Нет причин для паники. Я за хлебушком.

Хокаге сидел за столом, за его спиной в окне, поднималось солнце, лениво отрываясь от горизонта. Старик сидел оперевшись локтями о стол, сцепив перед собой руки, он хмуро смотрел на перед ним сидящую девочку. Ребёнок не выглядел сонным, тем более виноватым. — Как вам могло такое прийти в голову, Кикё? — в тишине комнаты, голос правителя прогремел как раскат грома на хмурившемся грозовом небе. Я пожала плечами. Что бы я ни сопоставила старику в свою защиту, он обязательно вывернет это в свою пользу. Он встал со своего места, обошёл стул и встал к окну, затянувшись трубкой, выпустив облачко дыма через ноздри и рот. — Вы понимаете, что учинили беспредел; выставили своего Хокаге дураком; втянули в свои грязные дела сына из знати нашего селения и привлекли к ответственности своего учителя? — продолжал перечень моих преступлений старик, не отрывая глаз от окна. Наверняка, он смотрел в отражение стекла себе за спину, наблюдая за реакцией «преступницы». Невнятно пробурчав себе что-то под нос, я не раскаивалась ни на один ус. Потому что у меня их нет. Я хитро смотрела на старика из глубины потёртой маски, испытывая его терпение. — Ваша воля листа, сгорела в огне сердец жителей, достопочтенный Хокаге — развела я руки в стороны, как бы, жалея его, склонив голову набок. Я не оговорилась, это ведь скрытый лист с волей огня. Бред же. Он нахмурился ещё сильней. Огнём деревни всегда был клан Учиха, а сейчас этих угольков можно сосчитать по пальцам одной руки. Листья с гнилыми корнями не распустятся, увянув при зачатье. Правитель, если не понял, то отдалённо догадывался, о чём я. Но, признать правоту ребёнка, ещё и доставляющего немалые проблемы… Старик поморщился. — Ты суёшь нос туда, куда не просят, Хатаке! — напустился вдруг он, стукнув по столу кулаком. Мне совсем стало весело. Он пригласил меня, чтобы отчитать, а получилось всё не так, как он хотел. Я рассмеялась. — Вы. Хокаге. Как никто другой, должны понимать и знать, что я не отношусь к вашему пылающему лесу, никаким образом. Я не являюсь отпрыском клана к которому вы меня приписали. Забыли? Вижу, забыли. Не надо стесняться. Я никому не скажу, а ваши преданные люди, что прячутся в этой комнате, унесут эту тайну с собой в могилу. Хочу пояснить. Наглость от меня шла исключительно из чувства справедливости. Этот старик сидел у меня в печёнках, как и его люди. Думаю, они всем нам уже надоели. На лицах детей засела усталость и глубокий недосып. — Наверняка, вы уже давно знаете о моём недуге, — на этих словах, он кивнул, не отрицая данного факта. Оно и к лучшему. — Так вот. Мне терять нечего — оскалилась я в маску, безумным взглядом вперившись в собеседника. Хокаге напрягся. — Я умираю, господин Хокаге, — вставила я свои пять копеек, прежде чем он успел открыть рот. — Наказать меня ещё сильнее, у вас просто не выйдет — пожимаю плечами, глядя на меняющееся лицо правителя. Он молчал, опустив глаза в стол, будто бы я его отчитывала, а не он меня. Захотел прижать к стене, да оказались коротки зубы, затуплены когти, да и возраст, когда он охотился лично, давно прошёл. — Кабуто мне докладывал, — наконец подал он голос. — Я дал разрешение на ваше дальнейшее лечение, Кикё — сан. Можете не волноваться и отправляться на лечение. Все расходы покроет деревня. Если, конечно, вы согласитесь сотрудничать с нами — сменил вдруг гнев на милость мой палач. От чего уже зависла я. Соглашение о перемирии или сотрудничество, как шиноби этой деревни? Почётный кусок мяса или пушечное? Старик собаку на этом съел, а я не прожила и четверти жизни даже в прошлом мире. Голова болела от напряжения, по виску скатилась капля пота. — Сотрудничество, в какой сфере деятельности, Хокаге? — решив не терзать себя догадками, спрашиваю напрямую. Он улыбнулся, чем-то оставшись довольным. Кинул мне под нос вчерашнюю газету, которую мне приносила Тен Тен. Я вопросительно перевела на него взгляд. — Как вы наверняка уже знаете, Кикё-сан, деревни решили объединить силы посредствам заключения браков меж вами — избранными. Я кивнула, скривившись в лице. Мне было мерзко это не то чтобы слышать, меня уже коробило от одной мысли, что с нами обращаются с неким подобием животных — чем выше твоя характеристика приспособленца, тем ценнее твоя порода на рынке сбыта. Вероятно, тогда в Тумане, меня хотели продать за круглую сумму в одну из крупных стран. Тем не менее, я заторможено кивнула, всё ещё обдумывая варианты. — Так вот… Наша страна не исключение. Все наши «гости», уже дали согласие и ознакомлены со своими парами, хоть и устно. Так же, из соседних деревень, пришли письменные согласия этих пар. И он замешкался, подбирая слова. Я внимательно слушала Хирузена, хоть и неохотно, признаю. Расчёт на его преклонный возраст, можно не делать, он доживёт до возраста старейшин, без должного внимания это оставить не возможно. Обещать себе весёлую гладкую жизнь, тоже нельзя. Гладкой её уже не назвать, хоть и не на что особо жаловаться. На все мои опасения, внутренняя тревога лениво потягивалась, переворачиваясь на другой бок. Что я опять упустила? Нет, не то, что всё повёрнуто с ног на голову, нечто иное. Политический строй? Опять же, нет. Военное положение Тумана, на которое Коноха слишком очевидно закрывала глаза или очень убедительно делала вид, что ничего не видит? Кто — то заплатил Хокаге, чтобы тот не вмешивался? С одной стороны, очевидно, что если беда не коснулась их роя, значит поднимать шум не стоит. Но и, ввиду того, что к власти пришла новая Мизукаге, не должна была пройти мимо нашего старика. На его месте, я бы укрепила союзнические тропы с туманом, невзирая на прошлые тёрки. Или же, прошлых тёрок не было? Нас всех ввели в заблуждение? Акацуки так и не появлялись в новостной огласке. Никто не приходил, чтобы отпинать Саске. Никто не делал попыток на вторжение в скрытый лист. И ещё теперь это. Брак по обоюдному согласию. Согласию кого? Деревень? А что насчёт нас? Более слабое звено должно в конце умереть? Да как умереть — не привлеча внимания и постороннего интереса, чтобы не пошла огласка в народ. А как это сделать? Верно — чужими руками. Неважно как падёт жертва, главное результат, желательно положительный. — Вы, как и все, принимаете участие в этой маленькой системе обмена, — он прошёлся вдоль оконной рамы, сцепив за спиной руки. Я задумалась. Вовлекать такое количество людей ради объединения стран. Джинчурики, выходит, теперь играют малую роль? Есть другие, более сильные существа? — Вы очень умны, что и ожидалось от старой проныры, она выбирает себе неплохих учеников, — вновь хмыкнул этот ценитель прекрасного из мясных рядов морга. Он говорил о Сачико, которая, в своё время меня приютила, так сказать. Если верить словам госпожи, то этот барсук совсем не прост, каким кажется. Мало того, что он подминает под себя управление, так ещё и избавляется от ненужного. Чем он отличается от Данзо? Только завуалированной улыбкой. Сложно сказать, что будет, если я соглашусь. Есть подозрение, что Корень причастен ко многим происходящим вещам в деревне, но мало кто может подтвердить эти догадки, ибо мёртвые, как всем известно, не разговаривают в большинстве случаев. — Сейчас речь совсем не о ваших проделках, а о… ну, вы поняли, — он смущённо кашлянул в кулак. Он явно стал воспринимать меня несколько выше, чем обычного ребёнка. В чём подвох? С чего такая смена отношения? Или он понимает, чем ему сулит длинный язык? — Да, но вы сами видите, в каком я состоянии, я ведь могу и не дожить, — с довольным видом, ткнула перстом указательным в потолок. — Ну, об этом можете не волноваться. Жених согласен ждать вашего выздоровления, — и улыбнулся с видом человека, который заключил сделку с дьяволом. Желание вернуться после лечения в деревню, таяло, как пломбир на солнцепёке. В виду текущих обстоятельств, старик ой как не хотел портить отношения с «товаром». Товар думал иначе, потому, я уже некоторые дни, вижу как отпрыски клана Учиха и Акимичи, проводят время вместе, что-то обсуждая и подозрительно озираясь по сторонам. Выглядят они подозрительно, думаю, что не только я это заметила. Позже выяснилось, что всех детей с отшиба переселили ближе к центру, дали общежитие, выделили денег на нужды. Хокаге знал, что если отношения пар сложатся в лучшую сторону, то некоторые из его подопечных, могут разжечь не слабый раздор на стороне союзных республик. Он должен обезопасить все пути отступления, накормить всех хищников, чтобы потом не сожрали его самого. — Я то, как раз и не волнуюсь. В случае чего, меня просто закопают, а разгребать текущую ситуацию вам, уважаемый Хокаге, — довольно улыбалась я. Улыбалась своей безнаказанности. Старик, скрипя зубами, протянул мне документ на подпись. Оказалось, что это соседняя страна взялась за моё лечение, то есть, за обеспечение денежными средствами за моё лечение. Вопрос только какая? Подписав бумажку, я поинтересовалась, любопытства ради, кто этот… кудесник? Вместо ответа, меня нежно вынесли из кабинета за дверь, закрыв ту у меня за спиной, наподдав по причинному месту приключений. Что ж, ясно было одно: покуда во мне заинтересована вторая сторона государств — меня не тронут. Это явно мешало здешнему правителю, связав того по рукам в действиях касательно нас — чужаков. Выйдя из здания, я вдохнула полной грудью воздух, попутно радуясь, что пока вдыхала, нигде не треснула. Утренний воздух освежал мысли, не сказать, что прям, так сильно приводил голову на нужный лад, но, всё лучше полуденной жары. Сладко потянувшись и зевнув, как позволяла ноющая челюсть, я совершенно не заметила подкравшегося врага. Она, как обычно, выпрыгнула из неоткуда, сбив с ног и повалив нас на землю. Я ещё до приземления на задницу, поняла кто это. Красные волосы огнём танцевали на ветру, яростно извиваясь, грозясь превратиться в пожар. Моя тихая бледно-синяя зависть громко плакалась мне по поводу этого цвета волос. Она была почти точной копией Мито Узумаки. Отвратительно вздорный характер, вспыльчивость и высокомерие. Она менялась в настроении так же часто, как погода на родине Узумаки. — Кикё! Это правда?! — напала на меня костлявое подобие девочки. Складывалось чувство, что если я продолжу изображать труп, то она для достоверности, откусит от меня кусочек. Для надёжности, она встряхнула свою «сидушку». — Что, правда? О чём ты вообще меня спрашиваешь, Рей? — вяло, в стиле Хатаке поинтересовалась я, не шибко любопытствуя, просто мысленно уже представляя как на том месте, на которое я упала, наливается здоровый синячище. — Как это о чём?! Ты завтра уезжаешь, а мне ничего не сказала!!! — свирепела Узумаки, вся более энергично встряхивая меня за плечи. Я как китайский болванчик кивала, шаталась в разные стороны под манипуляциями девочки. Узумаки… Что ж вы жрёте такого, что не сидится вам на месте? — тоскливо пронеслось в голове. — А я куда-то уезжаю? Здорово, надо бы собрать походный узелок, — вяло улыбаясь в маску, и наблюдая, как от гнева перекашивается миленькое личико, хотелось подорваться с места и рвануть в горизонт без походного узелка. — Хатаке! — взревела, наконец, Узумаки. Вскочила на ноги и потащила меня за собой. На ней были: чёрные сандали; чёрные шорты; розовая кофта свободного покроя и майка в сетку. Волосы собраны в высокий конский хвост. Волочась за ней, у меня не было сожалений. Вообще, когда тебе говорят, что…ну, грубо говоря, приходит смирение, ничего более. — Тебя ведь тоже отдают в другую страну? — безразлично спросила я спину красноволосой. Она встала как вкопанная. — Так и знала — тихо прошептала она, продолжая шагать по только известному ей маршруту. — Нет, меня оставляют в деревне. Сама знаешь, Узумаки сейчас на вес золота. Учих и тех больше стало, — нервно оборачиваясь на меня, она попыталась улыбнуться. Получилось криво. Она была чем-то расстроена. Мне даже не закрадывалась причина её душевных терзаний. — Почему ты так спокойна?! — наконец не выдержала Рей. Я поднялась на ноги, отряхнула одежду и почти с улыбкой посмотрела на собеседницу. Она заметно вздрогнула, отступив на шаг. Начав объяснять ей текущую ситуацию, не вдаваясь в подробности, я так же и от неё услышала много нового. Так выяснилось, что Узумаки была найдена именно в стране Водоворота. Смешно. Смешно то, что её таки обнаружил там отряд АНБУ и доставил в Коноху. Учихи всей грибницей оказались в поселении Звезды. Там не знали, что с ними делать, потому, связались с Конохой. Акимичи были рождены в клане. Хочу подчеркнуть, что память прошлой жизни так же была сохранена. В других странах, наверняка такая же картина. Разумеется, никто кроме «своего круга» не знает и не догадывается об этом. — А что я могу сделать? У меня ток чакры настолько слаб, что во время учебного боя, мне удалось претвориться бревном, противник был глубоко оскорблен, скажу я тебе, Узумаки, — вяло пожимаю плечами, вспоминая, как ребенок, который хотел открутить мне голову, был глубоко обижен на меня за этот фокус. Мы шли по оживлённой улице, ведя этот разговор. Девчушка никак не могла принять то, что я убийственно спокойна. Всё просто. Я уже отбесилась своё. Была и паника, и нервная истерика, и слёзы и приём у врача. Ночные хихиканья, которые пугали Тен Тен живущую в соседней комнате за тонкой бумажной дверью. Между тем, мы уже пришли к чайной. Там уже собрались все переселенцы, они поочередно повернулись к нам. — Наконец-то, сколько вас ждать можно? — выразила общее недовольство пухлая девочка. Она была приятной внешности: светло-пшеничные волосы, розовые пухлые губки, маленький аккуратный носик, глаза цвета карамели. Она не принадлежала ни к какому из великих кланов, как и я. Девочку звали Камико, фамилию я так и не узнала, забыла. Мы подсели к собравшейся компании. И, я скажу, что чувствую себя довольно-таки неуютно. Принесли зелёный чай, поставили чашку передо мной и….все уставились на меня. Какаши, как же ты это терпишь столько лет? — нервно пронеслось в голове. — Что ж, начнем, пожалуй, — переключила всеобщее внимание на себя Узумаки. Паранойя была права, она у них за главную — прищурившись, взираю на этого псевдолидера. Она начала объяснять вполголоса как на данный момент обстоят дела. Вывод из услышанного только один — жопа.