотто. Его губы дрогнули, и он впервые за день издал тихое: — Ши-ши-ши… Вонгола, ты оказался куда более безумным королем, чем я думал. Занзас громко поставил бокал на стол. — Мусор убран. Скуало, распорядись, чтобы этот хлам выкинули и закопали подальше отсюда. А вы… готовьтесь. Теперь это не просто семейная драма. Теперь это охота.