Каменное сердце

После очередного трудового дня Прутик, наконец, позволил себе упасть на обломок корпуса, лежащий на болотной грязи в тени «Повелителя ветров». - Все идет отлично. Тебе не нужно так себя изматывать, Прутик. Моджин присела рядом с ним, хоть ее нога и не позволяла ей принять удобную позу. Она посмотрела на небо, окутанное тьмой сумерек, и вздрогнула – большое открытое пространство вгоняло ее в дрожь. - Все это бесполезно! Мы никогда не сможем этого сделать, даже спустя месяцы, - сказал Прутик полным раздражения голосом. День выдался невыносимо жарким, и хоть Моджин старалась помочь, как могла, Прутику приходилось делать большую часть работы самому. После ужина Прутик до сих пор ощущал во рту горьковатый привкус рыбы-липучки. - Как насчет древесного грога? - предложил он, заранее достав бочку из разбитого корабля. - С удовольствием, - мягко произнесла Моджин, протянув одну из металлических кружек, которые она и Прутик использовали в качестве емкостей для питья. Недолго думая, он налил янтарную жидкость до краев чашки. Наполнив и свою собственную, Прутик откинулся на спинку стула, одним глотком осушая кружку, и оперся на локти так, что жилет из ежеобраза слегка ощетинился в районе груди. Он уже избавился от потрепанного кожаного нагрудника, в котором было неимоверно жарко, и в данный момент возился с кожаными пуговицами, скрепляющими его жилет. Скинув свой пиратский плащ, он остался лишь в белой рубашке с манжетами на рукавах и воротнике, расстёгнутой на груди. Моджин не могла помочь, а могла лишь наблюдать. Грудь молодого капитана была широкой, но не настолько, чтобы он выглядел неестественно мускулистым. Широкие плечи и тонкая талия; мышцы на руках напрягались под роскошным синим пальто, которое он носил, а тонкая белая рубашка позволяла девушке разглядеть форму его живота. Моджин почувствовала, как щеки покрылись румянцем, и опустила голову, уставившись в кружку. Сделав глоток, она ощутила себя немного освежившейся. - Моджин, сколько тебе лет? Голос Прутика вырвал ее из раздумий, и она посмотрела на него, усмехнувшись. - А как ты думаешь? - сказала она тихим голосом, подавляя смех. - Двадцать? - спросил он, наклоняясь ближе. - Я стала Каменным Пилотом за два года до твоего рождения. Тебе исполняется восемнадцать в этом году. Мне было восемь, когда меня доставили к работорговцу. - Значит, тебе двадцать восемь! - удивленно воскликнул Прутик. На самом деле он был очень разочарован, ведь ожидал, что девушка будет ближе к нему по возрасту… чтобы быть заинтересованной в ее капитане… нет! Он покачал головой. - Это правда. Но злыднетрог всегда будет выглядеть на восемнадцать лет, а ее сердце будет всегда оставаться на десять лет моложе, чем она сама. Для нас, злыднетрогов, возраст всего лишь цифры. - Значит, тебе восемнадцать? - спросил он, немного запутавшись. Моджин рассмеялась, глядя на его смущенное лицо. - Да, у меня сердце восемнадцатилетней, и тело тоже. Когда она упомянула про тело, Прутик с трудом сглотнул и старался пару минут не сталкиваться с девушкой взглядом. Он хотел налить себе еще грога, но из-за собственной неуклюжести, опрокинул кружку Моджин на нее. - Моджин! М… мне очень жаль! Небом клянусь, я бы никогда, то есть… Моджин закусила губу и прикоснулась к своему костюму. На самом деле, внутри толстого костюма было ужасно жарко и, все же волнуясь, она пожала плечами и слегка улыбнулась. - Я не… я не… - пробормотал Прутик, чувствуя себя ужасно глупо из-за собственной неуклюжести. - Не волнуйся. Я буду в норме. Извини, я на минуту. Моджин встала и зашла внутрь разбившегося корабля, оставив Прутика в одиночестве. - Дурак! Идиот! - проклинал он сам себя. Он обхватил лицо руками и потянул себя за густые черные волосы, прилипшие ко лбу. Теперь она считает его полным идиотом, как теперь такое красивое создание может думать о нем что-то иное? Расстроится ли она? Будет ли плакать внутри корабля, слишком гордая, чтобы позволить ему видеть ее слезы? Чувство вины мучило его, он уже поднялся для того, чтобы извиниться перед ней, сказать что-нибудь, чтобы искупить свою вину в ее глазах, но Моджин уже вышла сама и вновь присела рядом. У Прутика чуть глаза не вылезли из орбит. Ее костюм исчез, и сейчас на ней было лишь серое платье с крошечными ремешками, которое Прутик уже видел раньше. Оно полостью открывало ее гладкие бледные ручки – такие тонкие и хрупкие, что, казалось, они могут сломаться, – ее аккуратные маленькие ножки и лодыжки. Кукольная талия была едва заметна тогда, когда она передвигалась более изящно, нежели тогда, в предыдущие дни. Казалось, рана уже не причиняет ей столько неприятностей, и девушка присела рядом, задрожав от холода, когда Солнце зашло за Топи, и черная мгла покрыла небо. - Холодновато… - пробормотала она, налив себе полную кружку эля и осушив ее наполовину. Сладкий эль обжигал горло, согревал тело, туманил голову. - Тогда пододвинься ближе, мы же все-таки друзья, - хихикнул Прутик, сам немного пододвигаясь, дабы девушка смогла сесть рядом. С благодарностью Моджин пододвинулась к Прутику почти вплотную, наблюдая, чтобы не испачкаться в липкой грязи Топей. Осматривая безграничный пейзаж, Прутик осушил третью кружку древесного грога. Судя по всему, алкоголь начал потихоньку развязывать ему язык, и он уже не мог сдерживать мысли, которые были у него на уме. - Моджин, ты когда-нибудь влюблялась? - небрежно спросил он, облокотившись о дерево, и уставился на нее в ожидании ответа. Девушка подтянула колени к груди и оперлась на руки, слегка откидываясь. - Нет. И не думаю, что когда-нибудь смогу. Я ведь не совсем обычная девушка, не так ли? Она немного улыбнулась, но он отчетливо видел, насколько больно ей было произносить эти слова. - Тебе никто никогда не нравился? Ты никогда не… целовала мужчину? – осторожно спросил он. Интересно, отвесит ли она ему пощечину за такой вопрос? - Я никогда никого не целовала. И никого никогда не любила прежде, - прошептала она. Комок, вставший поперек ее горла, мешал говорить громче. - Я тоже. Я знаю одну красивую девушку, но как-то не могу представить, как под открытым Небом она что-то будет ко мне испытывать. Прутик повернулся и увидел, что Моджин теперь лежит на спине; ноги ее были чуть согнуты, а руки скрещены на груди. Ее глаза блестели в свете звезд, и их мерцающий свет манил Прутика, который лежал на боку. Моджин вздохнула, проглотив комок, вставший поперек горла, и, немного повернув голову, заметила, насколько Прутик был близко. Она видела, насколько гладкой и бледной была его кожа; видела его черные, как смоль, волосы, довольно длинные и неопрятные, как они были зачесаны назад и перевязаны ветхой черной лентой, а челка спадала ему на лицо. Немного вздернутый нос, пухлые губы и длинные темные ресницы, окружавшие эти дикие, сверкающие глаза, зеленые, словно драгоценные болотные камни или изумруды. Она слегка вздрогнула и улыбнулась. - Расскажи мне о ней. Насколько она красива? Как она выглядит? Прутик улыбнулся и пододвинулся ближе. - У нее красивые длинные рыжие волосы, а ее кожа светлее, чем первые лесные цветы. Думаю, ее глаза — это то, что заставляет меня желать быть с ней, они такие… необычные. Серебристо-синие. Счастливые, но грустные. И окружены она самыми красивыми длинными ресницами… но она никогда не будет заинтересована во мне, Моджин. - Говорил ли ты ей когда-нибудь, насколько она красива? Как ты восхищаешься ей? Жаждешь её? Хочешь быть с ней? - шёпотом спросила Моджин, смотря прямо в сияющие глаза Прутика, едва осмеливаясь дышать. - Я не знаю, как сказать ей. Видит Небо, я и не пытался, просто не могу подобрать подходящих слов… - Прутик остановился и посмотрел на Моджин, на ее стройное тело, на большие глаза и огненные волосы. Она была слишком хороша для такого, как он. - Ты слишком близко… - заметила Моджин, расстояние, разделяющее молодых людей, исчезло, и левая сторона девушки прижалась к груди Прутика, который лежал на боку, опираясь на локоть. - Ночью холодно. Я подумал, если мы будем рядом, то согреемся… - пробормотал он. Моджин наблюдала за ним, ее глаза мерцали. Даже хотя бы немного находясь с ним, она ощущала себя целой. И мысленно проклинала себя. Он ее капитан. Ее друг. Сын Облачного Волка. Она не должна испытывать к нему подобных чувств, это неправильно, так ведь? - Прутик, что бы ты почувствовал, если бы девушка, которую ты знаешь, сказала тебе, что ты нравишься ей больше, чем друг? - поинтересовалась она. Прутик посмотрел на нее, немного нахмурив брови, и, облизав губы, ответил. - Это зависит от того, кто она. А что бы ты сделала, если бы юноша сказал тебе, что ты нравишься ему больше, чем друг? Теперь он смотрел на нее довольно серьезным взглядом и не замечал ничего вокруг, кроме серебристо-синих глаз Моджин. У нее перехватило дыхание, прежде чем она придумала ответ. - Я бы попросила его поцеловать меня. По тому, каким будет поцелуй, я бы узнала, что он чувствует, - прошептала Моджин, едва дыша. Прутик был ближе чем когда-либо, и она могла чувствовать его дыхание на своей щеке. Девушка повернулась к нему, вглядываясь в его глаза. Прутик скинул свой плащ, оставаясь лишь в узких черных брюках и тонкой белой рубашке, слегка расстёгнутой – во тьме все же можно было заметить, как та обнажала небольшое количество вьющихся волосков на груди капитана. Его тело было прямым, словно линия; длинные ноги, тонкая талия; не заправленная рубашка позволяла Моджин разглядеть тонкую полоску кожи на его бедре. Его глаза – серьезные и вопросительные, но чувственные; темные брови с самым красивым изгибом, которые Моджин только видела у мужчин; бледная кожа красиво контрастировала с его длинными черными ресницами и неряшливыми черными волосами, спадавшими ему на лоб. Моджин сглотнула. Она различала каждую ресничку на его веках, могла видеть цвет радужки и не могла сдвинуться с места. Прутик просто смотрел на нее, закусив нижнюю губу, в то время как его глаза исследовали ее тело. Каждая бровка над ее огромными серебристыми глазами, бархатная бледность кожи, почти жидкая в ночной темноте, прядь огненных волос вокруг ее лица, лебединая шея, переходящая в ключицу цвета слоновой кости, а затем и бледная грудь, круглая и полная под тонким платьем. Ее изгибы манили Прутика, умоляли его прильнуть своими губами к ее, почувствовать их вкус, ее тело вынуждало его овладеть им. - И чтобы ты сделала, если бы твой капитан, то есть я, поцеловал тебя, Моджин? - прошептал Прутик. Его голос был едва слышен, колеблясь с вожделенным мурлыканьем. Моджин замерла. Она не ожидала подобного вопроса. Капитан, уже давно выше нее и сильный, как взрослый мужчина, был самым красивым из всех, кого она встречала ранее, он был рядом, так близко, предлагал ей себя, позволяя находиться почти впритык к его восхитительному телу… - Я… я не знаю, Прутик… Я не могу прямо сейчас… Я должна выспаться. И, оставив его одного, она поднялась и, насколько ей позволяла нога, быстро забежала в главный трюм, захлопнув за собой дверь. С трудом дыша и с навернувшимися на глаза слезами, она опиралась о стену, чувствуя себя запутавшейся, и то, как ее наивное сердце сомневается и болит.