Халява, приди!

«Всё плохо. Всё очень-очень плохо!» — в панике размышляла я. В правой руке я вертела ручку. Вы даже представить себе не можете, как мне хотелось запустить ею в этого… Кирилла Филипповича! Я тут, понимаете ли, сижу, вспоминаю материал, который учила, стараюсь подглянуть в телефон, куда ещё вчера скинула свои шпаргалки, а этот тип всё смотрит на меня. Ну вот опять. Прикрыл своё лицо так, что сразу и не поймёт никто, что он в мою сторону смотрит своими хитрыми зелёными глазами. Зараза. Отвернись. Между прочим, прямо перед твоим носом в наглую списывают. Вдруг со стороны послышался шорох. Я обернулась и увидела, что троечник уже написал и пошёл сдавать. Нет, ну, где справедливость?! Я вас спрашиваю, люди! Где-е? Олежа ведь всё слизал с Интернета, и никто не заметил, что было весьма сложно. Телефон-то потихоньку перекочевал с колен на парту. Шумно вздохнув, я украдкой воспользовалась возможностью достать телефон из кармана и, стараясь придерживаться печального выражения лица специально для моего соседушки-деспота, стала рыскать среди шпаргалок. Чёрт, до сих пор не верится, что этот тип — мой сосед и преподаватель. Ещё и зеленоглазый брюнет, что редко встречается. Даже очень. А ещё мне очень понравился его прикид: чёрная рубашка, поверх которой был накинут серый жилет, и серые брюки. Всё было чисто и выглажено. Да уж, хоть и скверный этот тип, но вкус у него есть. Да и часики чёрные с оранжевой окантовкой ничего так… О! Нашла! Вот он ответ на вопрос! Быстро пробежав глазами по тексту, я заблокировала телефон, спрятала в задний карман джинсов и, слишком громко выдохнув, нахмурилась и приступила писать. На миг я заметила, что этот Кирилл Филиппович смотрит на меня. Так и хочется сказать: «Что зыришь, а? Что тебе надо, а?», причём во рту держать надо какой-то тонкий маленький прутик, засунуть руки в карманы, ноги в виде колеса сделать и, словно ты гопник, вот так подойди. Не забыть ещё про акцент. Фыркнув, я показала преподавателю язык, пока Олежа пытался ему что-то отвечать и как-то выкрутиться. По глазам увидела, что сосед мой, мягко говоря, удивился такому поведению. Не, ну друг, сам виноват. Бесишь ты меня. «Мне вот интересно, а как ему сдавать-то буду? После моих выкрутасов-то», — спохватилась я, притормозив писать тирады и глянув в окно. Кстати, о нём: вот и вариант нашёлся, как не сдавать экзамен. Хоп — и выпрыгнул из окна. И свобода. После я медленно перевела взгляд на стенку, примерно размышляя, какой она толщины, и что будет, если я с разбегу побегу в неё: прошибу, как в этих фильмах или мультфильмах? Горько усмехнувшись, я поняла — спасения мне нет. Хныкнув, я принялась отвечать далее на вопрос в билете. Блин, вот понёс же меня чёрт к окну с зачёткой звать халяву! Где-то через полчаса, а может и чуть больше, наша заведующая отделением окинула взглядом аудиторию и стала спрашивать, кто готов. Конечно, все молчали, а в это время нашего Олега отпустили домой с пересдачей. Нет, ну этот деспот издевается! Не его студенты, а он тут задает кучу вопросов, словно на допросе каком. — Так, ну неужели больше желающих нет? — улыбнулась Инна Николаевна, поправляя свои короткие милированные кудрявые волосы. Кстати, нашей завотделением всего-то двадцать пять лет. Пришла к нам работать после выпуска из какого-то колледжа и её отправили в кабинет заведующих других отделений. Посадили за стол, дали компьютер, дали две специальности, за которыми она должна присматривать и всё. И теперь она уже почти два года с нами. Во-от. — Как насчёт того, чтобы пойти по списку из присутствующих? — предложил как ни в чём не бывало Кирилл Филиппович. О, нет! Не надо! Я ж первая получается… Тряхнув головой, я с усердием принялась писать дальше свою тираду, что и заметил этот деспот. — Итак, — он взял в руки лист со списком нашей группы и стал быстро пробегаться глазами по фамилиям. — А давайте с конца списка? — сказала вдруг Инна Николаевна. — А то постоянно с первых начинаем, — после она взглянула на второго троечника и вечного прогульщика Аркадия. Тот же замахал руками и, широко улыбаясь, стал протестовать. А мой соседушка с неким разочарованием смотрел на фамилии внизу. Смотрел долго, пока не кашлянул. — Ну, давайте, — пожал он плечами, безразлично глядя в окно. Я вздохнула с облегчением: слава Кикиморе! Тут же наша завотделением стала не спеша перечислять фамилии оставшихся семерых человек, пока не нашёлся смельчак из группы, который гордо пошёл к столу преподавателей и, сообщив свой билет, вопросы, стал отвечать. Я же пыталась скорее написать ответ на свои вопросы. Руки были холодными и потными, ещё и поташнивало. Вот же, надо было с утра не пирожок несчастный кушать, а плотнее что-нибудь. Чтобы хоть как-то успокоить неприятные ощущения в животе, я крепко зажала его одной рукой — не всегда, но помогает такое. А сидеть с урчащим вовсю животом я не собираюсь. Я же потом красная буду от стыда! Вдох — выдох. Я закончила писать! Только как-то дурно мне… — Так, Виноградова, давай ты иди. Готова? — осведомилась Инна Николаевна, на что я кивнула в ответ и, поднявшись со стула почувствовала, как выступил неприятный холодный пот на спине и шее, а в глазах на миг потемнело, и вскружилась голова. Эти ощущения мне знакомы. «Только не в обморок», — взмолилась я, шагая к столу преподавателей. Не успела я дойти, как вдруг ноги внезапно подкосились. Состояние стало хуже. Ничего не слыша, я грохнулась на пол. Моментами доносились какие-то приглушённые голоса, а потом я ощутила, как кто-то мягко давал пощёчины. Что-то мне подсказывало, что на деле пощёчины были сильнее, дабы привести меня в чувства. После меня кто-то подхватил на руки. «Круто, куда и кто меня несёт? .. Не могу открыть глаза… И сказать ничего не могу…» — по тому, как я покачивалась на чьих-то руках, было ясно, что этот некто шагал очень быстро. Тут я вовсе отключилась, ощущая вновь противный выступающий холодный пот на спине и слабость во всём теле. *** Очнулась я, лёжа на чём-то холодном. Открыть глаза не получалось, они как будто бы были свинцом налиты. Медленно, но верно приглушённость каких-то голосов исчезала, и вскоре я уже слышала, что здесь присутствуют две женщины, ну, если слух меня не обманывает, конечно. Попытавшись разомкнуть глаза, я поняла, что ничего не получится всё равно, но зато хоть самочувствие моё стало лучше. И ничего, что я и голоса подать не могу! Зато дышится лучше. И это плохо. Пахнет медикаментами. «Я в медпункте?» — удивилась я и еле приоткрыла глаза. Вдруг послышался шум: кто-то зашёл в помещение. — Ну, как тут наша студентка? — знакомый голос. Где-то я слышала его. А, точно, мой соседушка же. — Пока не пришла в себя, — а это уже Инна Николаевна. — А нашатырный спирт ей нюхать давали? — спрашивал он, а я кое-как взглянула в сторону взрослых, думая о том, какой же противный этот нашатырь. — Нашаты-ырь… — постаралась я подать о себе признаки жизни. Мутно, но я видела, как ко мне поспешили преподаватели: завотделением с беспокойством, а этот деспот с неким равнодушием. Эх, мог и из приличия притвориться, что беспокоится. Ну да ладно. — Ангелина, ты как? — ласково спросила Инна Николаевна и взяла меня за руку, я же натянуто улыбнулась и слабым чуть осипшим голосом ответила, что всё хорошо, на что женщина с облегчением выдохнула и улыбнулась. — Ну, слава Богу, — с заботой она коснулась моего лица и провела тыльной стороной ладони по лбу. Хм, прям как моя мама, когда я болею. — А вообще, Ангелин, надо хорошо питаться, лучше высыпаться и меньше волноваться, ясно? – ого, это из-за всего этого я в обморок плюхнулась? Задумчиво глянув в окно, я аж привстала на локтях: уже было темно. — А который час? — поинтересовалась я и, в то время как две женщины переглядывались, Кирилл Филиппович тряхнул рукой, посмотрел на свои часы и ответил: — Семь часов и пятнадцать минут. Вот тут-то меня вообще током шибануло. Я же с Вовчиком должна была встретиться в семь! Схватившись за голову, я жалобно застонала, чем испугала Инну Николаевну. Я лишь отмахнулась и успокоила её, сказав, что всё в порядке, просто обещала вернуть кое-кому тетрадь с лекциями, а этот кое-кто уже уехал в деревню. Ай да я! Ай да выдумщица! Эх, дурында я. А ведь такой важный день был! Пока я в мыслях корила себя, завотделением и врачиха отошли о чём-то поговорить, оставив меня наедине с преподавателем. Тот долго сверлил меня взглядом. — Дырку просверлите, — сорвалось с моего языка. Словив на себе теперь укоризненный взгляд зелёных глаз, я пробормотала: «Извините», поджала губы и робко стала подниматься. Голова слегка вскружилась при моей попытке сделать шаг вперёд, я пошатнулась и стала падать ровненько так, как вдруг ощутила, что меня схватили за руку и резко потянули вверх, а затем другая рука оказалась под моей грудью. Густо покраснев, я подняла свои карие глаза вверх и встретилась с испуганным взглядом Кирилла Филипповича. Ого, какие красивые глаза! И ресницы длинные такие чёрные! — Благодарю за комплимент, — усмехнулся брюнет, а я только и раскрыла от удивления. Я что, вслух сказала? — Да, — с улыбкой ответил мой соседушка. Бо-оже, как стыдно-то… — А п-поможете мне на ноги встать? — и чего волнуюсь так — не ясно. Вот так и бывает, что сам себя не понимаешь. Кирилл Филиппович кивнул и помог мне, наконец, нормально ощутить твёрдый пол ногами и уверенно встать на нём. Стоило парню убрать от меня свои руки, и в помещение зашли наши две болтушки. Почему-то стало грустно, что они зашли. Так, а ну идите, поболтайте ещё! — О, Ангелиночка у нас на ногах, — улыбнулась Инна Николаевна и подошла ко мне, потрепав по волосам. Эх! Ну вот что за милая женщинка! Я её просто обожаю. — Эй, Виноградова, домой дойдёшь сама? — врачиха сложила руки на груди и с насмешкой посмотрела на меня, я же только собралась ответить, но меня опередил Кирилл Филиппович: — Даже если не дойдет, я на всякий случай довезу её. Я взглянула на него сначала с недоумением, пока две женщины с волнением расспрашивали его, а не будет ли ему трудно, но этот деспот вежливо отвечал, что всё в порядке и ему не сложно. И меня осенило: мы же соседи! Конечно, не трудно. Вскоре, я уже и не поняла, как на мои плечи оказалась накинута моя куртка, в руках — моя сумка, а сама я шла в ногу с брюнетом, который в одной руке держал мою ладонь, а другой — придерживал меня за плечо. Сам он уже был в кожаной коричневой модной куртке, через плечо висела чёрная большая сумка под ноутбук. Так мы спустились с главного корпуса второго этажа в длинный коридор, откуда вышли в холл, а потом переступили порог и оказались на улице. Я поёжилась и вдохнула свежий аромат дождя, который, кстати, как раз шёл. Кирилл Филиппович быстро вывел меня из-под козырька института и, пробежав вместе за угол здания, мы забежали на стоянку. Весьма неожиданно для меня было то, что у этого брюнета была машина. Моя любимая причём. — Audi? — спросила я, разинув рот, в ответ соседушка улыбнулся и кивнул, открывая передо мной дверь. — Садись, — сказал он, и я нырнула в салон автомобиля. Да-а, здесь здорово, только прохладно немного. Почти сразу же за руль сел и владелец машины. Хлопнув дверью, он выдохнул, надув щёки, чем напомнил мне хомяка, завёл транспорт и посмотрел на меня. — Ну что, Ангелина? — я уставилась на него с непониманием, а уж когда он спросил: — Что будем с тобой делать? — и вовсе окаменела. — В смысле? — спросила я. — Ну, экзамен-то ты не сдала мне, - ох, ну и морда довольная же у него. Жуть. — А между прочим по тво… Вашей вине, — поправилась я, вспомнив вовремя, что передо мной хоть и сосед, но он преподаватель, а значит обращаться к нему нужно с уважением. Брюнет удивлённо изогнул брови, положив руки на руль. Теперь довольно улыбалась я и продолжала гнуть палку: - Ну, а кто сказал: «Чтоб ты экзамен провалила»? — на это брюнет сначала бегло осмотрелся по сторонам и после тихонько рассмеялся. О-ой, как это ми-ило! — И что же я должен сделать? — его явно веселит то, что я говорю. — Поставьте мне зачёт! — уверенно сказала я и со всей серьёзностью стукнула несильно по своей сумке, как бы показывая, что я негодую и требую немедля исполнить данный указ. В этот момент Кирилл Филиппович как раз переводил рычаг коробки передач в нужную позицию. Парень аж воздухом поперхнулся, услышав такое заявление. — Ну и наглость… Пристегнись, — я послушно пристегнула ремень безопасности и смотрела на то, как сосредоточился зеленоглазый на своём выезде из парковки. — Наглость — второе счастье, — развела я руками, пожав при этом плечами. Глянув в окно, я увидела, что мы выехали на проезжую часть и теперь едем вперёд. — Наглость наглостью, а экзамен ты мне, милочка, сдашь, — с усмешкой отозвался на мою великую цитату преподаватель. — А может, не надо? — как я ни старалась придать больше жалобного и невинного вида к своему облику, но ничего не помогало. — Надо, Виноградова, надо! — бодро ответил брюнет и на миг взглянул на меня. — Когда у вас практика начинается? — С… Двадцать седьмого марта. — Прекрасно. Сегодня у нас что? Двадцать третье. Вот подучишь немного и двадцать пятого приходишь сдавать. Фыркнув и сложив руки на груди, я потупила взгляд на свою сумку. Что ж, делать нечего. Придётся сдавать. — Ой, а где мне Вас искать? — немаловажный вопрос, между прочим. — Знаешь, где серверная? — Да, — кивнула я, — мне там практику проходить, — ну вот, опять эта усмешка. Ему не надоело? — Ещё лучше! — как-то весело произнёс Кирилл Филиппович. – Ох, загоняю я тебя, Виноградова-а… Я инженером там являюсь, — наконец соизволил он объяснить, а я чуть ли не взвыла: судьба, за что ты меня так обожаешь? — Отлично. Вот придёшь к девятому часу, найдёшь меня в серверной, а если нет — спросишь, где меня искать. Поняла? Нехотя я кивнула. Вскоре машина остановилась возле родного мне подъезда и, мы с брюнетом вылезли из неё. Кирилл Филиппович оказался ещё тем джентльменом: открыл дверь, впустил меня в подъезд первой, проводил до двери… Впрочем, двери наши стояли рядом. И как я раньше не замечала, что здесь он живёт? Спрашивать об этом не стала — не хотелось казаться назойливой, поэтому, поблагодарив за такую медвежью услугу, я открыла дверь в квартиру и собралась уже входить, но меня окликнули: — И ещё, Ангелина… — Да? — обернувшись, я увидела лукавый взгляд зелёных глаз и хитрую улыбку. — Ты если собираешься вновь звать халяву, то либо следи за своим халатом, либо одевайся во что-то более закрывающееся. Ох, ушки мои, ушки, что же вы так горите? Чувство, будто пар идёт из них. И лицо тоже словно огнём пылает. Чёрт! Наверняка я красная, как рак! А то и хуже… Задыхаясь от возмущения и стыда, я долго думала, что бы сказать этому негодяю. Оскорбить не получится — он преподаватель, мне сдавать ему экзамен, потом ещё и в серверной практику проходить, а на следующий год он будет вести предмет и снова принимать экзамен. Фыркнув, я сердито процедила сквозь зубы: — До свидания, — и скрылась за дверью своей квартиры. Я слышала тихий смех этого ненормального, а потом как захлопнулась соседняя дверь. Вздохнув, я скатилась вниз по двери, отложив сумку в сторону и прикрыв глаза. — Ну и денёк…