Нет причин для паники. Я за хлебушком.

Что ж. Что я могу сказать о том, каково было моё проживание в этом увеселительном для мужской части населения месте? Сложно. По началу, я думала, что страшно даже находиться в подобном месте, но потом, всё как то успокоилось и вошло в рамки обычной жизни, кроме некоторых пунктов правил. Как только мы подошли к дверям в дом «любви», мне тут же всунули в руки маску Хакуко*, пока не подтянулись жительницы этого дома. Снимать маску при ком-либо, мне строго запретили. Разговаривать - мне было тоже запрещено. На вопрос «почему?», мне пояснили, что теперь моё общение будет сводиться только на письменах, так как читать и уж тем более писать на их языке, я не могла совсем. Так же, в мои обязанности, теперь входили: уборка, помощь на кухне и посещения уроков со всеми ученицами этого дома. - Сачико-сан, а почему «белая лиса», а не скажем, вон та маска демона? – не выдержало моё любопытство и потребовало объяснений. - У этой маски похожая история, - произнесла женщина, спрятала в рукава руки и более не произнесла и слова. К слову, маска была из папье-маше внутри и из цельного дерева снаружи. Странная маска… Мне кажется, или она не должна быть такой? Я ощупала на себе лисью морду и на мгновенье, мне показалось, что я трогаю вовсе не маску, а собственное лицо ставшее мордой зверя. Дёрнувшись от этой мысли, я поймала краем глаза на себе заинтересованный взгляд хозяйки дома. Решив, что мне показалось, а по идее, так оно и должно быть, выровнялась в осанке и степенно поплелась за местной «мамой». Сейчас в обеденной комнате, собралась большая часть жительниц этого дома, они весело переговаривались, шутили, смеялись, и, кажется, проводили своё время куда более беззаботно, чем могло казаться «непосвящённым» в их деятельность людям. Как только мы вошли в комнату, тут же воцарилась тишина. Девушки испуганно смотрели на Сачико, а та, презрительно сузив глаза, осмотрела каждую потупившуюся в стол девушку. Выговор не заставил себя долго ждать. «Мать» отчитывала девушек долго, смачно, с толком, чувством, с расстановкой всех по своим местам. Я топталась с ноги на ногу позади женщины, стараясь не привлекать к себе внимания, чтобы не быть привлечённой к всеобщему «веселью». Наконец, воцарился мир и гармония. И, не откладывая всё в дальний ящик, женщина, крепко ухватив меня за плечо, поставила перед собой. Девушки синхронно уставились на лисью маску. У меня зачесался нос. - Её зовут Кикё, с этого момента, этот дух времени, будет обитать в нашем доме. Прошу вас всех отнестись к ней с пониманием и помочь ей освоиться в этом мире, - громко и чётко проинформировав девушек, она скрепила свои слова хмурым взглядом командира, который не потерпит ослушания в своём взводе убийц. Я в лучших традициях тех времен, склонила корпус в лёгком поклоне. Нос продолжал чесаться. Женская дружная компания, тут же окружила меня со всех сторон, дабы получше рассмотреть, а заодно расспросить меня о том - откуда я, и что вообще из себя представляю. Мне дали здешнее имя, посоветовав на неопределённый срок, забыть о том кто я, откуда я и как до этого момента думала. Здесь ни у кого не было настоящих имён, псевдонимы и клички. Девушки тут жили разных типажей, сословий и по разным причинам. Как выяснилось, многие из них были моего круга, то есть, попавшие по какой-то непонятной причине в этот мир из своего времени - так мне сказала Госпожа Сачико. При этом, женщина настрого запретила мне говорить с девушками о моей принадлежности клана, селения и вообще, о том кто я. Духами времени, называли тех девушек, которые не задерживались в подобных домах на долго. Их лица не обязательно было запоминать по двум причинам; Первая – это тот случай, когда за девушку внесли задаток в той сумме, которая позволяла ей жить в доме «матери» до тех пор, пока её не обучат всему нужному. Потом, вносится вторая часть задатка, и девушка покидает дом в качестве питомца или же в качестве невесты для какого – то очень состоятельного человека. Вторая – это тот редкий случай, когда АНБУ, или кто-то из вышестоящих на пьедестале главенствующих в деревне из свиты Каге, замечает одарённость девушки и принуждает публичный дом, отдать одну из жриц под надзор и обучение деревни. Второй вариант был настолько редок, что Сачико уже и не припомнит, когда такое было в последний раз. Пока я вертела головой в разные стороны, отвечая на поставленные вопросы, хозяйка дома распорядилась подготовить для меня комнату и найти мне кохая. Так же, она объявила девушкам, что с этого момента, «лиса» не проронит ни единого слова, в общении, как я ранее говорила, мне разрешалось использовать только письмена на листах бумаги. Но, так как мне было не известно не единого иероглифа и его значения, молчать мне предстояло очень долго. Кролик, что до сих пор находился у меня в руках, выглядел довольно комично. Он растёкся пластилином и свесился мёртвой тушкой, изредка вздрагивая во сне. Со стороны, выглядело так, будто Кицуне, задушила кролика ради забавы, и теперь просто расхаживает с его тушкой в руках от нечего делать. Кухня находилась отдельно от комнаты, где обедали, так что, все запахи, возня и гром посуды не долетали до нас. Через пять минут, пришла Сачико и мой новый кохай. Девушка, что вызвалась добровольцем, выглядела очень милой и хрупкой. Нежно-розовое кимоно очень подходило и гармонировало с белыми так не свойственными этой стране волосам девушки. Она мило улыбалась, смотря мне прямо в глаза, а я чувствовала совсем иное отношение к себе. Посему, я сразу попросила о замене наставника. На вопрос «почему», склонив голову набок, по-детски, пролепетала, что от её вида, у Кикё-чан встаёт шерсть дыбом и хвост отваливается – чем, разумеется, вызвала сдавленные смешки окружающих. На этом и закончились мои слова. С наступлением часа «Х», все девушки синхронно встали и покинули кухню, жизнь в доме закипела и мне проводили через чёрный выход. Позади дома, располагался маленький домик. Убранство у него было серым, ветхим, да и выглядел он не надёжно. Краска облупилась, на окнах наросла пыль, а под крышей паутина. - Чувствуй себя как дома, Кикё. Тебе предстоит выучиться многому, а жить будешь здесь. Понимаю, это сильно отличается от нормального дома, но, это единственное место, где ты будешь в полной безопасности. Сачико ушла, оставив меня наедине с моим домом и мыслями. Вокруг дома росли сливовые деревья, по левую сторону от крыльца, располагался поросший пруд. Найдя подходящего размера палку, я с тушкой кролика наперевес, прошла к кромке воды. Пруд оказался обитаемым. Разноцветные карпы, лягушки, куда уж без них, и тритоны населяли это среднее по размеру жилище для комаров. Собрав всё лишнее с поверхности пруда, поразилась красоте рыбы. Они были большими, любопытными и невероятно изящными. Так что, пока я восхищённо пялилась на рыбу, я естественно не заметила как ко мне пришли девушки для того чтобы помочь мне обустроиться. Харука, Чихайя, Аму и Тиа. Улыбчивые, яркие и доброжелательно настроенные девушки, лет им было по двадцать-двадцать пять. Они были вооружены вёдрами, тряпками, мылом и кучей приспособлений которые раньше я не видела. Они весело переглянулись, подмигнули и устроили ад в моём, мать их доме! Пыль, ругань, смех, писк…. Спасите меня. Я даже обещаю молчать, только спасите. Эта четвёрка захватчиков, взяла в плен пыль, выгнала с территории пауков, мышей, крыс…опоссума? Когда очередь дошла до меня, тут то я и поняла, что спасение утопающих – дело рук самих утопающих. Так что под их смех, я спасалась бегством, петляя между деревьев, под балками крыльца, нарезая круги вокруг пруда. Никто сдаваться не хотел, они уже более хмуро смотрели на меня, в глазах горел огонь юности, а меня уже с трудом держали ноги. И вовсе я их не боюсь. Совсем. Ни капли. Ну-ка, всем оставаться на своих местах! Я всё вижу! И вновь бег. Кимоно – не самое лучшее одеяние при попытках побега от четырёх девушек, борцов во имя чистоты. Они с мистером Пропером в заговоре, зуб даю! Когда пришла Сачико проверить как у нас дела, она увидела примерно такую картину: четыре девушки сидят под высоким сливовым деревом, тяжело дыша. На дереве, не менее вымученная, сидит фигурка ребёнка в лисьей маске, тяжело дыша и пылко обнимающая ствол дерева. У кромки воды сидит белый кролик, пытаясь победить рыбу в гляделки. Я даже знаю, о чём она подумала, но вслух повторять стыдно. - Что это вы тут устроили?! Я же чётко указала вам, что и где нужно убрать! – начала воспитательные речи хозяйка, скрестив руки на груди, угрожающе возвышаясь над притихшими девушками. Пока никто не видит, я с упоением чесала нос. Только я поправила маску, как на меня тут же уставились с упрёком чёрные ониксы глаз «матери». А что сразу я? Это они начали, - хотелось мне сказать, но, я упорно молчала, как и было положено. Лисья маска была громоздкой, обычная, была бы более удобной. Надеюсь, мне не придётся в ней спать. Вздохнув, я с грацией отожравшейся кошки сползла с ветвей так полюбившейся мне сливы. Сачико всё в том же положении хмурой родительницы после родительского собрания взирала на меня сверху вниз. Женщина, прекратите эту пытку, я всё равно продолжу свои чёрные дела! Не увидев на моей морде раскаяния ни на один ус, она вздохнула и приказала вымыть меня. Злорадно потирая руки, девушки уволокли моё тело, подхватив под локотки в неизвестном направлении, и пытали меня до тех пор, пока не выполоскали из меня всю дорожную пыль так добросовестно собранную в переулках во время прогулки с Забузой и Хаку. Вспомнив о ребятах, в груди неприятно сжалось, к горлу подкатил комок, и я из последних сил боролась с эмоциями, дабы не расклеиться при всех. После купания, меня облачили в привычные для моей жизни штаны и майку с коротким рукавом. Так как по большей части времени сне предстоит провести тут, сокрытой от глаз посторонних в одиночестве, то мне сделали скидку на одежду, предоставив выбор. Девушки протянули красивое косодэ* и более повседневную одежду на выбор, я радостно выбрала второй вариант, чем явно огорчила их. Впрочем, от носки женских вещей мне не дали уклониться, ибо тут существовали уроки по облачению в многослойные женские одежды, чтобы спрятать излишние изгибы женского тела. От всей этой информации у меня голова шла кругом, и я начала подумывать о том, что это Забуза мне так отомстил за все свои мучения, что я ему принесла за тот прошедший день. Хлопая глазами и стараясь вникнуть в слова женщины, поймала себя на том, что я тупо пялюсь на белого кролика, доедающего лист кувшинки из озера. Получив затрещину от начальника, выпрямилась по струнке, готовая впитывать все нажористые химикаты, которые мне предназначенные этой средой. В этот день меня никто практически не трогал. На время посещения публичного дома, меня отпустили побродить по улицам города, всё так же в маске. Для всех я была Кикё, для себя, я была паразитом в чужом теле. Обойдя все злачные места окольными путями дворовых котов, меня вынесло на обычную городскую улицу. Дети весело играли в шиноби, кидали деревянные кунаи, лепили на стволы деревьев криво-нарисованные цветными мелками взрывные печати, помещали в такие же свитки воображаемые вещи, скрепляя свои действия звуковыми эффектами. Стоило мне появиться на улице, как игра тут же прекратилась, и на меня устремили семь пар глаз. Тягучие разнообразные эмоции детей. Они ещё не определились, любопытство или же неприязнь они испытывают к ребёнку в лисьей белой маске. За них приняли решение родители, тут же появившиеся на площадке. Они ещё долго оборачивались назад, уводя детей подальше от «духа». Нет, ничего такого, я не обиделась. Мне просто интересна реакция людей на предмет новизны в их понимании. Дети не могут быть опасны сами по себе, они становятся опасными, когда их затачивают под определённый вид ремесла. Я не считаю детей вступивших в академию искусства шиноби – оружием, вовсе нет. Это вполне разумно со стороны взрослых – учить подрастающее поколение самообороне, даже если ребёнок не обладает чакрой, он обязан уметь защитить себя и своих родных. В конце концов, время сейчас далеко от спокойных времён. Хм. А были ли они, эти времена? Сомневаюсь. Пнув камень, лежащий у ног, я отправилась бродить дальше. И везде одно и то же: дети смотрели как котята в первый раз увидевшие пса, а родители и взрослые, смотрели как на прокаженную или проклятую. Как на демона. Невероятно, одна лишь маска сделала из меня монстра, а запрет на разговор, сделал из меня ожившего лесного духа из местных страшилок. Это так весело, что приводит разум в безумное упоение! Серьёзно. Чувствую себя как один аниме герой, который так любил людей, что незаметно для себя их ненавидел. Безумие. Так и опьянеть не долго. Погуляв по округам и торговым кварталам, удивлённая незаметным для всех вниманием к себе, невзначай посмотрела на крышу. Там, как два воробушка, сидели подчинённые из отряда АНБУ. Зуб даю, кто-то сходил к градоначальнику и сообщил о ребёнке в маске снующего по округе, пугающего людей. А бездействуют эти ребятки, лишь потому, что я мирно себя веду, не бросаюсь на прохожих и не лаю на домашних кошек. Вот и вся арифметика. Одна сердобольная старушка подозвала меня к себе, выглядывая через окно первого этажа. Бабушке было лет этак, под девяносто, она была вся усыпанная морщинами, худенькая с седыми сверкающими на солнце волосами. На ней было обычное повседневное юката, домашнего фасона, скажем так. Оно давно утратило лоск цвета и новизны, но оно ей безумно шло. Я подошла к ней, а она разохалась, и протянула мне хурму, аж три штуки! В животе протяжно заурчало, и я была безумно рада, что на мне маска. Уши вновь горели от стыда, а бабушка, улыбаясь, сказала, что напоминаю ей её покойную внучку. Аппетит тут же отошёл на второй план. Я и забыла, что смертность детей здесь очень высока. А она продолжала говорить, рассказывая мне свою историю. Она уже очень давно живёт одна, что семью её сына убили, когда власть Ягуры пала. Тогда много семей вырезали из-за мнительности старейшин. Об этом просто не положено было говорить в обществе. Я, было, хотела узнать, почему она так спокойно доверяет мне такую секретную информацию, об этом же даже в городе знают единицы. А она с улыбкой, будто прочитав мои мысли, ответила: «- Я не доверяю тебе. Но ведь лисички не разговаривают, не так ли?», - и рассмеялась. Лисички не разговаривают, я согласно кивнула. Но теперь меня просто душили вопросы, которые я не могла задать вслух. Ещё раз поклонившись, я пошла обратно. Время быстро летело, а я того не замечала совсем. Когда я зашла на улицу красных фонарей, солнце уже зашло за горизонт, и на землю опустились тёмной вуалью сумерки. Красные фонари и яркие вывески расцвели во всей красе. Я стояла на входе, точно посередине и любовалась огнями. Слежка к слову, продолжалась ровно до этих самых ворот в мир любви и обмана. Моя лисья маска продолжала отпугивать трезвых и отмахиваться пьяных. Подходя к своему «дому», встретила выплывающих из ворот наших девушек. Они были страшно красивыми, по-другому и не скажешь. Изящные, в дорогих нарядах, с драгоценными украшениями. Они явно шли развлекать кого-то из богатых сословий общества. Они будут украшениями на любого типа мероприятий: от простых чайных церемоний до празднования какого-либо праздника, отмечая чью-либо победу и т.д. Девушки тоже заприметили меня уже стоявшую на мостике к дому. Они улыбнулись и помахали рукавами хикидзури*, уходя неспешными шажками за поворот. Комары стали более агрессивными и настойчивыми, так что, пришлось идти к себе в лачугу. Завтра будет не одно, и мне придётся приспосабливаться в этом мире не только как человеку, но и как воину, а пока, я получаю удовольствие от того, что могу мирно гулять, не заботясь о сохранности своей жизни, и жизни тех, кем буду дорожить.