В созвездие Скорпиона (дневник обыкновенной школьницы)

Тем временем, в новой школе мне очень не нравилось учиться. У меня полностью вылетали алгебра, геометрия и химия. Я не понимала ничего и за первый триместр у меня по этим предметам стояли жирные двойки! Вот так я скатилась... Хуже некуда! Все рекорды я побила! Целыми днями я ни с кем не разговаривала и ходила по коридорам потерянная... Я думала: «А когда-то по этим коридорам ходила Надюша и её будущий муж. И учительница биологии, уже теперь старая располневшая тётка, была против их отношений и первая подняла скандал. А вслед за ней и вся школа их осуждала». Я порывалась вернуться обратно, вот если бы... Но я понимала, что шансы мои вернуться равны примерно 00000000, 1 %. Да и с тремя двойками!! Маму мою несколько раз вызывали к директору. В первый раз в жизни!!! Только учительница английского языка мне понравилась. Я всё же решилась пойти к директрисе. Директриса у нас была новая, вернее не совсем. Эта женщина — Федотова Галина Кимовна — уже давно работала учителем биологии и была завучем по воспитательной работе. Когда выжили прежнюю директрису, написав почти всем коллективом на неё петицию, беспочвенно обвиняя во всех смертных грехах, она стала исполняющей обязанности и вот наконец с этого года после долгих уговоров заняла должность директора школы. Мне она всегда казалась хорошей женщиной: спокойная, рассудительная, невозмутимая. Забегая вперёд, скажу, что когда я закончила одиннадцатый класс, и на вручении аттестатов, когда я поднялась на сцену, то она отдала мне его и добавила: «Твой аттестат - самый заслуженный». Хотя поговаривают, что и у неё рыльце, как говорится, в пушку. Но кто из нас не без греха, у каждого свои скелеты в шкафу. Она сказала, чтобы мы всё хорошенько обдумали. Но для нас всё итак было ясно. 31 декабря Новогодний вечер. В квартире я, мама, папа и двое наших ребятишек: кот и кошка. Вдруг я решаю ей звонить! Мама говорит, что лучше звонить, чем так мучиться. Я позвонила примерно в девять часов, за три часа до Нового года. Она была рада мне, сказала, как хорошо, что я позвонила, поздравила. Она тоже меня поздравила, рассказала всякие мелочи, чем они на каникулах займутся и так далее. Я рассказала, что хочу вернуться в школу. Она ответила: «Ну, уж я тебе ничем помочь не смогу, я ведь в этом классе тем более не работаю». Я всё понимаю. Конечно, это было бы глупо. Мне было очень приятно с ней разговаривать, она не сказала ни слова о прошлом. В конце ещё раз поздравила меня с Новым годом, спрашивала, иду ли я после полуночи гулять. Я сказала, что мои не хотят. Её муж и дочь тоже не захотели. В этот момент надо было сказать: пойдём вместе? Но я не догадалась. Как говорится в народе, «умная мысля приходит опосля». В двенадцать часов под бой курантов я загадала, чтобы меня взяли в школу обратно. Девятого января мы снова разговаривали. Я сказала, что после каникул пойду в школу снова проситься. Поговорили, в общем, о мелочах, я сказала так, невзначай, что всю рождественскую ночь была в церкви. Мне кажется, кроме Бога меня уже никто не спасёт от тех ошибок, что я натворила. Говорят, что если в церкви хочется плакать, значит это хорошо. Мне хотелось плакать, но в глазах не было ни единой слезинки, зато в сердце — целое море. Я пришла в школу, сказала, что всё обдумала и хочу вернуться. До этого ходила два раза. Тогда директриса сказала: «Ну что уж поделаешь, хорошо». У неё было выражения лица, как будто масло во рту растаяло. Я её прекрасно понимаю, чего уж тут говорить. Сама виновата. Она сказала, что к ней приходила Надюша по поводу меня. Ну вот, приходила же! Она приходила замолвить слово обо мне! А говорила, что ничем помочь не может. Здесь она слукавила конечно. На следующий день после уроков я пошла к классной руководительнице и обо всём сказала, она меня внимательно выслушала и говорит: «Ну, тогда хорошо». Я забрала документы. Вечером не утерпела и позвонила Надюше. Она была рада за меня, постоянно говорила: «Поздравляю тебя. Ты и на Новый год, наверное, загадала, чтобы в школу вернуться?» Я говорю: «Да, а Вы откуда узнали?» Она говорит: «А тут и гадать не надо». Действительно. Я говорю: «Ну вот, теперь желание не сбудется». А потом Надюша говорит: «А я же ходила к Галине Кимовне, мы долго разговаривали по поводу тебя. Она говорит: «Но у меня есть все основания её не взять, вы понимаете?». Я сказала тогда, что ты очень-преочень хочешь вернуться, и на Новый год даже это загадывала и даже в церковь ходила». Когда я это сказала, она говорит: «Спасибо, что предупредили, я не знала». Так вот как раз может это и перевесило. Да, она меня выдала, но это как раз и произвело воздействие на директрису. Как я благодарна Надюше за то, что она мне так помогла. Она разговаривала с моей классной. Евгения Владимировна говорит: «У неё там конфликт был с преподавателем русского...» Вот это да! Ей всё обо мне уже доложили! Я ни о каком конфликте не знаю, а она знает! Да, твоя жизнь намного интереснее, если о ней узнавать от чужих людей. Надюша серьёзно ответила ей: «Просто та учительница не хотела ставить ей «пять», так как сомневалась в честности её знаний! А ей не нужно ничего ниоткуда списывать, потому что она сама всё знает и пишет без всяких списываний!» Она заступалась за меня как могла перед классной и директрисой. Несколько часов проговорила с одной и с другой. Для меня все эти дни новогодние были очень напряжёнными. А конфликт был в следующем: той учительнице русского языка и литературы семьдесят два года, она вылитая старушка из «Преступления и наказания», которая итак уже дышит на ладан, Раскольникова на неё нет! Одним словом, противная бабка! Писали тесты ГИА за девятый класс (какой смысл писать, если мы сдавали ГИА в прошлом году?), у меня и ещё у двух девочек единственные «пятёрки» из класса. У меня на балл больше, чем у остальных. Она заявляет мне: «Меня очень беспокоит твоя оценка. У тебя не может быть «пять». Так и в другой раз за диктант. Мне пришлось доказывать. Это было унизительно. Вернее, я ничего доказывать не собиралась, я так и сказала: «Мне нечего доказывать. Ставьте то, что посчитаете нужным, но моя совесть чиста, потому что мне скрывать нечего». Никакого конфликта не было, во всяком случае с моей стороны. Я молча её ненавидела, но скандалить не было желания. А эта старушенция, видимо, что-то насочиняла. И вот, моя математичка уже от кого-то в курсе. Таким образом, я благополучно вернулась обратно в школу. Теперь стараюсь не получать двоек и тройки свести к минимуму. Надюша ходит почти со мной не здоровается, а однажды прошла мимо и сама сказала в полушутливой форме: «Чего не здороваешься? Света... дорогая». Дорогой назвала. Сейчас она взяла неделю отпуска за свой счёт и взяла с мужем путёвку. Сейчас они отдыхают в Египте. Не знаю даже, какого числа возвращается, она мне ничего не сказала. В первый раз в жизни… Я жду её из отпуска со дня на день, чтобы снова увидеть ЭТИ глаза, ЭТУ, некогда дорогую мне, старенькую улыбающуюся мордашку, ЭТИ, некогда любящие и обнимающие меня, руки, хватавшие почти что на каждой перемене и прижимающие к своему телу. Скоро она вернётся. Но если бы мне сказали, что её самолёт разбился, я бы приняла это как должное. Двадцать первого марта Надюша пришла в школу после болезни. Я стояла после седьмого урока в коридоре и ждала её, вдруг она идёт и говорит: «Чего стоишь, меня ждёшь?» «Маме звоню», — торопливо пробурчала я. Мы пошли в класс, и снова слово за слово. Она начала собираться домой. Весна на улице, а у нас температура -23! Надюша пожалела, что не надела сегодня шапку, но повязала на голову косынку. Была смешная и действительно походила на бабушку. Я снова её проводила и, кто знает, может быть, в последний раз? Апрель Ну вот, теперь по четвергам Надюша уходит с Натальей, не думая и совершенно не замечая меня. А ведь четверг — был наш с нею день. В конце марта два мои не особо удачные стихотворения появились в журнале «Остров». В журнале, естественно, «темном». Я ничего ей не говорила от греха подальше. Теперь моя цель была хоть как-то удержаться на плаву и сдать в следующем году экзамены. Я начала, наконец, заниматься и даже записалась на подготовительные курсы по литературе. С этим вышла отдельная история. И там я встретила женщину, чувства благодарности и нежного трепета к которой меня переполняют до сих пор. Июнь Чтобы подтянуть меня по математике, мне были назначены на июнь занятия. Девятнадцатого числа я пришла на заключительное занятие по геометрии. Из Петербурга приехала в школу какая-то комиссия, моя математичка их встречала (как будто больше некому!!) Надюша увидела меня и позвала пока к себе. Я чрезвычайно нервничала из-за всего происходящего и из-за того, что по времени наше занятие уже давно должно было начаться. Я не могла справиться с волнением и вдруг не смогла сдержать слёз, была очень напугана. Не знаю, отчего. От отчаяния, может быть, ведь я точно знала, что не напишу контрольную и меня не возьмут в одиннадцатый класс. Надюша, конечно же, это заметила: — Чего плачешь? — Я не плачу, — я пыталась сделать голос как можно спокойнее. — Я же вижу... ты отвернулась. Она подошла ко мне так, что могла беспрепятственно видеть моё лицо. Я вытерла скатившуюся слезу. — Ты что?.. Не плачь... — Ласково проговорила она. Пришла Евгения Владимировна, я ушла с ней и забыла у Надюши телефон. Потом, когда я написала контрольную, Евгеша стала её проверять, а я снова зашла к Надюше, но вскоре Евгеша снова пришла за мной, и я оставила у Надюши телефон во второй раз. Никогда ещё я не была такой рассеянной, сегодня мне было страшно и плохо, как никогда. 16 июля Скоро приедет Надюша из отпуска. Я хожу и поливаю цветы. Ужасно неудобно: скажут, к своей учительнице не ходит, а к ней — пожалуйста! Ни о ком больше так не заботятся. А мне нет дела до этих мыслей. Пускай с ума сходят от зависти. Мне это нравится и совсем не в тягость. 6 августа Я позвонила Надюше, она, конечно же, не согласилась на прогулку. О чём я могла только подумать? На что надеяться? Всё уже давно кончено. Она не хочет больше меня видеть. Не захочет никогда. Надюша хорошо отдохнула и сильно загорела, по её словам. Была в Египте, Израиле и Геленджике. Я пять лет жила ею, дышала и бредила. Сновидела её и во сне и наяву. Глаза её голубые невозможно забыть. Я никогда больше не смогу глядеть в них вот так запросто и видеть в них ответное сияние, ответное горение, тепло и ласку. Она не будет брать мою руку украдкой и не поведёт с собой. Милое, милое моё существо! Радость моя самая великая, сердце моё драгоценное, ты самая-самая моя большая любовь! Что мне ещё сделать для тебя? Почему ты меня избегаешь? Как нам пережить это? Что мне с тобой, с собой сделать? Сколько глупостей я натворила, как я перед тобой виновата! Ты самый мой близкий друг! Кроме тебя у меня нет никого.