В созвездие Скорпиона (дневник обыкновенной школьницы)

30 декабря Сегодня я пришла в школу в первую очередь за дневником, который нужно было забрать, и уже во вторую — чтобы увидеть, конечно, Надюшу, если получится. Её не было в классе, но она была в школе, ведь свет в нем горел. Я забрала дневник и... ушла, совсем ушла домой. На полдороги резко остановилась и пошла обратно. Да, со стороны это-таки выглядело уж очень странно. Ждала её около сорока минут, и вот Надюша шла по пустому коридору, воинственно настроенная и совсем не понимающая, чего я здесь сижу. Увидела мою классную, спросила её, почему я здесь, но та сказала, что понятия не имеет. — Я хотела с тобой уже серьёзно поговорить, ты почему не здороваешься? — спросила она, открывая класс. Спрашивала она у меня, а я и сама не могла объяснить. То есть я обижена на неё за вещь известную, давно уже не состоящую в тайне. Я принесла ей сборник с презентации, что проходила семнадцатого декабря в городской библиотеке. Сборник я подарила школе, точнее один его экземпляр, ещё несколько тоже раздарила. Надюша его раскрыла и, прищурившись, прочла мои стихи. И, прочтя, вдруг резко оживилась и смягчилась по отношению ко мне: — Ты же ко мне пришла поделиться своей радостью, ко мне... Она улыбалась. Ну, конечно, к тебе! К кому же ещё! Наконец ты это поняла! Она оделась, и мы пошли к выходу. Вдруг у лестницы Надюша остановилась: — Наталья Юрьевна, пойдёмте, — она махнула ей рукой, улыбаясь. Я окаменела на месте, вся радость от встречи с ней тут же прошла, как и не бывало. Но я? Как же я? Я пришла к тебе. Я хочу идти с тобой! Я ушла, не глядя в их сторону, они пошли какой-то другой дорогой, — наверное, чтобы не пересекаться со мной. А ведь она мне сказала: — Чего же завтра будешь делать? Приходи ко мне? Я завтра тоже здесь. 31 декабря И я ведь пришла. Я не могла не прийти; и как у меня забилось сердце, когда среди ряда тёмных окон увидела одно, в котором горел свет. Как приятна школа без людей! Взволнованная сладким предчувствием, я взбежала по лестнице. С чувством полного удовлетворения я убедилась, что во всей школе действительно нет никого! И вот заветная дверь... Она... радостная, как раньше, меня встречает. Как будто ничего не случилось, как будто всё как года два, может, три года назад. — Света, прими запоздалый подарок с Днём рождения. Эту сумку я покупала давно, в Сочи. Или в Турции? В общем, с Днём рождения тебя, чтобы всё задуманное сбывалось. Она подарила мне одну большую сумку и одну маленькую, почему-то не ходила с ними сама, с одной даже бирка была не снята, а нет, снята и убрана в кармашек, как я потом обнаружила. Она снимала с класса новогодние украшения, высоко, под потолком, нужно было снять мишуру. Надюша поставила на парту стул и встала. Я держала её. — Так всё же может объяснишь мне, почему со мной не здороваешься? — начала она сверху. — Вы вчера опять ушли... с этой... с ней! — сказала я приглушённым от неудобной позы голосом. (Да, знаю, начала старую песню на новый лад и гореть мне в аду, и кто я такая, чтобы вмешиваться в отношениях двух взрослых женщин!) — Мы просто ходим с ней домой, мы даже не подруги. Не помню уже, чем кончился этот разговор, потому что записала я это спустя два с половиной месяца. Мне нужно было идти по одному срочному делу, меня уже ждала машина. Она ещё раз поздравила меня с прошедшим праздником, вдруг крепко обняла, и я почувствовала такое родное, давно уже позабытое чувство, что охватывало меня каждый раз, когда она меня обнимала. То было чувство громадного испепеляющего жара, и, верю, его довелось испытать каждому, кто когда-либо имел счастье вот так невероятно любить и так же пламенно ненавидеть, и у каждого то чувство будет своё, и каждый опишет его по-своему. — Дай, я тебя поцелую в щёчку, — сказала она и с силой и нежностью запечатлела у самого моего рта долгий поцелуй. Я прижалась к ней всем телом, до боли зажмурив глаза. С горечью и сожалением я понимала и знала, что это наше последнее объятие. Раз и навсегда. Больше ничего быть не может да и быть не должно. Последнее, что я могла сделать — поцеловать её в ответ, но я снова струсила и отступила. И я ушла, убежала, невероятно счастливая. Но так, как раньше, уже не будет никогда. На всём легла какая-то печать обречённости, всё изменилось раз и навсегда. Наши отношения уже давно изменились. Ни один взгляд, ни один разговор, ни один поцелуй уже не будут прежними. Новый год я встретила в приподнятом эйфорическом настроении. Этого следовало ожидать. Надюшины сумочки мне очень нравятся. Одна большая, с ручками, забегая вперёд, скажу, что я её уже поносила. Другая — маленькая, наподобие кошелёчка, с длинным тонким ремешком, чёрно-красного цвета. Я сейчас с ней не расстаюсь, вот даже в университет поступать ездила с ней. Надюша уйдёт из моей жизни — они останутся, живые свидетели всего, свидетели, что всё — не выдумка, что всё на самом деле — было. Наша с нею встреча — чудо, я ни разу в этом не сомневалась, я всегда была в этом уверена. Они, её подарки, частицы её самой, будут со мной всегда. И фиолетовый блокнот, и жёлтое полотенце, что она подарила мне на Восьмое марта в девятом классе, и украшения, и вот эти сумки... Одиннадцатого марта я пришла к ней, Надюша занималась с каким-то мальчиком tet-a-tet. Спросила, чего я хочу? Я ответила, что ничего особенно, поэтому не буду её отвлекать. — Со мной не здороваешься, а проведать пришла. Пришла, я к тебе пришла, для тебя пришла, я в тебя пришла окунуться с головой, как отчаянный пловец окунается, бросается в дикий шторм в бушующую волну. Чего ты хочешь, милая, скажи? Только скажи, чего хочет твоя смятенная душа? Не меня, увы, не меня она хочет, а ту, другую, любимую и желанную... Вы были уже с другой, С ней путь открывали санный... С желанной и дорогой, Сильнее, чем я, желанной... Ты смотришь мне в глаза, ты улыбаешься вроде бы как прежде, но уже не увлечена, сердцем уже давно не со мной. Ты в восторге, я вижу, как горят твои глаза и оживляется лицо, когда ты начинаешь о ней говорить. А ты даже не замечаешь этого, возможно. Даже сегодня, сейчас... Ты опять заговорила о ней. Ты что-то сказала и улыбнулась, а я не расслышала, что именно. Я не хочу слышать о ней ничего. Не говори мне. И я безмолвно прошу тебя об этом. Но ты не слышишь моих просьб. Мы выходим из класса, ты спрашиваешь, как мои дела? Как они могут быть без тебя? Мне многое нужно тебе рассказать, но ты, конечно, как всегда, слишком занята, чтобы выделить мне хотя бы полчаса своего драгоценного времени. Так что я даже не смею просить тебя об этом. 14 марта В начале года Надюша мне сказала: — В пятницу у меня нет третьего урока, если хочешь, приходи ко мне. Помня это, я решила к ней прийти. Но перед этим оставить сумку в классе, где должна была быть информатика. Желание моё тут же угасло, как я зашла в кабинет: Надюша оживлённо о чём-то беседовала с Натальей. Даже смешно: я хотела к ней прийти. И я бы стояла у закрытой двери и ждала её, которая здесь, разговаривает с нею. Вы считаете меня эгоисткой? Скорее всего, это так. Как мои дела, спрашиваешь ты? Всё хорошо, моя милая, у меня всё хорошо, жизнь балует меня новыми впечатлениями. Ты счастлива, ты очень с ней счастлива — это главное. От этого счастливая и я. Прощай.