В созвездие Скорпиона (дневник обыкновенной школьницы)

31 мая Последний школьный день перед летними каникулами. Мы сидим на классном часу. И в один момент рыжий мальчишка, тот самый, что когда-то довёл до слёз меня перед уроком географии, снова принялся за старое. Начал двигать парту, за которой я при этом находилась и пытался сдвинуть стул, на котором я сидела. Остальные мальчишки увидели это и начали надо мной смеяться. Мои нервы снова дали сбой, и я потихоньку закипала. В какой-то момент, не выдержав, я просто резко встала, взяла сумку и, хлопнув дверью, решительным шагом направилась к выходу. Евгения Владимировна пошла за мной. — Вернись! Я сказала, вернись! Я уже готова была заплакать. — Нет! — выкрикнула я. Она грубо схватила меня за руку и потащила в класс. Я прижалась к двери, опасаясь, что она втащит меня внутрь. Но вместо этого она притащила сюда и рыжего. Он с невинными глазками сделал вид, что ничего не случилось. После всех этих событий я вышла из класса и хотела зайти к Надюше. Я шла медленно, стесняясь. Несмело заглянула в класс, но там была уборщица, — Надюши не было. И я медленно поплелась домой. Придя домой, я была в полном замешательстве, у меня возникло дикое желание позвонить ей. Но я стеснялась. Страх подступал к горлу, я не знала, что делать. Позвонить — не могла, но и не позвонить — тоже. ...Решилась. Набираю номер. Жду. Мне ответил тяжёлый женский голос. В первые секунды я даже не поняла, кто это говорит. В телефоне голос сильно изменился. — Алё, это Надежда Юрьевна? Это Света Д. Мне сейчас так плохо! — Что случилось? — голос звучал спокойно, утвердительно, даже немного устало. — Меня Антон опять достал! Я не выдержала, хлопнула дверью прямо перед Е. В. Потом она меня по коридору бегала ловила. А он даже не извинился! Мне ужасно плохо! — я громко вздохнула в трубку. — Да не обращай внимания. Какая тебе разница? Отвлекись, слышишь? — Я сама понимаю, но не могу, не могу не расстраиваться. — Должно быть, я начала тихонечко всхлипывать, потому что Надюша сказала немного растерянно и удивлённо: — Ты что там... Плачешь? Чего ко мне не зашла? — Нет, нет, я.. вовсе нет. Не плачу. Я думала, Вас уже нет. — Не обращай внимания на всяких там Антонов, слышишь? На дураков. Если он дурак!.. Сейчас начинается лето, солнце, погляди! Всё будет хорошо! С этими словами я как-то успокоилась, хотя сердце всё ещё ныло в груди. Но уже только из-за произошедшего, а не из-за страха перед Надюшей. И это был один единственный раз, когда она так отозвалась об ученике, ни до, ни после этого я больше никогда не слышала от неё каких-либо подобных высказываний. Она могла бесконечно их критиковать, рассказывать о каждом мальчишке, какой он шалопай, что и где он разбил, сломал, с кем подрался, но она никогда не обзывала своих детей, что, например, спокойно позволяет себе другая учительница, о которой речь впереди. «Слушай, ты не можешь дать мне кого-нибудь из своих придурков, парты нужно перенести?» — так однажды она спросила у Надюши. И даже на моё невесёлое предположение о том, что по большей части мальчишек моего класса плачет тюрьма, Надюша замахала руками: «Ты что! Не говори так!» Впрочем, в некотором смысле я всё же оказалась права. Один парень был пойман за распространением и употреблением наркотиков при облаве на техникум железнодорожного строительства, куда он перешёл после девятого класса. Был суд, но от тюрьмы его «отмазали». Он расплакался и сказал, что хочет в армию, пускай из него там сделают человека. Служил в Калининграде, потом в Волгограде. Ребёнок, который с рождения от родителей не слышал ничего кроме мата, сказал им, что не хочет возвращаться домой, хочет начать новую жизнь, ведь он уже встал на путь исправления. Его отец очень плакал... Моя мама работала в этом техникуме. Там учились самые отпетые - двоечники, убийцы (один парень-наркоман зарезал свою бабушку из-за того, что она не давала денег на наркотики, предварительно по очереди надругавшись над ней со всей своей бандой. На следующий день пришёл на экзамен, его трясло, расплакался и во всём признался преподавательнице. Сел.), и прочие. Есть и хорошие ребята, но их немного. Другого моего одноклассника поймали прямо в школе: совершенно случайно обнаружили в кармане гашиш. Он сам не употреблял, но кому-то поставлял. Милицию вызывать не стали, пришла его мама, и дело замяли. Другой мальчик-второгодник, оставшись без родителей, долго бродяжничал и пил, но потом его нашла тётя и оформила опекунство. Мальчик хороший, только запущенный конечно. Учился плохо, с трудом. Но в колледже защитил диплом на «четыре» и «пять» и уже работает в Санкт-Петербурге на производстве. Да, сложный класс, сложные дети, сложные, но не глупые. Светлые головы, только вот... И каждый был одарён по-своему, в особенности девочки! Девочки — звёзды школы: конференции, олимпиады (победа на всероссийском этапе по истории), и много ещё чего. Не доставало лишь только чуткого и внимательного руководителя, который смог бы сплотить класс, в котором не умолкали страсти. Да, и пусть они не идеальны, но и я не всегда была справедлива по отношению к ним. Да чего уж теперь вспоминать... — Не грусти, слышишь? Что завтра будешь делать? Приходи ко мне в школу. Придёшь? Я была несказанно рада, и нет таких слов, чтобы описать, как сильно поднялось моё настроение. — Приду. — Придёшь? — спросила она шутливым и несколько недоверчивым тоном. — Приду обязательно! — Надюша любит порой переспрашивать несколько раз одно и то же. Когда я что-нибудь, бывает, ей говорю, она несколько раз спросит, как будто сомневаясь: «Да?» Я отвечаю: «Да». Это забавно. На этом мы попрощались, и я положила телефонную трубку. Какое-то время дрожь всё ещё не проходила. Но я была счастлива. Надо же, она даже не удивилась и не спросила, откуда мне известен её телефон.