В созвездие Скорпиона (дневник обыкновенной школьницы)

— Я люблю Вас.

— За что?

— Любовь не задает вопросов. Я подняла голову, чтобы расслышать, что она говорит. Вдруг наши губы на секунду соприкоснулись. Я замерла, стараясь как можно дольше продлить этот бесценный и долгожданный миг. А она.. не отпрянула, не оттолкнула меня, наоборот замерла, как застигнутый врасплох зверёк. Её губы, как невесомые крылья бабочки, мягкие и тёплые, еле касались моих. Тот поцелуй тогда у подъезда повторился. Не знаю, сколько бы это могло длиться, если бы я не развернулась и сломя голову не бросилась к двери, не оборачиваясь. Я даже не увидела её лица. Конечно же я боялась того, что она скажет, я даже сама не предполагала, что именно, но любое её слово после содеянного мною могло бы меня убить.

***

Меня охватывал такой ужас, я не могла даже глядеть в сторону телефона, не говоря уже о том, чтобы осмелиться позвонить. Но что же это такое? Страх? Я долго думала, но так и не смогла найти разумнее объяснение. Неужели спустя столько лет знакомствая всё ещё боюсь её? Вынуждена признать. Но чего именно я так боюсь?

***

Если бы можно было проникнуть в тайны её мыслей, чувств, желаний. Узнать, как на самом деле она ко мне относится. Ведь я никогда не знала точно, я могла лишь догадываться, всерьез она говорит или лукавит? Любит ли меня? А друг?.. и правда любит? Вот так, по-настоящему. Вдруг хотела бы любить, могла бы при любом другом раскладе вещей? А так.. дом, семья, обязательства, представления о том, что всё в жизни нужно делать только так, а не иначе. Вот так хорошо, правильно, так и должно быть. А так неправильно, так никто не делает. Любимая работа, уроки, детки, которые буквально вешаются ей на шею, обнимают, душат своими детскими поцелуями. Кто помладше, конечно, — пятые-шестые классы. Девятые уже взрослые, — умеют сдерживать свои эмоции, хотя, конечно, и те от неё в восторге. Коллеги, с которыми она дружна, директриса, с которой она в хороших отношениях и которая только успевает выписывать ей премии. И я, не вписывающаяся ни в один аспект её жизни. Ни в одном из них мне не предназначено места. А кто сказал, что я вообще должна там быть? Итак, я ей не звонила. Она звонила. Сама. Почти каждую неделю. Огонь то затухал, то разгорался с новой силой. Однажды я окончательно решила прекратить наши отношения, теперь уже точно навсегда. Но она снова мне позвонила. Как только я услышала её голос, меня тут же захлестнула волна раскаяния, заставляя устыдиться своего решения. Ведь она, мой ангел, ничего не знает о той буре эмоций, что бесконечно меня раздирают. Она звонит как ни в чём не бывало, и я снова чувствую себя злодеем. После месяцев бесплодных метаний, я наконец смирилась. Как в той книге: «Я только успела расслышать голос: ты будешь с нею всегда». Но что-то осталось и было всегда неизменным. Что-то в моём отношении к ней. Что бы ни происходило, как бы я на неё не обижалась, какое-то ядро, неизменное, крепкое как сталь, ядро любви, крепко-накрепко привязавшее меня к ней, которое снова и снова временами всплывало во мне и от которого так сладостно начинало биться сердце. Все внешние события были как бы фоном, который потом опять рассеивался. Резковатые, как бы небрежно брошенные ею слова, казавшиеся обидными, забывались, обида приглушалась, может быть оттого что я уже привыкла к её манере разговора. Каждый вечер, лёжа в кровати, я думала о ней... В каждом слове слышался третий смысл. Ядовитые словца, которыми она как будто хотела поддеть меня, подловить... забывалось, и вновь на поверхность всплывало это ядро. Я прикрывала наполненные слезами глаза и мысленно шептала: я люблю тебя, я так тебя люблю. Мне было спокойно оттого что она, пусть и через телефонную трубку, но всё-таки рядом, оттого что она всё равно не забывает обо мне. Я не боюсь её разлюбить. Я боюсь, что больше не полюблю никого. Стоило всё это пережить, чтобы потом, по прошествии двадцати с лишним лет сказать: так, как её, я больше не полюбила никого в этой жизни, ни одного человека. Нет, конечно же она меня не любит, и даже если бы она была моложе, без семьи и не настолько загружена работой, она всё равно не смогла бы полюбить женщину, потому что её природе это просто несвойственно. И ни какие средства тут не помогут, хоть вон из кожи лезь. К тому же, дело не только в этом, но и в моём характере, трудном для общежития. Она никогда бы меня не полюбила. Конечно, она ко мне привыкла, конечно, привязалась, но ведь это — согласитесь — не одно и то же.

***

Нагрузка большая, тридцать часов, почти каждый день по семь уроков. Но она справляется. Она счастлива. Разве может быть иначе? Пользуясь выражением из одного весёлого советского фильма, «бегает пыхтит» моя «бодрая старушка». Школой довольна. Работать легко и приятно. Коллектив хороший, никто за спиной не обсуждает, в душу не лезет, что бывает очень редко в учительских коллективах. Мой преподаватель по психологии говорил: «Учительский коллектив стоит на втором месте по склочности после театрального». В мои двадцать лет я все ещё не имела опыта отношений, в том числе и сексуальных. Неоднократные попытки знакомства с девушками ни к чему не привели. Дальше общения Вк дело не шло. Когда шла речь о том, чтоб встретиться, мои собеседницы сначала соглашались, потом просто пропадали. Может быть, они чувствовали мою незаинтересованность? Я не решалась им больше писать, и наше общение затухало. Да и по большей части я понимала, что не хочу отношений. Но зачем-то снова искала знакомств. Наверно, чтобы заполнить лакуну в сердце, оставшуюся после ухода Надюши. И, конечно, совершенно естественно мне хотелось отношений, настоящих, крепких, где первичны были бы чувства, а не единичная связь. После долгих самокопаний я поняла, что хотела бы всё-таки попробовать построить отношения также и с мужчиной. Мне удалось отыскать в себе и вытащить наружу те зачатки нормального, естественного полового влечения, предусмотренного природой, которые всё-таки у меня оказались. Значит, не всё ещё потеряно. Однако найти достойного мужчину в наше время ещё труднее, чем познакомиться с девушкой. Потом я просто оставила все попытки и решила, что всему своё время, если тебе суждена большая любовь, она придёт к тебе сама. Забегая вперед, скажу, что спустя еще немного времени я окончательно уверилась, что связать свою жизнь с мужчиной я все-таки не смогу... А пока в моей жизни была только учёба, тоска по дому, и надежда на скорую встречу с любимой. Каждый вечер, лёжа в кровати, я думала о ней. Ночью чувства усиливаются, в разы обостряются. И думается обо всем, и сладко мечтается. Но утро отрезвляет разум, и все ночные мысли кажутся такими смешными и наивными, что даже становится стыдно. Конечно, мысли мои о ней носили не только платонический характер, чего греха таить. Так хотелось ощущать её рядом с собой в постели, обнимать, целовать, и наконец просто любить, любить её всю безо всяких запретов и условностей. Хотя бы один единственный раз. Получить шанс выразить все неизлитые чувства языком движений, объятий и поцелуев. До полного единения тел и душ. И чтобы она меня тоже любила. Чувствовать её поцелуи везде. Засыпать вместе, чувствуя себя в надёжных любящих руках. То есть я отчётливо сознаю и понимаю, что не хочу близости ни с кем кроме неё. В этом и есть камень преткновения на пути к новым отношениям. Есть многие, молодые, красивые, но только с ней я бы хотела физического сближения. Но это ведь невозможно. И вот я резко пресекаю эти мысли, хотя бы устыдясь того, что думаю так о немолодой женщине. Ведь это уму непостижимо! Не могу отпустить эту любовь. Не могу или не хочу? Надо быть честным хотя бы перед собой. Я боюсь, я так боюсь разлюбить Надюшу, потому что боюсь не полюбить больше никого кроме нее. Боюсь быть однолюбом. Это хорошо или плохо? Боюсь представить себя счастливой с кем-то другим, боюсь привязаться к кому-то больше, чем к ней, боюсь забыть Надюшу и эту любовь. Я не хочу забывать эту любовь. Говорят, первая любовь не забывается, какой бы она не была.