Халява, приди!

Заднее сиденье автомобиля. Темно. Сбитое, тяжёлое дыхание, улыбки на губах, счастливые взгляды, нежные объятья… Я и Кирилл, кое-как расположившись в удобной позе, сидели, обняв друг друга. Брюнет ласково гладил меня по голове, перебирая волосы, другой рукой обнимал за талию, я в свою очередь вырисовывала указательным пальцем незамысловатые узоры на его груди. Постепенно меня клонило в сон. Мало того, что я вымоталась из-за своего первого раза, так ещё и пригрелась в объятьях любимого парня. Весьма неожиданно мне зажали нос. Резко распахнув глаза, я мотнула головой, чем высвободила свой нос из «заложников» и уткнулась лицом в грудь Кирилла. Тот издал смешок и поцеловал меня в макушку. Я смущённо фыркнула, чувствуя, как краснеют щёки и как пылают они жарким огнём. «Так хорошо», — подумалось мне, и на губах расцвела улыбка. Мне действительно было хорошо сейчас. А чем плохо быть в объятьях любимого? Только вот хотела я или нет, а идти домой надо было, пусть и ждали меня там разъярённые родители. — А сколько времени? — осторожно спросила я, подняв голову и взглянув на безмятежного улыбчивого парня. — Сейчас, — сказал он и, мягко отслонив меня от себя, нагнулся куда-то в сторону, придерживая меня за талию. Хотя мне казалось, что он скорее не меня придерживает, а сам за меня держится, чтобы не упасть куда-нибудь с сиденья и не удариться о что-нибудь. Найдя под передним сиденьем часы, Кирилл известил меня, что уже десятый час. — Ого, — удивилась я тому, как быстро пролетело время. Впрочем, учитывая, что когда мы приехали к дому, уже начинало темнеть, вдобавок к этому мы тут были заняты делом, приносящим немалое удовольствие. И, кажется, мы им маленько увлеклись. — Теперь я вообще не хочу идти, — улыбнувшись, заявил брюнет, и я с изумлением посмотрела на него, после чего рассмеялась, вороша его волосы. — Я тоже не хочу, — поймав момент, когда парень нормально уселся на сидении, я улеглась к нему на колени и озорно улыбнулась. Кирилл нежно провёл пальцами по моей щеке и спустил руку на моё плечо, еле касаясь пальцами шеи. Было щекотно и приятно одновременно. Неожиданно брюнет с шумом вздохнул, я вопросительно взглянула на него. — Что-то не так? — Да я вот думаю, как быть с твоими родителями. За время общения с ними я понял, что мама у тебя старой закалки да ещё и такого нрава, — говорил он, — будет сложно объяснить ей всё. М-м-м… Ладно, придумаем что-нибудь. — Мама у меня хорошая, — начала я вдруг, сама того не ожидая, — но когда дело касается парней, она очень строга. Она не была против Вовы, потому что лично познакомилась с его мамой, поспрашивала у неё всё, что можно было о её сыне, и только тогда позволила мне встречаться с ним. И то, условие поставила: никаких особых нежностей, пока институт не закончу. В школе… В школе она мне не позволяла вообще общаться с мальчиками. Мол, юная, головы на плечах своей нет, да и маленькая для отношений. В итоге теперь этот парень в Москве, учится на инженера, успел стать лауреатом, работает, и мама часто припоминает мне, что я такого парня упустила, хотя сама была против него, — пока я рассказывала, перед глазами мелькали картинки из воспоминаний. Столько слёз было пролито, а сколько было ссор! Кирилл слушал внимательно, немного хмурясь. Его рука не перестала нежно поглаживать возле ушка и по шее. Сказав в конце моего рассказа: «Да, весело», — парень озадачено посмотрел на меня, затем в окно автомобиля и выдохнул, качая головой. А я лежала у него на коленях и мне было интересно, что за мысли в его голове, придумывает ли он что-то касательно ситуации с родителями или меня. Через пару секунд парень опустил свой взор на меня, улыбнулся, взъерошил мои волосы, на что я недовольно промычала, и сказал приводить себя в порядок. Мне хоть и не хотелось, но я понимала, что надо. Поправив на себе одежду, волосы, я взглянула на брюнета, он как раз тоже закончил приводить свой внешний вид в порядок и посмотрел на меня. — Ну что, пошли на растерзание? — весело спросил он, что я чуть воздухом не поперхнулась. — Что-то как-то не хочется, — я с недоверием покосилась на парня, пока тот улыбался, а в его глазах плясали искры. Я диву давалась: там, значит, ждут возвращения моего разъярённые родители, которые наверняка против наших отношений и которые будут делать всё, чтобы мы расстались, а мой ненаглядный сидит и радуется. В такой ситуации только одна мысль в голову лезет: этот тип — ненормальный! Собрав все свои вещи, мы с Кириллом вышли из автомобиля и не спеша направились домой. Первым делом было решено пойти ко мне. Парень побаивался меня отпускать домой одну и решил идти со мной. Пока мы добрались до двери квартиры, в которой я жила, мои ноги стали подкашиваться, а внутри вновь появились тревога и страх. Брюнет и сам заметно напрягся. Это я поняла по тому, как он крепко сжал мою ладонь в своей руке и с хмурым выражением лица смотрел на дверь. Выдохнув, Кирилл нажал на звонок. За дверью послышались шаги. Сердце в груди сжалось до боли, когда дверь открылась. В дверном проёме стояла мама, и её сердитое выражение лица не сулило нам добра. — Добрый вечер, — кивнул мой парень. Мама окинула нас хмурым взглядом и усмехнулась. — «Добрый», говоришь? — она сложила руки на груди и в упор смотрела на Кирилла. — А чего нет? — спрашивал в свою очередь он. — Ваша дочь защитила курсовую работу на «отлично» — это разве не повод для радости? — Единственное, и то, умудрилась сбить хорошее настроение своим поведением. «Да что я сделала-то такого?» — я опустила глаза вниз, когда мама сердито глянула на меня. «Ну начала встречаться со своим преподавателем. Так он же не сорокалетний мужик, а всего-то старше меня меньше, чем на десяток», — рассуждала я. — У меня к вам двоим разговор будет, — вздохнув, мама кивнула в сторону зала. — Разговор серьёзный и долгий. — Хорошо, — сказал Кирилл, заходя внутрь квартиры, стоило моей матери отойти от двери. Закрыв за собой дверь, я, как и мой брюнет, сняла обувь и с испугом посмотрела на него. Парень же обнял меня, как раз когда мама ушла в зал, оставив нас, и прошептал: — Всё будет хорошо, — поцеловав меня в губы, мой любимый нежно улыбнулся мне и приобнял легонько за талию. Так мы прошли в зал. Уже в зале нас поджидали мои родители. Папа сидел в кресле и, прикрыв нижнюю часть лица ладонью, посмотрел на нас. Трудно было описать его состояние: вроде бы и не злой, но и в то же время чем-то расстроенный, а мама… Ну, мама — злая, как мигера. Отчего-то создавалось впечатление, что мы с Кириллом пришли на свою казнь, где суд — это мама. «Кошмар», — ощущение было не из лучших. Морально я готовила себя к тому, что придётся крупно поссориться с родителями. «Будь, что будет!» — Ничего не хотите нам рассказать? — внезапно нарушила тишину мама, поглядывая на меня и моего парня. — А что Вы хотите услышать? — спрашивал в свою очередь мой преподаватель. — Правду. — Что ж, — брюнет вздохнул, посмотрел на меня и уверенно заявил, — мы встречаемся. — Давно? — Нет. — И зачем вы начали встречаться? Я опешила и с недоумением посмотрела на маму. — А разве встречаются не потому что нравятся друг другу? — вопросом на вопрос ответил Кирилл, усмехнувшись. — И вас двоих связывают такие чувства? Ха! Чушь какая-то! — мама всплеснула руками и злее прежнего сверлила взглядом Кирилла. — Что может привлечь юное глупое создание? — говорила она, кивая на меня. — Ты наверняка навешал ей лапши на уши, вскружил голову, а она по своей глупости, как дурочка поверила всему! Мама продолжала говорить всё в этом духе, и с каждым её словом становилось обиднее и хотелось плакать. С великим трудом я сдерживала слёзы, опустив глаза вниз. Мельком я осмотрела комнату и увидела папу, тот с беспокойством смотрел на меня. Отвернувшись и от папы, я крепко сжала руку Кирилла, который горячо спорил с мамой, при этом стараясь сохранять спокойное выражение лица. — Я не позволю вам быть вместе! — в порыве злости крикнула мама. — А мы всё равно будем вместе! — сорвалась в итоге я, сделав шаг вперёд и с вызовом глянув на мать. Кажется, она едва ль не поперхнулась воздухом, возмущённая моим поведением, в то время как я считала, что делаю всё правильно. Я понимала, что её до жути злит вся эта ситуация, но, откровенно говоря, было всё равно, для меня главным сейчас был вопрос наших с Кириллом отношений. — А ну быстро в свою комнату и не высовывайся оттуда, — с горечью и злостью в голосе произнесла мама тише. Мне казалось, что она вот-вот заплачет, и от этого стало стыдно. Только даже несмотря на это, я всё равно хотела доказать ей, что ничего страшного в наших отношениях нет. Не зная, стоит ли слушаться её или остаться здесь, я растерянно посмотрела на родителей и своего брюнета; парень легонько улыбнулся мне и тихонько сказал: — Иди к себе, — и его рука крепче сжала мою. В волнении я кивнула и нехотя отпустила сильную крепкую мужскую руку, осторожно шагая мимо мамы в свою спальню. Стоило мне закрыть за собой дверь, и вскоре мама снова стала беседовать с Ордой. В конце их «милой» беседы я слышала громкие ругательства со стороны мамы и как разговаривал с ей на повышенных тонах мой парень. Завершилось всё громким криком мамы: «Уходи и не подходи к моей дочери ни на метр!» и ответом Кирилла: «Вы мне не указ!» Далее хлопнула входная дверь квартиры и наступила тишина. Сколько времени прошло? Минут десять? Полчаса? Не знаю. Все мои тревожные мысли по поводу разговора матери и Кирилла прервал стук в дверь и строгий женский голос: — Ангелина, нужно поговорить. Выйди из комнаты. Я тебя жду. Я знала, что когда выйду к матери, она не погладит меня по головке и не скажет ласкового слова. Мне будет выговор. Причём жёсткий, беспощадный. С великим нежеланием я вышла из своей комнаты и увидела сидящих на диване своих родителей. Отец приобнимал маму за плечи и тихо что-то ей говорил, в то время как мама смотрела на стакан с водой, что стоял на столе. Услышав мои шаги, родительница медленно повернула голову и устало окинула меня взглядом с ног до головы. — Явилась. Ну, сядь. Что как неродная стоишь вдали? Или этот Кирилл тебе уже всех нас успел заменить? Я ничего не ответила. Лишь молча прошла к креслу и уселась в него, думая о том, что мама явно перегибает палку. В зале повисла тишина. Мама долго смотрела на меня, а я спрятала руки между ног, внезапно вспомнив о том, что совсем недавно произошло в машине. Опустив голову, я слабо улыбнулась. Сейчас я радовалась, что за распущенными волосами никто из родителей не видит моего смущённого счастливого лица в такой момент. — Зачем он тебе? — слабым голосом спросила мама, разрывая повисшую тишину. Я подняла голову и с непониманием взглянула на неё. Родительница тяжело вздохнула и, подперев под щёку руку вновь задала вопрос, — зачем он тебе? Этот Кирилл. Я пожала плечами и тихо ответила: — Я люблю его. — Какая любовь, Ангелина? Что ты в ней понимаешь? — Мам, вообще-то мне уже не пять лет давно, — спокойно говорила я, думая, как бы осторожно объяснить маме, не задев, не обидев её, что я уже взрослая девочка и вполне могу сама решать, что делать со своей жизнью и с кем её делить. — Мне уже скоро двадцать, а это ни много, ни мало, но уже говорит о том, что я взрослая… — В каком месте ты взрослая? — сорвалось с языка мамы. Она смотрела на меня с неким разочарованием, обидой. — А что, не видно? Разве ни о чём не говорит моя самостоятельность? Я ведь ещё подростком была, когда вы с папой оставили меня одну дома, а сами стали уезжать зарабатывать. Разве это не говорит о взрослости? А то, что я учёбу всегда сама тянула? А то, что я сама училась готовить сложные блюда, чтобы вас радовать? Мам, я хоть где-то подвела тебя? — склонив голову набок, я ожидала ответа. — И ты считаешь, что твоя взрослость выражается и в том, что ты стала встречаться с мужчиной, который чуть ли не на десяток старше тебя? — мама недовольно хмурилась, и лишь папа сидел рядом с ней и молча слушал наш разговор. Отчего-то он не хотел вмешиваться. Видимо, зная характер своей жены, решил лучше помолчать до поры, до времени. — Я считаю, что вполне могу решить, с кем мне быть, кого любить, — пожала я плечами, чувствуя внутри себя нарастающее волнение. — Да что ты? — мама хлопнула в ладоши и усмехнулась. — Ты погляди на неё… Совсем распустилась. — Мама, мне скоро двадцать, и ничего страшного нет в том, что я встречаюсь с Кириллом. — Скажи честно, он заставил тебя? — Что? — внезапный вопрос мамы сбил меня с толку и сильно шокировал. Я просто задыхалась от того, что она смеет так думать. — Кирилл порядочный парень! Он не пошёл бы на такое! — встала я на защиту своего брюнета. — Я люблю его! А он любит меня! И мы были счастливы, пока не устроила этот концерт! — Да как ты смеешь повышать на свою мать голос?! — вскрикнула мама, ударив по подлокотнику кулаком. Её лицо исказилось от злости, а сама она напряглась и, казалось, была готова запустить в меня чем-нибудь. — А хватит за меня решать, с кем мне быть! — я вскочила с кресла. — Хватит вмешиваться в мою личную жизнь! Сказав это, я резко развернулась и направилась в свою комнату. Слёзы хлынули из глаз, и я хотела как можно скорее спрятаться в своей комнате, закрыться и пробыть там в одиночестве. Мама кричала мне вслед, но я слышать её не хотела. Я была очень зла на неё и обижена, хотя отчасти понимала и её чувства. Сейчас, больше всего на свете, я хотела, чтобы мама поняла меня и пошла навстречу, только вот я знала, что она нескоро успокоится. Не помня себя, я влетела в комнату, где поспешно закрылась и легла на кровать. Укрывшись с головой одеялом, я уткнулась в подушку и зарыдала горькими солёными слезами. Прикрыв нижнюю часть лица, я крепко прижала ладонь к губам — я так сделала, чтобы никто не слышал мои громкие завывания и, вроде, я их неплохо скрыла. Прорыдав полночи, я крепко и долго спала, аж до самого обеда. А проснувшись, так не хотела выходить из своей комнаты, но понимание, что кушать охота, заставило меня покинуть пределы спальни и выйти на кухню. Там в полной тишине сидели родители. Папа был сонным и лениво размешивал чай в кружке, у мамы под газами были синяки, сама она была уставшая и не выспавшаяся. Поприветствовав семью кратким «привет», я достала из холодильника апельсиновый сок, захватила на обратном пути пару кексов, что лежали в вазочке. — Не позавтракаешь с нами? — тихо спросил папа. — Я не особо голодна, — спокойно ответила я и ушла обратно к себе в комнату, заметив, что мама даже не посмотрела на меня. С того дня мы с ней сильно отдалились друг от друга. Почти не разговаривали. Если разговоры и были, то часто они перерастали в ругань, а всё лишь из-за того, что я собиралась на улицу либо в магазин, либо встретиться с одногруппниками. Папа всячески старался смягчить гнев своей супруги и помирить нас, но мама лишь больше гневалась и кричала, что вовсе закроет меня в моей же комнате, а потом стала грозиться, что заберёт мои документы с института и заберёт в другой город, дабы я была под её постоянным присмотром. На это всё я в ответ говорила, что ничего у неё не выйдет, потому что я собираюсь остаться здесь, в этом городе. Вот такой настал в семье разлад, и во всём была виновата моя любовь к Кириллу, который не забывал меня и писал SMS-сообщения или звонил поздно ночью. Мы подолгу разговаривали о чём угодно, только не о проблемах, которые не позволяли нам встретиться и увидеть друг друга, коснуться. «Скоро увидимся», — говорил Кирилл нежно. «Конечно, скоро», — улыбалась я, разглядывая потолок и представляя, как долго мы будем в объятьях друг друга, когда наступит это «скоро».