Халява, приди!

Ругань, громкий хлопок дверью в свою комнату, а потом игра в молчанку с родителями — и так каждый божий день. Вот и в очередной раз, закрыв за собой дверь в комнату, я плюхнулась на кровать и от злости запустила в стенку плюшевого зайца, который лежал у подушки и весело улыбался. Меня бесило до невозможности, что мама решила держать меня под жёстким контролем, о чём, собственно, и сказала ей открыто. Конечно, она разозлилась, услышав моё чистосердечное признание, и пригрозила ремнём и перевоспитанием. «Раньше надо было!» — крикнула я на это и закрылась в своей комнате. Сейчас я лежала и мечтала о том, чтобы свалить куда-нибудь из этого дома. Хотелось сбежать и не возвращаться, пока эта ситуация не сгинет. В голове даже крутился план, как это можно сделать. Я представляла это так: ухожу я из дому, типа в магазин или куда ещё, а сама сбегаю к знакомым или одногруппникам, где пару дней перебиваюсь как-то и потом нахожу съёмную квартиру, работу. А дальше по ситуации. Возможно, со стороны это звучало легкомысленно, глупо, но я хорошо всё продумала на самом деле. С шумом вздохнув, я глянула на время и удивилась — я лежу тут уже три часа с лишком. — Мда… — с усмешкой я поднялась с кровати и прошла к окну. Распахнув его, я высунула нос наружу и с блаженством вздохнула: в воздухе пахло свежестриженным газоном. Не знаю почему, но мне нравился этот запах. — Какой вид, — услышала я со стороны и резко обернулась; на балконе слева стоял до боли знакомый парень, который нежно улыбался мне. — Кирилл! — радостно воскликнула я, широко улыбнувшись, и тут же спохватилась, что родители могут услышать. — Ой… Брюнет рассмеялся, и у меня на сердце разлилось тепло. Мне так этого не хватало! — Как ты? Чего грустишь? — зелёные глаза внимательно смотрели на меня. — А чему радоваться? — горько усмехнулась я и облокотилась о подоконник. — Мама под жёстким контролем держит, перевоспитывать хочет, только поздно спохватилась. Бесит всё. Надоело. Застрелиться проще. — Вот давай без этого? — Кирилл выставил ладонь правой руки на меня, как бы останавливая. — Ты мне живой нужна. — Вот сдалась я тебе? — слетело с языка. Парень удивлённо посмотрел на меня. — Раз уж прицепился и хвостом везде ходил, добиваясь своего, значит нужна? — А мы долго вопросом на вопрос беседовать будем? — заметила я и улыбнулась, брюнет тоже улыбнулся и пожал плечами. — Как знать? — Ну вот, — фыркнула я наигранно, — опять! Рассмеявшись, мы с Кириллом ещё долго стояли так и разговаривали. После встречи с ним и беседы мне стало заметно легче. Будто приток какой-то светлой энергии обволок меня, приятно разливаясь по телу, забирая все переживания, все плохие эмоции. На улице уже был поздний вечер, когда Кирилл решил отправить меня на кухню. Видите ли, похудела больно. Впрочем, хоть я и упрямилась, но правоту понимала его — я действительно сбросила несколько килограмм со всей этой суетой. Мало было курсовой работы, так ещё мама решила сделать «весёлой» мою жизнь. — Завтра поздно вечером буду, на работе аврал, — говорил парень, — потом давай опять так увидимся? — Конечно, — согласилась я, — буду ждать. Напоследок Кирилл улыбнулся и прошептал так, чтоб мне было слышно: — Я люблю тебя. Сердце застучало быстрее, стало приятно и теплее от таких слов. — И я тебя люблю. — Шуруй, малыш, а то до голодного обморока недалеко. — Ла-адно! Распрощавшись со своим любимым соседом, я прикрыла окно и собралась идти на кухню — надо было обратно пополнять свой вес, а сделать это можно только на кухне у плиты и холодильника. Ну, ещё порыскав в шкафчиках, можно было что-нибудь, но у холодильника лучше. Нышком покинув пределы своей комнаты, я осмотрелась — родителей не было дома. Это меня обрадовало, и теперь, в приподнятом настроении, я смело шагала на кухню, где уже с превеликим удовольствием сварила макароны-ракушки с сосисками и аппетитно накушалась этим, хорошенько заправив всё кетчупом. Далее я быстро помыла за собой посуду, пока кипел чайник, ну, а после сделала себе кофе и пару бутербродов с чем ушла к себе в комнату. Ушла как раз кстати — вернулись родители. Я закрылась на ключ и осторожно прошла к кровати, поставив на тумбочку кружку с кофе и бутерброды. Только сейчас я подумала над тем, что надо было взять для них тарелку, но нет же! Зачем? — Опять она закрылась? Да что это такое! — услышала я вдруг за дверью голос матери, и, судя по нему, она была очень недовольна этим. А что я? Я ничего. Меня всё бесит, бесят эти разговоры, то, каким стало отношение матери ко мне. Так хотелось, чтоб всё стало, как прежде, но где-то внутри себя я понимала — если мы с мамой вновь начнём общаться как раньше, то всё равно не будем уже так близки. — Плохо дело, — пробормотала я и включила ноутбук. — Какой бы фильм глянуть? Хочу что-нибудь романтичное… — усевшись на кровати, я положила свою технику напротив себя, включила фильм, взяла кружку с кофе и бутербродами и уставилась на экран. Так и прошёл вечер. За одним фильмом пошёл второй, потом третий. После меня настиг сон.

***

Который вечер мы с Кириллом виделись из окон наших квартир, беседовали так, но одинаково нам не хватало прикосновений друг к другу. Хотелось не только слышать, видеть, но и коснуться, провести руками по телу, заключить в объятья, поцеловать в губы. Увы, по-другому никак не получалось. К тому же, мама и вовсе перестала общаться с Кириллом, как тот не пытался поговорить с ней. Это огорчало, но надежду мы не теряли — вдруг в один момент мама решит сдаться и прекратит эту войну с нами? Мечты, мечты… Я сидела в зале и смотрела телевизор, когда из спальни вышел папа и на лестничной площадке послышались два громких голоса, их я узнала сразу — мама и Кирилл. Разговор их был на повышенных тонах, пока родительница с ругательствами не зашла в квартиру, громко хлопнув за собой дверью. — Какая наглость! Неуважение! — причитала мама, залетая в зал, как мигера злая. Я лишь закатила глаза и крепко сжала телефон в руках. — В чём дело? — устало спросил отец — его эта война уже порядком достала, как и нас с Кириллом. — Всё прекрасно! — фыркнула мама. — Просто меня оскорбили! — Кто? — удивился папа, изогнув брови. — Сосед! — у мамы было такое выражение лица, словно она ждала поддержки от своего супруга и разборок с таким кошмарным соседом, как Кирилл. — Может, ты просто накручиваешь себя? — вздохнул папа. — У тебя ведь бывает такое иногда. — Хочешь сказать, что я полная дура? — в негодовании спросила мать и развела руками в стороны. — Нет, конечно! — спохватился отец, всплеснув руками. — Ну-ну, — закивала мама недобро. — А ты? Как ты вообще умудрилась связаться с этим человеком? — тут же обратилась она ко мне и села в кресло. Я молчала. — Любит она… И какая тебе перспектива быть с преподавателем? У него же зарплата маленькая! — Это здесь причём? — не понимала я, уставившись на женщину, как баран. — При всём! Он же не обеспечит, не защитит! Он же зелёный ещё! И на сколько он старше тебя? Да куда тебе, молодой? «Какая разница? Не на двадцать лет же старше! Хотя и такое есть», — рассуждала я про себя, выслушивая лекции матери о том, что он мне ничего не даст, поиграется да бросит, и в целом — это никчемный человек с неблагодарной и малооплачиваемой профессией. Мама всё шла по кругу, каждый раз спрашивая: «Что молчишь? Нечего сказать? Потому что понимаешь мою правоту?», тем самым раздражая меня и выводя из себя. Я на всё отвечала. Сначала спокойно, потом чуть повысив тон, сквозь зубы, а под конец уже что я, что мама орали друг на друга. Закончилось всё тем, что я с криком: «Сама-то замуж вышла в восемнадцать и родила к окончанию техникума, ещё что-то про меня говоришь!» — сбежала к себе в комнату со слезами. Я видела, что и мама была в слезах, но извинения запихнула куда больше. Она меня не понимает. И с каждым разговором мы становимся всё дальше и дальше. Мои нервы были на пределе. Да и не только мои. Я лежала на кровати и истерила. Достало. Как же всё достало! Проще сдохнуть, чем так жить! И плевать на всё и всех. Что будет, то будет. Голова уже жутко болела от рыданий, болело и горло. Пока у меня была истерика, я расцарапала себе руки, на плечах виднелись следы от впивающихся не так давно длинных ногтей, под которыми была свежая алая кровь. Я уже не рыдала. Лежала себе, свернувшись калачиком, и пустым взглядом смотрела куда-то, не то на стену, не то на стол, шкаф. Веки были тяжёлыми, сама я — будто обезвожена. Неизвестно, сколько я так лежала, но очнулась со звонком мобильного телефона. То звонил Кирилл. Чего-то испугавшись (сама не знаю чего), я резко поднялась на локтях, растерянно осмотрелась по сторонам и взяла телефон в руки, едва не выронив его. — Д-да? — Привет, Ангелок! — услышала я бодрый голос любимого. — Ты как? — Пойдёт? — неуверенно ответила я тихим голосом, это Кириллу не понравилось сразу же. — Что случилось? — Всё то же… — Я слышал крики ваши, — заметил он. — Тогда зачем спрашиваешь? — повысив голос, спросила я, чувствуя, как слёзы нахлынывают вновь. — Выйди к окну, пожалуйста, — сказал мягко парень и отключился, а я вспомнила, что мы как обычно хотели так увидеться. Как ошпаренная, я подскочила с кровати, представляя, какой у меня ужасный вид. Запустив пальцы в спутанные волосы, я взглянула в зеркало и ужаснулась: такой страшной я себя ещё не видела. Понимая, что Кирилл ждёт, я выдохнула и подошла к окну. Я тихо открыла его и осторожно выглянула — на балконе уже стоял Кирилл. Бледно-розовая рубашка на нём была расстёгнута, синие джинсы держались без пояса на бёдрах, открывая взору чёрные боксёры. Картинка была ещё та. Я себя постыдилась даже на его фоне. До последнего я думала взять и привести себя в порядок, пока парень не видит меня, но именно в последний момент он взглянул на меня и нежно улыбнулся. Бо-оже, я таю. Этот взгляд! — Ну-с, что делать будем, Ангелок? — вдруг спросил Кирилл, в его глазах читалась грусть, сам он выглядел измотанным. — Не знаю, — призналась я честно и запрыгнула на подоконник. — Хотела бы я сбежать. — Это не выход, — усмехнулся мой сосед и потёр кулаками глаза. — Знаю. Но, а вдруг? — Маловероятно. — Но шанс есть? — Разозлишь свою мать вовсе. — Хуже некуда. Немного помолчав, брюнет стал расспрашивать о моих планах побега, и я, конечно, рассказывала ему, что хотела делать, как бежать думала, к кому и куда, на последнее Кирилл подозрительно посмотрел на меня, покачав головой. «Чего придумала?» — «А что делать, если это всё раздражает меня?» — «И другого выхода нет?» — «Не знаю…» Парень вновь качал, потирая виски — он тоже устал от всего, и мне казалось, что я чувствовала его состояние. Как бы это сказать? Словно мы одно целое? Возможно. Иначе было трудно описать. — Хочу к тебе, — грустно сказала я и склонила голову набок, парень печально улыбнулся. — Иди сюда, — проговорил он, поманив рукой. Казалось бы, в шутку, но меня озарила безумная мысль. Я взглянула вниз, прикинув, какое расстояние от окна до асфальта и есть ли шансы приземлиться удачно, минимум повредив свои конечности, затем осмотрела стенку, что была между мной и Кириллом и увидела выступы. — И что это глаза твои так загорелись? Что придумали тараканы в твоей голове? — заподозрил Кирилл неладное, сощурясь, я же взглянула вниз наискосок и протянула «ну». — Ангелина, ну-ка колись! — Давай я перелезу к тебе? — милая улыбка, кокетливо хлопнуть ресничками — так я надеялась смягчить реакцию своего соседа, но тот в ужасе воскликнул: — Чего-о?! С ума сошла? — Возможно, — согласилась я, — но я хочу к тебе. Сам виноват! Не надо было очаровывать меня! Теперь мучайся! — не знаю, не понимаю к чему я так сказала, зачем, но знала одно — то крик души. Брюнет с выпученными глазами смотрел на меня, запустив пальцы в пушистые, растрёпанные волосы. — Если что: у меня в рюкзаке сложено всё, что нужно. И документы, и кошелёк… — Так ты на полном серьёзе бежать хотела?! — казалось, удивляться было некуда уже, но Кирилл находил куда. — Ну да, — я пожала плечами и мило улыбнулась, — а ты думал, шутила? Тут мой любимый с размаху ударил себя по лбу и мгновенно зашипел от боли — сил немного не подрасчитал. Я поморщилась и настороженно спросила, в порядке ли он, на что парень ухмыльнулся и закивал головой. Несколько секунд мы молчали. Эти секунды были мучительны. Меня пугала задумчивость Кирилла, его молчание. Я очень боялась услышать слова о расставании, ведь он мне стал так дорог! Просто не передать, не объяснить мои чувства к нему, которые переполняли меня. Он вздохнул, и сердце забилось скорее. Стало страшно. — Давай. Было неожиданно услышать лишь одно слово с его стороны, я удивилась и посмотрела на парня. — Хватай свой рюкзак и лезь ко мне. Буду ловить, — пояснил Кирилл, улыбнувшись, а я некоторое время ещё посидела на подоконнике и потом, как ошпаренная, спрыгнула с него и помчалась доставать рюкзак из шкафа. Накинув его на плечи, я подлетела к окну и выглянула: брюнет был на балконе и ждал меня. Выдохнув, я сперва села на подоконник, а затем аккуратно встала на него ногами. Немного пошатнулась и зажмурила глаза от страха. Кажется, я забыла, что боюсь высоты. — Геля, не бойся, осторожно ступай и затем хватайся за ту железяку, — говорил Кирилл, указывая на ту самую железяку. Для чего она служила? Чёрту одному ведомо, но она была как раз кстати. Ухватившись за неё, я наступила на какой-то выступ в стене и почувствовала, как сыпется песок и мелкие камешки из-под этой железяки. — Я упаду. Она сыпется. Твою мать! — тараторила я испуганно. — Всё нормально. Лезь дальше, — спокойно уверял Кирилл, поглядывая, как я стою и держусь. — Смотри, возьмись там, а ногу передвинь дальше и поставь рядом левую. И не надо так смотреть на меня! Сама пожелала! Вот теперь вперёд и с песней, — ворчал он на меня, стараясь спрятать волнение куда подальше. Я же, бурча, о том, какой он нехороший, слушалась и перебиралась дальше. Раз пять я чуть не оступилась, три — промахнулась мимо выступов, за которые надо было держаться, чуть не упала по неосторожности и глупости — два раза, итого: десять грёбанных раз я едва не распрощалась с жизнью. — Так, хорошо… — Кирюш, я больше не могу! — заканючила я, на что парень скептическим взглядом посмотрел на меня, изогнув брови. — Издеваешься? Тебе шаг — и одной ногой ты на моём балконе. — Я устала! И шагать далеко! — Прекращай, осталось чуть-чуть. Шагни. — Нет. — Кому говорю? — Сам иди! — Ногу в сторону. Я замотала головой. — Ангелина. И снова замотала в знак протеста, мол, тебе надо — сам и иди, но Кирилл в этот момент пригрозил уйти с балкона, если я буду продолжать «кукситься», как он сказал, увы, пришлось на свой страх и риск повиноваться и правую ногу выдвинуть к нему навстречу. Парень живо схватил за щиколотку, придавливая ногу к периллам, да так, чтобы мне не было больно. — Хорошо, теперь осторожно перебирая руками, передвинься ближе и подай мне правую руку, — говорил мне дальше сосед, постепенно подняв руку на ноге до колена, а вторую приготовив, чтобы схватить мою ладонь. Я же максимально аккуратно делала всё, что было сказано. И вот, наклон, рука вперёд — хоп! — поймал. А дальше, на счёт три резкий толчок от стены, и мой полёт на преподавателя. Мы лежали на балконе и обнимали друг друга, не веря в то, что спонтанная задумка воплотится так успешно в реальность.