Да хозяин, нет хозяин

      «Это всё не со мной. Это всё сон», – повторял я себе такое множество раз, что сбился со счёта. Кажется, я пребывал в беспамятстве несколько минут, а когда более или менее пришёл в себя, то увидел довольную улыбку Оскара. Он сидел передо мной на корточках. – Видимо, тебя и правда никто не трогал там. Ты меня впечатлил, – заключил он с умным видом, вставая. – Если бы ты соврал, то я бы тут же взялся за плеть. Ну, не в этот, так в другой раз.       Для меня, только что вышедшего из состояния неги, его слова неприятно резали слух. Я не сразу разобрал значение произнесённых фраз, ведь для меня сейчас было важнее другое. Когда я дёргался в надежде, что цепь на железных наручниках расшатается и порвётся, то растёр запястья в кровь. Даже малейшее движение руками причиняло боль. – Снимите с меня наручники, господин, - сказал я как можно спокойнее. Голос всё ещё дрожал. Я боялся его, но прикосновение холодного железа к кровоточащим ранам было пыткой. Чувствовались стекающие струйки. – Хозяин, – поправил он меня строгим тоном, резко подошёл и снял болезненные оковы. Я вскрикнул. – Сам пойдёшь или тебя донести? - спросил Оскар, скрестив руки на груди, и посмотрел на меня, как пантера на кролика. – Сам, – ответил я. Выбора у меня не было, потому что он донёс бы меня за волосы. Оскар развернулся и, не оглядываясь, пошёл. Мне пришлось идти быстро, чтоб угнаться за ним. Но, так как меня ещё мелко била дрожь, я шёл недостаточно быстро. Недостаточно быстро для него. – Чего ты там копаешься, Крис? – сказал он строго и перекинул меня через плечо, словно мешок с картошкой. – Сказал бы, что идти не можешь. Или у тебя что, ещё осталась гордость? – Оскар ухмыльнулся. – Не гордость, хозяин, а страх, – сказал я обречённо. Мне были очень неприятны прикосновения к собственному телу. Он специально гладил мою ляжку, пока мы не добрались до чердака. Оскар открыл деревянную дверь и бросил меня на пол. – Покажи запястья, - скомандовал он.       Я, не мешкая, подчинился. Оскар недолго разглядывал кровавые следы. – Нечего себя жалеть. С другими бывало в первый раз и хуже, – сказал он.       Ничего другого не ожидалось от Оскара, хотя я и не жаловался ему. Слишком боюсь того, как может отреагировать мой хозяин. Я пытался уловить на его лице хоть толику сожаления но, кажется, я слишком наивен. – Я пришлю к тебе Ирину, – хладнокровно сказал Оскар и, бросив на меня ещё один взгляд, ушёл.       Оглядевшись, я увидел, что половина комнаты была обставлена коробками. Видимо, чердак у них использовался под ненужную макулатуру. Но, несмотря на это, тут было чисто. Посередине комнаты я заметил голый матрац. По всей видимости, на нём я и буду спать. У меня появилась возможность обдумать, как я докатился до сексуального рабства.       Я родился в среднестатистической многодетной семье, омрачало только то, что денег катастрофически не хватало. Папа работал в две смены сварщиком, а мама была швеей. Я был четвёртым из шестерых детей. Мясо я видел только по праздникам, да и нашим родителям приходилось очень трудно, но они были счастливы. До того дня.       Мой отец был азартным человеком и не мог отказаться, когда друзья сулили легко заработать, попробовав удачу в покере. Он рассчитывал, что мы теперь безбедно заживём, но в результате проиграл всё, вплоть до штанов. Видимо, наивность – наша семейная черта.       На другой день к нам заявились мускулистые люди. Сразу было видно, что выбиватели долгов. Так как отец давно скрылся, решили взять вместо уплаты нас. Меня и моих братьев с сёстрами, ни о чём не спрашивая, взяли за шкирку, как котят, и грубо впихнули в две чёрные машины. Как тогда плакала мама не описать словами. Она бежала за машинами, пока не упала без сил. Даже в таком состоянии она продолжала проклинать отца. Никогда не забуду выражение безысходности на её лице, когда она смотрела нам в след.