Халява, приди!

На улице светит солнышко, заметно потеплело, поют птички — красота для марта, не так ли? Красота. А я тут сижу, учу эти чёртовы билеты! Завтра идти сдавать моему соседушке, Кириллу Филипповичу, экзамен. Эх, не хочу я с ним оставаться тет-а-тет. Даже не представляете, как сильно. Так-то он вроде бы хороший, и как преподаватель, и как человек, пусть со своими тараканами в голове, но я его недолюбливаю. Ещё и эта новость из головы не выходит, что у нас преподавать будет какой-то предмет. Кажется, Инна Николаевна упомянула что-то о сетях… Мне уже не нравится это название! Шумно выдохнув, я захлопнула крышку ноутбука и нехотя встала с дивана. О, чёрт! Ненавижу это неприятное чувство, когда нога вроде бы и онемевшая, и гудит, что аж ступить невозможно. И почему мне щекотно? — Кофе, кофе… — бормочу под нос и, прихрамывая, направляюсь на кухню, где нажимаю на электрическом чайнике кнопку. Убедившись, что керамическая посудина взялась за дело, я прошла с кухни в свою комнату. На удивление, в моей комнате было довольно-таки душно, поэтому я поспешила открыть окно. Перед глазами тут же мелькнули картинки-воспоминания, как я пыталась докричаться до халявы, и как впервые встретилась с Кириллом. Ой, о чём я? Какой он мне Кирилл? Кирилл Филиппович! Мотнув головой, я, наконец, открыла окно. Приятный лёгкий ветерок мгновенно бесцеремонно ворвался в мою комнату, принеся с собою аромат свежего воздуха. Кажется, ночью вновь прошёлся дождик? Удерживаясь крепко руками за подоконник, выглядываю наружу: ну точно, вон дорожки мокрые, да и грязь видна кое-где… — Виноградова, ты снова халяву звать решила? — услышав ехидный голос со стороны, я испуганно обернулась на него — всё-таки это было весьма неожиданно. И как вы думаете, кого я там увидела? Да, чёрт побери! Это он! Кирилл Филиппович! Чтоб тебя леший за ногу цапнул и утащил во лесок куда-нибудь. — И вам добрый вечер, — натянуто улыбаюсь ухмыляющемуся брюнету и крепче сжимаю подоконник, что аж слышу хруст в пальцах. Неприятно, однако. В ответ он поднимает над своей головой кофейного цвета кружку с какими-то надписями жёлтого цвета. Нет, ну вы посмотрите на него! «Выпендрёжник», — крутится в моей голове. Внезапно для себя обнаруживаю, что у парня расстёгнута белая рубашка с тонкими серыми полосками по вертикали. — Кирилл Филиппович, а ничего, что вы в таком виде передо мной, студенткой? — пока проговаривала эту фразу, чувствовала, как мне становится жарко, и как горит моё лицо. Стыд-то какой! На миг поворачиваю голову в другую сторону, жмурю глаза и выдыхаю. Да что со мной? Оборачиваюсь и вновь смотрю на преподавателя. Этот гад стоит и ухмыляется. Знаете, меня очень пугают эти искорки в его зелёных глазах. — Я дома, так что имею право ходить в таком виде, в каком пожелаю, — улыбается он. Зелёные глаза внимательно смотрят то вниз, то вверх, и так лукаво щурятся, что у меня невольно окатывает волной дрожи. — А я смотрю, Виноградова, ты решила следовать моему совету? Честно, сначала я стояла и хлопала ресницами, не понимая, о чём он, пока не дошло. Речь ведь о моём внешнем виде. Бесит. — А я тоже дома, между прочим, — так и хочется ему какой-нибудь колкостью ответить, съехидничать как-нибудь, но на ум, как назло, ничего не идёт. А может и к лучшему? Всё-таки мне ему экзамен сдавать, да и преподавать будет. Блин, почему я не могу как Люба сказать что-либо без колебаний? Почему меня всё время что-то останавливает? Обидно иногда от этого. Эх… — Но не стоит забывать, что ты — девушка, — нагло ухмыляется брюнет и делает несколько глотков из своей кружки, после чего продолжает говорить о приличии. Господи! Ну не маленькая я! И без вас знаю, что мне стоит делать, а что нет. Прослушав ещё пару минут лекции о культурности, обязанностях девушек, прощаюсь с преподавателем и стараюсь быстрее смотаться из своей комнаты в зал, как раз кстати вспоминая о чайнике. Кажется, мне снова придётся его разогревать… *** — Этот день наступил! — раздражённо кричу на всю хату, вырубая будильник на телефоне. Ну почему всё самое ужасное случается со мной? Недовольно фыркнув, откладываю телефон куда подальше от себя и накрываюсь одеялом с головой. Не хочу идти на экзамен. Будет довольно жутко, если сегодня сдаю одна из всей группы. Печальнее на свете слова нет, чем слово «пересдача». Стянув с головы одеяло, вытягиваю руки вдоль тела и сонным, недовольным взглядом смотрю на белый потолок. Спустя нескольких минут разглядываний вновь слышу противный трезвон. Будильник, молчи, я тебе позже перезвоню! Понимая, что от такого он не замолчит, я потянулась к телефону и снова вырубила этот чёртов будильник, а затем соизволила приподняться на локтях и посмотреть в сторону окна. «Солнышко! Надеюсь, удача сегодня мне улыбнётся», — с этой мыслью я улыбнулась и нехотя стала подниматься с кровати, после чего приступила к утренним процедурам: умывание, одевание, в привидение себя любимой в порядок. Далее в моём списке следовал пункт под названием «Завтрак». Важный фрагмент моего утра ежедневно. Взглянув на время, я покачала головой: слишком долго красовалась перед зеркалом, пародируя корейскую певицу Хёну. Ну не виновата я, что у неё такие классные клипы! Да и сама она очень даже ничего. Как жаль, что я хотя бы немного не похожу на неё. «Нашла с кем себя сравнивать! — ехидничал внутренний голос. — Шуруй на экзамен уже, неуч!». Обречённо выдохнув, я со своим завтраком — кофе и парой бутербродов, расположилась в зале на диване перед телевизором. Вообще, будь тут мама, она меня бы если не пинками, то полотенцем точно б погнала из зала в кухню. Иначе «для чего ещё нужна кухня»? Вот буду работать, подкоплю немного денег, возьму ипотеку и куплю себе квартиру. Хотя бы однушку. И будет мне счастье! Буду там хозяйкой, сидеть допоздна можно будет, водить друзей к себе, сидеть с ними подолгу. А то с этими родителями… Нет, безусловно, спасибо им за всё, но я всё-таки уже взрослая, а они слишком сильно меня опекают. Даже чересчур. Вон, перед Любочкой стыдно до ужаса. Родители, такие родители. Отзавтракав, я быстренько унесла кружку и тарелку на кухню, аккуратно уложив их в раковину, и выбежала в зал, где с кресла схватила свою сумку и телефон. — О, блин, — недовольно жмурюсь и качаю головой: уже сорок минут с хвостиком. Поспешно запихнув мобильный в передний карман чёрных брюк, я выбежала в коридор, быстро надела на ноги полусапожки на небольшом каблуке, сняла с крючка свою куртку и, небрежно натянув её, выбежала из дому, заперев дверь на ключ. Вся моя дорога к институту была как в тумане. Я едва ль не бежала, чтобы успеть к девяти часам быть возле серверной. Ну, или хотя бы внутри здания. Наконец, я сумела достигнуть своей цели и влететь в него — по-другому не скажешь. Правда, я чуть не сбила какого-то преподавателя… Ну ничего! Жив-то остался. Расстёгивая на ходу свою куртку, я заскочила на лестницу и быстро-быстро стала подниматься по ней наверх. На ходу я достала телефон и посмотрела на время. Хм, а я вовремя, однако. Успела. Улыбнувшись этому, я убрала телефон обратно в карман, поставив на беззвучный режим, а затем я внезапно оказалась на нужном мне этаже возле нужной двери. «Мамочка, роди меня обратно!» — взмолилась я и, колеблясь, потянула на себя дверь. На меня тут же устремились взоры нескольких находящихся в серверной мужчин. Стра-ашно! — И-извините, — ну почему я заикаюсь всегда, когда волнуюсь?! — А не подскажете, где можно найти Филиппа… Ой, то есть, Кирилла Филипповича. — Поищи его в четыреста пятнадцатой аудитории, — отозвался лысый парень, откинувшись на спинку мягкого чёрного стула и сложив руки на груди. Типичный парень, на вид, по крайней мере, в белой футболке и синих джинсах. — Спасибо, — пискнула я и поспешила закрыть за собою дверь. Выдохнув и взяв себя в руки, я направилась к кабинету под названным раннее мне номером. Оказался он почти в самом конце коридора. Дёрнув вниз за ручку, я потянула дверь на себя и заглянула в аудиторию. — О, Виноградова, — услышала я весёлый голос. Ну кто б мог сомневаться? — Здравствуйте, — поздоровалась я, наблюдая, как Кирилл Филиппович поднимается со стула, а рядом с ним… Наша завотделением? Вот это но-омер! — Как твоё самочувствие? — ласково спрашивает она и поднимается со своего места следом за брюнетом. — Всё хорошо, — улыбаюсь я, кивая, и вновь смотрю на своего соседушку. Тот задумчиво перебирает какие-то бумаги на учительском столе, а найдя что-то нужное, подзывает Инну Николаевну. Та лёгкой и красивой походкой прошлась к брюнету и как бы невзначай коснулась его руки. Оп-па. «Чует моя женская интуиция, что нравится ей этот Орда», — думается мне. Странно, что внутри меня нарастает паника. К чему она — не знаю, не понимаю. Ну да ладно. Главное не это. Главное то, сколько мне ещё ждать в дверях, когда эти двое обсудят, наконец, эти бумаги и обратят своё внимание на меня. — Виноградова, подожди за дверью, — вдруг говорит мой соседушка. Да ну-у? Ваше королевское величество соизволило обратить своё внимание на меня, холопа? Премного благодарна! — Угу, — отзываюсь в ответ и закрываю за собой дверь. «А что, если эти двое встречаются и выпроводили они меня для того, чтобы тайком поцеловаться, обняться, там?» — посещает меня такая мысль. А что? Всё возможно. Да и смотрятся они вполне неплохо. «Ага, как же!» — язвит моё второе я. Сколько я там ждала Кирилла Филипповича? Чёрту одному известно. Но всё же он вспомнил, что его ждёт студентка. Неужели. Притворно улыбнувшись, я ещё сколько-то ждала, когда он наговорится с нашей завотделением. Незаметно я достала из кармана телефон и посмотрела на время. Аж дыханье спёрло от культурного шока. Больше половины десятого! — Ого… — сорвалось с губ моих, как мне думалось, тихо, но подняв глаза с экрана телефона на преподавателей, я встретилась с парой зелёных глаз. — Что ж, Виноградова, наверное, уже заждалась, не терпится экзамен сдать, — усмехнулся брюнет и хитро взглянул на меня вновь. Гад, ну надоел ты уже со своими ухмылками! — Наверняка, — поддержала его Инна Николаевна, а я на это чуть не взвыла — почто вы меня предаете? — Виноградова, за мной, — скомандовал Кирилл Филиппович, и я покорно последовала за ним. Путь наш был долгим — с четвёртого этажа мы спустились на первый, а оттуда в лабораторный корпус, где мы нашли свободную аудиторию и зашли туда. Брюнет ловко разложил десять билетов передо мной на столе, естественно белой стороной, и я стала приглядываться, какие же номера билетов там написаны, только вот не получилось нормально рассмотреть все из-за ворчащего и торопящего меня парня. Фыркнув в ответ, я вытянула билет и сообщила его номер. Мельком я увидела, что в билете есть два вопроса, которые были в прошлом моём билете. Да и остальные, в общем-то, помню. — Что, халява решила прийти к тебе? — Кирилл Филиппович уселся на стул и сложил руки на груди. — Всё возможно, — улыбнулась я и только собралась отсесть куда подальше, но этот вредный преподаватель с довольным выражением лица указал сесть за парту напротив него. Деспот. Волей-неволей пришлось послушаться. Итак, последний экзамен. Главное косяков не наделать! «Да прибудет со мною удача!» — слёзно думала я, принимаясь писать ответы на вопросы в билете. Сидела я долго. Взглянув на настенные круглые часы, я увидела, что те показывают двенадцать часов с небольшим. Что ж, я всё написала. Исподлобья посмотрев на преподавателя, который пальцами тёр свой лоб, я его тихонько позвала: — Кирилл Филиппович, — брюнет тут же испуганно дёрнулся и поднял на меня свои сонные глаза, — я всё. — И полвека не прошло, — пробурчал он и протянул свою руку мне. — Давай сюда. Кивнув, я неуверенно отдала ему экзаменационный лист с моими ответами и, зажав руки между ног, стала сверлить соседушку своим взглядом, в котором без проблем можно было бы прочесть, что я желаю скорее свалить из этой аудитории с хорошей оценкой. — Значит так, у меня есть пара вопросов, — парень положил листок на стол и посмотрел на меня. Ё-маё… Какой взгляд… — Угу, — только и было моим ответом на его слова, и началось. Хоть убейте, а что он там спрашивал — не помню. Не помню и того, что говорила ему, но с языка моего что-то слетало. — Зачётка с собой? — как бы невзначай поинтересовался он, с усмешкой устало глядя на меня, я же кивнула, чувствуя, как волнение растёт внутри меня, и начинает бить дрожь. Медленно я достала синюю небольшую книжку с золочёной надписью «Зачётная книжка» и протянула преподавателю. Парень же повертел её в руках, взглянул на меня, открыл нужную страницу и… — Четыре? Честно? — протараторила я, вскочив с места и принимая зачётку обратно в свои руки. — Да, честно, — устало улыбнулся Кирилл Филиппович и тоже встал со своего места. — Ура! — радостно крикнула я, подпрыгнув, и в следующую минуту сама не поняла, что и как произошло. Я обнимала преподавателя. Я висела на его шее. Твою мать. Я слишком эмоциональна. Господи… И обнимать как-то… М-м-м… Нехорошо, стыдно, а уж отлипать — как в глаза смотреть? Господи! Еле-еле собравшись с мыслями, я тихонечко отпрянула от брюнета и подняла на него свои глаза. Вот это да! Таких громадных глаз от шока я ещё ни у кого не видела. — Извините, — пискнула я, не решаясь убрать свои руки. Странное чувство. И дело не в том, что он — преподаватель, просто это как-то… Не понимаю. И сердце так бешено колотится, и эта дрожь внутри. Почему? Что это? — Да ничего, — бубнит зеленоглазый и шумно вздыхает, я же случайно скользнула руками с его плеч к груди и резко отдёрнула их к себе. — Извините, правда, просто на эмоциях… — Сказал же: ничего страшного, — вдруг как-то грубо сказал он, а заметив это за собой, кашлянул и усмехнулся, сложив руки на груди. — Любопытно знать, на что ты способна ещё на таких эмоциях. — Не знаю и знать не хочу, — тараторю и прячу руки за спиной. Мало ли чего. — Что ж, ладно, Ангелина, на практику давай к восьми часам, — с улыбкой говорит мне Кирилл Филиппович. — Поздравляю с успешной сдачей. На такие слова я заметно оживляюсь и, широко улыбнувшись, киваю. — Спасибо большое! — брюнет еле слышно смеётся. — Свободна. Иди, отдыхай. — До свидания! — на ходу хватаю сумку и куртку и вылетаю из аудитории, заметив, что парень собирает бумаги со стола и улыбается. Почему-то от этого мне ещё шире улыбаться охота. И вот, я на крыльце института. Солнышко светит, птички поют. Радостно мне — экзамен сдала!