Нет причин для паники. Я за хлебушком.

Уже знакомый пустырь. Уже родное серое дождливое небо. Впереди на пригорке, сидела уже знакомая львица. По мере моего приближения на её равнодушной морде проступало всё больше раздражения. И, когда я уже почти подошла вплотную, она вдруг вскинулась, зарычав, кинулась на меня, сбивая с уставших ног. Податливое ослабевшее тело не изъявило желания противиться, повалившись на пыльную землю. — Глупый комок шерсти! Сколько раз ты собралась ещё умереть?! — в праведном гневе кричала звериная мать. Я благоразумно молчала, смотря на неё снизу вверх. Внутреннее чувство, подсказывало, что сейчас лучше молча сносить все упрёки и крики в мою сторону. Она от чего-то имела право это делать. Я не знала почему. — Ты хотя бы задумываешься о своей жизни?! Не молчи! Я разговариваю с тобой! — и я отвернула от неё голову, чуть прикрыв веки. Я не чувствовала стыда, не чувствовала угрызения совести, как это было в прошлую нашу встречу. Сейчас, я чувствовала свою невиновность в произошедшем. Я не была мертва, я всего лишь уснула. Нас обступили её львицы, с любопытством осматривающие поле боя. Она возвышалась над моим телом так, словно была готова убить меня и на духовном уровне. Кошка чувствовала моё настроение, чувствовала мои мысли, и её это бесило. Хвост за её спиной гневно дёргался из стороны в сторону, взгляд наполненный гневом и болью не позволял близко подойти остальным львицам. «Мать» считала, что в том, что довела себя до такого состояния я сама себя и бесконечно в этом виновата, тоже я. -Я…- начала было говорить, но увидев ещё большее раздражение в «лице» собеседницы, решила прикусить на время язык и позволить той вдоволь наругаться на меня несуразную. Львица долго и смачно рычала на меня и на всех вокруг, раздавая попутно тумаки всем зазевавшимся чадам. В том, что собравшиеся львицы дети старой королевы, я от чего-то была уверена, ибо, слишком по-матерински «нежно» она вешала оплеухи. — И?! Что прикажешь мне с тобой делать?! — вновь нависла кошка над моим телом, а я так и не решилась встать, не напрасно подумывая о том, что она вознамерится снова меня уложить на лопатки. — Понять и простить, — тихо промямлила я, поджав руки на манер лапок к груди, пытаясь вызвать жалость у «родителя». Она глубоко вдохнула и так же глубоко выдохнула, успокаиваясь. Холод выцветших глаз просто пронзал, и, я вновь не смогла его выдержать, отведя свой в сторону. Львица отошла к своим котятам, о чём-то перерыкиваясь с ними. Беседа не клеилась, и подопечные часто огребали мощной лапой очередные оплеухи. Я, подумав, что для меня относительная опасность миновала, решила принять хотя бы сидячее положение. Пока семейство кошачьих вели разборки, я бегло осмотрелась. Редкий сухой кустарник произрастал до самого горизонта, где вяло, виднелся зелёный шатер крон зелёных деревьев. Любопытно вытянув шею и чуть поддавшись вперёд, потеряла бдительность и тут же была атакована бандой пушистых комков шерсти. Пять белых львят навалились мне на бок, ощутимо придавив тело к земле. Они явно веселились, упиваясь моей беспомощностью, однако, не долго. К нам скоро подскочила молодая львица и одним взмахом лапы отправила всех весельчаков в короткий поучительный полёт. Котята разлетелись от меня как кегли, повалившись мордочками в песок. Она стояла надо мной и сверлила своих котят гневным взглядом, а я искренне радовалась тому, что это адресовано не мне. — Так ты ещё жива?! — вдруг нарисовалась морда «матери» перед моим лицом. Я смутилась, переведя глаза на котят, нерешительно кивнула. Она снова выругалась, сетуя на безалаберность, на мою молчаливость и на молодежь в целом. — Тогда, что ты тут забыла, глупый ребёнок…- уже более мягко, донеслось до моего уха. Она сидела в окружении таких же белых, как и она сама львиц. Дышать стало легче, обманчивое чувство безопасности щекотало душу коготками. Мне бы знать, что я тут делаю самой. Я пожала плечами в ответ на её вопрос, и она нахмурилась. Обманывать львицу мне не хотелось, да и она обман чувствует, словно акула кровь. В голове что-то щёлкнуло, озарение пришло, как горячая вода после отключения (внезапно и приятно неожиданно). — Я пришла просить защиты, мама — столь наглая просьба и фамильярное обращение к той, что могла меня просто не глядя разорвать и скормить своим отпрыскам, поразил даже меня, не говоря уже о шокированных кошках, что изваяниями застыли вокруг «королевы». А она вдруг расхохоталась, обнажив клыки. Хрипло и мягко. Снисходительный ласковый взгляд окутал заботой и опекой. Она хотела огородить своё приёмное уродливое дитя от всей смуты, что творилось на её пути, однако, она знала, что капризный ребёнок, выпустив когти, зашипит, вздыбив жидкую по возрасту шёрстку и козой ускачет в своём направлении, набивать шишки. — Хорошо, — оскалилась она в полуулыбке и передо мной с хлопком, лёг свиток призыва с именами контракторов. В свитке было лишь одно имя: Ко. И всё. Ни фамилии, ни принадлежности. Он единственный, кто был вознаграждён честью быть рядом с этими животными, и зваться частью их семьи. Выдохнув, надкусила кожу на указательном пальце, удивившись, что мне так легко удалось это сделать. Алая кровь пролилась на песок, который с жадностью впитал её без остатка. Опустившись на колени, упершись в бумагу левой ладонью, быстро вписала своё имя: Токугава Юи. Именно с этим именем на устах, я впервые появилась этом мире, с этим именем и будет вершиться история крови. Свиток засветившись голубым, принял кровь и исчез. — У тебя есть клыки, теперь будут и когти. Не забывай, кто ты — глупый комок шерсти, — львица вновь обнажила клыки в полуулыбке, боднув меня широким лбом и мир вокруг померк. Последнее, что я увидела, были мерцающие в полумраке странные голубые символы на лбах львиц. Они горели холодными звёздами в угасающем мире границы. Порой, кто-то закрывается в своей скорлупе на столько, что приходится их в буквальном смысле вытаскивать оттуда, ломая скорлупу и пачкая руки. — Девка! Долго ты куклой сидеть тут собралась?! Мне оторвут яйца, если ты не придёшь в себя! — истерил рядом с моим уютным убежищем парень с глазами цвета заката, матерясь на все лады. Я несколько раз моргнула, до конца ещё не осознав произошедшее. Я смутно, краем сознания узнавала его лицо. Где-то, когда-то, но я встречала или просто видела его. Я наклонила голову на правый бок и мокрые волосы тут же закрыли обзор. Всё это время я не дышала? Попытка впустить в лёгкие воздух — провалилась. Я зашлась в истошном кашле, кажется, меня даже пару раз вырвало прозрачной жижей, что всё это время заполняла лёгкие во избежание удушения. — Что у тебя там? — неспешно вплыл в комнату ещё один смутно знакомый мужик. А я всё продолжала кашлять, плескаясь в остатках былой роскоши капсулы, свесившись с края разбитой стенки стекла. Разбитой? Медленно поднимаю голову, дрожащей рукой убираю белые, словно выцветшие волосы с лица и замираю. Ещё вчера, лаборатория была действующей, противно пикали приборы, а сегодня — голые разрушенные стены, обрубки проводов, всюду битые стёкла, которыми при ходьбе хрустят «гости», и всюду гуляет ветер. Повернув голову в сторону своей соседки, само собой — не нахожу её. Вместо её розовых кучеряшек и её любопытного взгляда сапфиров, лишь ощерившийся стеклянный сосуд, почти полностью уничтоженный… Тяжело поднимаюсь на ноги, волосы тут же противно налипают на спину, поясницу и под колени. Это мелочи — стучится в висках тихий скрежет мысли. Я почти не дыша, перелезла через бортик острых клыков стекла под тяжёлыми взглядами гостей. Для меня сейчас ничего и никого не существовало. Время остановилось. Не чувствуя холода, дошла до вместилища соседки, осмотрев его ближе, затем перевела немигающий взгляд назад и дальше, где ещё «вчера» были другие дети. Вода звонко журчала, стекая с волос, тут же покрываясь хрупкой корочкой льда. Что здесь произошло? — застряло глубоко в лёгких, на глаза навернулись слёзы. Они обожгли мертвенно-ледяную кожу. За спиной подозрительно было тихо, а потом до уха донёсся тихий вздох, и тёмная ткань с шуршанием полностью поглотила тело, его как мешок с картошкой перекинули через плечо, стукнув о чей-то зад, и вынесли на морозец. — Ну что? Теперь домой? — ворчливо поинтересовался блондин у своего напарника. Тот промолчал, и они перешли на бег. Пока они бежали, «груз» укачало, и я уснула без сновидений.