Арка четырехсотлетия

Ночь в особняке Варии тянулась медленно, словно густая смола. Джотто стоял на балконе, подставив лицо ледяному ночному ветру, но даже он не мог остудить тот странный, лихорадочный жар, что разгорался в груди. В голове набатом бил один и тот же вопрос: почему его, основателя величайшей семьи, так непреодолимо тянет к этому колючему, пропитанному запахом пороха и крови мальчишке? В Бельфегоре не было ничего от тех идеалов, которые Джотто проповедовал, и всё же...внутри этого юного убийцы билось израненное пламя, которое, казалось, отчаянно нуждалось в покое. Вернувшись в апартаменты, Примо попытался уснуть, но простыни казались раскаленными. В час ночи, когда тишина стала совсем невыносимой, он сдался. Ноги сами вынесли его в коридор. Интуиция — его дар и проклятие — безмолвно указывала путь, ведя мимо портретов и доспехов прямо к двери, за которой скрывался Ураган. Дверь в комнату Беля не была заперта. Внутри пахло сталью и едва уловимо — цитрусовым одеколоном. В слабом свете луны Бельфегор казался почти призрачным. Без своей вечной ухмылки, со спутанными золотистыми волосами, разметавшимися по подушке, он выглядел до боли беззащитным. Джотто подошел ближе, затаив дыхание. Рука сама, повинуясь какому-то безумному импульсу, потянулась к его лицу. Кожа Беля оказалась неожиданно нежной, прохладной, как лепесток зимней розы.Примо едва коснулся его щеки, очерчивая линию скулы, и в этот момент его собственное сердце пропустило удар, отозвавшись глухой болью в ребрах. Осознание содеянного обожгло. Джотто резко отдернул руку, словно ударившись о раскаленный металл. Что он делает? Зачем? Не оглядываясь, он почти выбежал из комнаты, скрываясь в темноте.— Что со мной?.. — прошептал он, прижавшись лбом к холодной стене своей спальни. Ответа не было, только пульсирующая тишина в ушах. Утро принесло не покой, а новую порцию смятения. На кухне Варии было непривычно оживленно. Бельфегор, который обычно спал до полудня, сегодня сидел за столом, вяло ковыряя пачку печенья. Его вид был заспанным и каким-то неприкаянным, словно он сам не понимал, зачем пришел сюда так рано. — Белушка, радость моя, что будешь кушать? — Луссурия, как всегда, так лучился энергией, что у Джи Арчери, сидящего неподалеку, начал подергиваться глаз. — Молоко. И печенье. Больше ничего не буду, — буркнул Бел, игнорируя подозрительные взгляды Первого поколения. Когда Луссурия, пританцовывая, подал всем кофе, в дверях появился Джотто. Его взгляд мгновенно нашел золотистую макушку Беля. Сев напротив, Примо не сводил с него глаз. Он видел каждое мимолетное движение парня, каждую тень под его челкой. — Парниша, а не мало ли ты ешь? — голос Джотто прозвучал неожиданно мягко, разрезая утренний гул. — Ты ведь и так худой, а сейчас кажешься совсем хрупким... Бел поперхнулся молоком. В его груди вспыхнуло яростное, обжигающее негодование. — Ши-ши-ши! А тебе какое дело, старик? Ты мне что, мамочка? — в голосе Принца зазвенел металл, но Джотто заметил, как дрогнули его бледные пальцы.​— Я просто беспокоюсь. Ты кажешься... фарфоровым, — Джотто тепло улыбнулся, и эта улыбка была острее любого стилета. Она заставляла Беля чувствовать себя беззащитным, выставленным на обозрение. ​— Я не хрупкий! — Бел вскочил, опрокидывая стул. Его лицо побледнело от ярости и душащего смущения. — Отстань от меня! Выскочив в холодный каменный коридор, Бельфегор прислонился спиной к стене, тяжело и прерывисто дыша. Его колотило. «Хрупкий? Принц — хрупкий?! Да я его вскрою раньше, чем он успеет договорить!» — бешено билось в голове. Но вместо того, чтобы достать ножи, Бел просто сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Его бесило не само слово. Его пугало то, как Джотто это сказал. В его голосе не было насмешки, только эта проклятая, невозможная забота, от которой внутри всё переворачивалось. В Варии никто не спрашивал, сколько ты съел. В Варии тебя спрашивали, скольких ты убил. Он чувствовал себя загнанным зверем. Тот странный ночной эпизод, который он считал лишь полузабытым сном — ощущение теплой ладони на щеке — теперь казался пугающе реальным. Если Джотто и вправду заходил к нему ночью... если он видел его без маски, спящим и слабым... Бел зарычал сквозь зубы и сорвался с места, скрываясь в глубине бесконечных коридоров особняка. Ему нужно было спрятаться там, где небо не сможет его достать. На кухне тем временем воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь мерным перестуком чашек. Джотто проводил Бельфегора долгим взглядом, пока звук его шагов не затих окончательно. Улыбка медленно сошла с его лица, сменившись выражением глубокой задумчивости. — Ты слишком давишь на него, Джотто, — Джи Арчери поставил чашку с кофе на стол, вглядываясь в лицо своего Босса. — Этот парень — не просто капризный ребенок. В его глазах тьма, которой не место рядом с тобой. — В его глазах — одиночество, Джи, — тихо ответил Примо, переводя взгляд на своих хранителей. — Но сейчас у нас есть более важные дела. Нам нужно понять, как связаться с этим Савадой, о котором говорил Занзас. Деймон Спейд, до этого момента молча наблюдавший за сценой, издал свое тихое «Ну-фу-фу». — Этот особняк полон секретов, — он лениво покрутил в пальцах свою монокль-линзу. — И этот мальчишка-Принц — лишь верхушка айсберга. Если мы хотим вернуться или хотя бы выжить здесь, нам нужно заручиться поддержкой местных «независимых убийц». Но Занзас явно не настроен на переговоры. — Нам нужно дождаться Реборна, — Джотто сложил руки в замок, его голос обрел привычную твердость лидера. — Занзас упомянул его. Если этот человек — тот самый репетитор, о котором я слышал, он поможет нам навести мосты с нынешней Вонголой. Джи, проверь периметр особняка, попытайся узнать, как здесь устроена охрана. Аллауди, мне нужно, чтобы ты осмотрел здание. Мы не можем сидеть сложа руки. Хранители кивнули. Пока на кухне разворачивалось обсуждение стратегии и логистики их пребывания в будущем, Джотто продолжал краем сознания чувствовать ту искру хаоса, что унеслась прочь. Он знал, что Бел сейчас где-то в недрах этого замка пытается зализать раны, нанесенные обычным добрым словом. И Джотто был полон решимости довести этот разговор до конца, но позже. Сначала нужно было убедиться, что его Семья в безопасности в этом странном, холодном мире.