Нет причин для паники. Я за хлебушком.

И вот, миновал год. Целый год. Зимы, так привычно холодные на моей родине, здесь казались просто смехотворными. Память вернулась, и теперь я просто играла дурочку, которой так не повезло очутиться в чужих краях, что не могла вымолвить и слова. Сегодня рождество, ну или как-то так. Все готовятся к празднику, а я, готовлюсь к тому, чтобы, наконец, сбросить лисью маску, что будто приросла к лицу. Мне приходилось даже спать в этом предмете маскировки. Девушки всё равно несколько скептично отнеслись к запрету и наказу Сачико. Они сами не часто сталкивались с моим случаем, так что, они не скупились в эмоциях, иногда, пусть и завуалированно, но мне доставались не самые приятные слова. И, не то, чтобы я обижалась, нет. Я просто горела в трёх кругах ада от того, что не могла ответить той же шпилькой. Заниматься моим воспитанием, естественно, никому не хотелось. Все были заняты собой. Так что, как жилось сиротам, у которых не было опоры за спиной, я почувствовала лично на своей шкуре. Скитания из угла в угол всех раздражало, потому, чаще всего, девушки изгоняли меня как настоящего духа, восвояси, иногда кидая что-то в след. Сачико старательно делала вид, что ничего не замечает. Женщина по вечерам занималась со мной каллиграфией, катаканой и хираганой, ещё и, следя за тем, чтобы я молчала. Мне было запрещено даже чихать в голос, только звуком тишины. Несуразица, не так ли? Но, так оно и было. Слежки за мной, когда я выходила на улицу, более не было. Вероятно, женщина утрясла все недоразумения связанные со мной в главном здании деревни, так что, АНБУ, больше не проявляли ко мне интереса. Снежный кролик отъелся, даже, нет, он отожрался и теперь своим хмурым взглядом, отпугивал даже самых наглых и воинственных котов. Лилия – одна из девушек дома, помогала мне по мере своих сил. Она являлась бывшей куноичи, как сама она сказала. Но, лично я, считаю, что бывших «волков» не бывает, и держала при ней ухо востро. Нет, я не боялась её нападения, я боялась неизвестности. Так же, девушка отметила, что чакра во мне есть, и, что, желательно было бы, отдать меня в местную академию шиноби. На её высказывание, я потрясла отрицательно головой. Деньги у меня были, а тылов – не было. То есть, у меня не было жилища, куда я потом бы возвращалась после учёбы, сбережения имеют привычку заканчиваться, когда этого ждёшь меньше всего. Обучение мне было необходимо, но.… Заречься поддержкой деревни и попроситься на содержание, это не лапти крючком сплести. Она бесплатно, безвозмездно и от души тренировала меня под основные умения, что мне потребуются в академии. По шее я получала регулярно, но по делу. Не хрен играть в прятки с кроликом, когда домашнее задание всё ещё не готово, где меч Забузы ещё не валялся. Кстати о птичках, Хаку как-то приходил в октябре, проведать, только без мечника. Он тогда сказал, что Момочи занят сбором информации, что и ему не следовало убегать ко мне, а заниматься тем же, чем и его хозяин. Долго смеялся, с чувством, до слёз, когда увидел флегматично переваливающегося в утиной походке своего кролика. Пообещал зайти ещё, однако, я не была уверена, что к тому времени, всё ещё буду здесь, об этом, я, конечно же, ничего ему не написала. Да-да, я всё ещё пользуюсь этими дурацкими бумажками и карандашами для связи с потусторонним миром. Нервы мои на пределе, да деваться некуда. Дома, где мы все обитали, царила иерархия. Собачья, хочу заметить. Волки себя так не ведут, а если и ведут, то только чтобы их не разоблачили в этой стае. Приходилось подстраиваться. Я была почти в самом низу, так как жила на отшибе в «будке», как прозвали мою лачугу красавицы. Я и по сей день остерегаюсь поворачиваться к ним спиной. Пока мы с поварами кашеварили на кухне, девушки занимались собой, наводя красоту даже к завтраку. Я искренне не понимала сути происходящего. Есть, мне давали самой последней, опять-таки, с кухарками. Иногда, хотя, кого я обманываю, часто мне не доставалось совсем еды. Это было наказанием за мои проступки, о которых я даже не подозревала. Так что, приходилось крутиться самостоятельно. За пределами деревни, были заброшенные фруктовые деревья, так же, были и ягоды сезонные. Не сказать, что очень сытно, но, зато, в желудке становилось относительно спокойно. Дети по-прежнему шарахались моей маски, иногда, так же как и «дома», в меня что-то летело. И я, почти в прямом смысле, поджимала хвост, и убиралась восвояси. Вечерами, в дом приходили мужчины. И, нет, многие из них приходили просто так, провести вечер среди красивых девушек, просто разговаривая и наслаждаясь компанией. Они приносили подарки, сладости, украшения. Даже мне достался от одного сердобольного паренька чёрный гребень ручной работы, расписанный знаменитыми цветами сакуры и парочкой драгоценных камней вплавленных среди рисованных цветков. Так же, в мои обязанности было обслуживание столиков, поднося спиртное, меняя пепельницы и смахивая мусор. Клиенты не скупились на чаевые. Некоторые мужчины, порывались выкупить ребёнка, однако, Сачико задирала такую цену, что та была не по силам даже состоятельным людям, и я продолжала играть роль обезьянки шарманщика. Но, сегодня праздник. Если быть точнее, то, канун праздника. Все увлечённо готовились к нему, радостно щебетали, смеялись и украшали жилища. Мне исполнилось семь лет, и я потеряла шанс поступить в местную академию. Неудачница, - смеюсь мысленно, наблюдая с крыши дома у академии, за тем, как счастливчики выходят из стен учебного заведения, разбредаясь по домам. Солдаты и АНБУ в этот день были особенно внимательны и насторожены. Оно и не удивительно. Я бы тоже напала в тот самый момент, когда того совсем никто не ждёт, когда люди потеряют бдительность и будут наслаждаться моментами радости праздника. Но, я так не поступлю, потому что, лисичкам не нужно захватывать мир, потому что лисички хорошие. Мысленно рассмеявшись, разворачиваюсь и короткими прыжками, меряю крышу, до тех пор, пока та не заканчивается, затем, смело прыгаю вниз. Там всего-то два этажа. В своём мире, я бы что-то себе сломала, может вывихнула бы… Как повезёт. Приметив своих знакомых - наблюдающих, открыто машу им рукой. В масках мы были комичной группой. Они служащие, а я проклятая временем и моментом. Я уверена, что ослушавшись Сачико, я была бы убита. Она не так проста, как может казаться с первого взгляда. Она имела достаточный объём чакры, чтобы защитить или убить. Так, вернёмся к настоящему. Парни, увидев меня, как – то переглянулись, пожали плечами и начали махать в ответ, двинувшись в мою сторону. - Кикё - чан, а почему ты не помогаешь своим наставникам в подготовке к празднику? – обратился ко мне «Медведь», преувеличенно строго, напуская на меня страх. Зря старается, конечно. Я светилась предвкушением чего-то необычного, поэтому, быстро написав ответ на листке бумаги, выставила перед собой. - И Вам доброго дня, Ма-сан! Меня выгнали, дабы под ногами не мешалась, а не потому, что не хочу помогать! – нажаловалась я парню. Его напарник – Кай, фыркнул в маску, поворачиваясь к нам спиной, делая вид, что он не с нами, и что он вовсе не смеётся. Я даже обиделась, хотела пнуть того, но Медведь пригрозил мне пальцем, затем, приставил палец к маске, призывая к тишине, извлёк из кармана крысу бежевого цвета и, под мой восторженный взгляд, оттопырил воротник напарника и кинул крысу. Наблюдать за танцем буйного невменяемого человека - одна радость, однако, мне пора. Помахав на прощание Ма-куну, скрываюсь среди людей. Покопавшись в поясе зимнего кимоно, что носили обычные девочки этой деревни, извлекаю список «полезных» вещей. «- И без индюшки не возвращайся», - рыкнула Сачико, выпнув меня за пределы ворот, пропустив, перед тем как захлопнуть двери кролика. Это толстое подобие животного активно переваливалось и пыталось прыгать. Я пыталась его понести, но ноша оказалась мне не по силам, и он продолжил вальяжно шествовать впереди меня. Воздух был свежим, немного обжигающий горло и руки. Жители, привыкшие за год к моей фигуре, уже не так сильно сторонились и шугались при моём появлении. Продавцы даже делали попытки к вежливому обращению, как и ко всем покупателям. Я отчаянно пыталась найти в магазинах тушку индейки, однако, меня преследовала неудача, и я начала замерзать. Сев на лавочку, стала наблюдать за людьми, что активно не замечали моего присутствия. Среди толпы стояла девочка трёх лет и плакала. Толпа, словно вода обтекающая камень, обходила её стороной. На моих коленях камнем сидел кролик, и я не могла встать. Тут, её взор устремился на меня. Что ж поделать. Подзываю её жестом. Та, послушно бежит ко мне, прибавляя громкости в плаче, что б уж я наверняка поняла, что у неё горе - горькое. Пока ребёнок в подробностях изливал душу, в толпе краем глаза замечаю женщину, которая панически что-то искала. Прервав на полуслове девочку, и пальцем показываю на женщину, проморгавшись, ребёнок возобновляет плачь, и несётся к матери. Да-да, я поступила как сволочь. Надо было успокоить и приласкать детинушку, а не наглым образом сплавлять от себя подальше. Если уж на то пошло, то я и сама ребёнок, нуждающийся в теплоте и поддержке. Ну не могу я дать того, чего сама не имею. Подождав, пока мать и дитя уйдут, встаю с насиженного места, спихивая с колен кролика, иду искать дальше. Ума не приложу, куда исчезли все индюшки. Ну не на юг же улетели, честное слово! Обойдя ещё лавок десять, и окончательно убедившись, что кроме кур и уток птицы в продаже нет, начинаю в подробностях представлять свою скорую смерть. Да-ааа, в самом деле, жизнь была не такой уж и плохой, - нервно посмеиваюсь в мыслях. Вечерело. Чтобы не утруждать себя, люди зажигали фонари уже сейчас, чтобы лишний раз не отвлекаться от подготовки. Торговые праздничные лавки, уже вовсю торговали, созывая покупателей. На благотворительной акции в честь праздника, горожанам раздавали бумажные фонарики, куда помещалась маленькая свеча. С гордостью заявляю, что мне достался последний фонарик. Он был белого цвета, украшенный цветным коя. Рыба будто бы зависла на середине фонаря, выжидая какого-то момента для себя. Не размениваясь по мелочам, подбегаю к только что закурившему джоунину и протягиваю ему свечу. Вот что значит стаж и навыки. Он сразу понял, что от него хотят, и, прикурив свечу от сигареты, проследил ленивым взглядом за убегающим в горизонт ребёнком. Фонарик был лёгким, почти что невесомым, так что, трудностей он никаких не вызывал. Приятное глазу свечение, создавало иллюзию тепла. Решив сходить к заброшенному обветшалому храму, выхожу на торговую площадь, там, по знакомым проулкам, пугая кошек, выхожу на окраину деревни, и уже там, отодвигая доску забора, покидаю деревню незамеченной. И вовсе нет, я не ищу для себя неприятностей, они сами возникают на моём пути, иногда, даже сбивая с ног. Так, поднимаясь в горку, я, залюбовавшись местными пейзажами, не сразу поняла, что на меня, кубарем, что-то надвигается. Осознание пришло уже в полёте, когда меня, ничего не подозревающую, вовлекли в весёлые «старты» по пересечённой местности. Нечто, которое меня сбило, поняло каким-то непостижимым манером, что оно, оказывается, кого-то сбило, и, обняв, принимая все удары о землю на себя, продолжило скатываться с горки. Остановились мы только возле русла реки. Мир волчком кружился в голове, и я запоздало поняла, что лежу на ком-то. Со стоном в голове, сползаю с тела, и прикладываюсь маской к земле. Если люди себя чувствуют так же после американских горок, то мы садисты и мазохисты в одном флаконе. Краем уха слышу, как тело, сбившее меня, так же начинает приходить в себя, шевелиться и подавать всяческие признаки жизни. Досадно. В волосах у меня был целый гербарий и при каждом движении головы, он осыпался к моим рукам. Кажется я где-то там, потеряла деньги на индейку. - Ты невероятен, мой вечный соперник! В тебе просто кипит сила юности! – раздался сбоку от нас басовитый мужской голос, и я с ужасом поняла кто это. Как в замедленной съёмке фильма ужасов, поворачиваюсь к виновнику дтп. Всё. Финал. Несите шторы обратно. Хатаке Какаши. А то зелёное чудовище, что направо и налево кричит о силе юности, ни кто иной, как - Майто Гай. Разбудите меня кто-нибудь уже. Нет. Нет-нет-нет! Я отказываюсь верить в происходящее! Мне нельзя с ними сталкиваться! Коноху следует обходить десятой дорогой окольных путей, которые переходили чёрные кошки с вёдрами полными бабушками! Отползая от этой шальной парочки, я молилась всем богам и демонам которых знала, лишь бы меня не заметили. Видимо, я не убедительно молюсь. - С тобой всё в порядке? Я случайно сбил тебя, по кое - чьей вине, - мужчина с закрытым глазом, вероятнее всего, обращался к пострадавшей стороне, которая в свою очередь, уже и забыла, что она, вообще-то, пострадавшая, и активно пыталась скрыться с места происшествия. Вскочив на ноги, я активно замахала руками, мол, всё у меня хорошо, и беспокоиться тут не о чем. - Ты что, немая? – задал мне вопрос ценитель силы юности. На что, я опять замахала руками в отрицательном жесте. - Тогда, чего молчишь? – уже с подозрением поинтересовался всё тот же зелёный человечек. Раздражённо зашуршав сначала бумагой, а после уже и карандашом по лёгкой рисовой бумаге под недоверчивые взгляды джоунинов, демонстрирую запись о некоторых деталях запрета на разговор. Они удивлённо переглянулись, и поделились со мной своим сомнением на счёт этой авантюры. Мол, меня же никто не видит из тех, кто в курсе дел, и я могу спокойно разговаривать. И вообще, зачем мне всё это. Они смотрели выжидающе, я молчала, мысленно убивая каждого. Хатаке очнулся первым: - Нам нужен дом изумрудных драконов, - произнёс он как – то неуверенно, под взглядом пустых глазниц маски белой лисы. Потом, совсем растерялся, и протянул мне рисунок криво и скоро составленный. По размашистым штрихам было сильно заметно, что человек торопился выпроводить эту парочку. Окинув лист бумаги критическим взглядом, с трудом, но узнаю в тех червяках на верхушке собачьей будки наших нефритовых драконов. Да, тот, кто рисовал, явно не был художником, во мне просто умер эстет. Возвращаю листик мужчине. А мужчине ли? Сколько ему лет? Лет двадцать с плюсом? Кажется, я долго думала, раз на меня смотрят уже с нотками раздражения. Киваю и быстро пишу на листке, что могу проводить. Под правой лопаткой зачесалось, и к горлу подкатил ком. Поджав губы, выжидающе смотрю на перешёптывающихся мужчин. - Было бы неплохо, если бы ты нас провела до того дома. Ты нас сильно выручишь, - глазом улыбнулся седовласый парень под одобрительные кивки его напарника. Но, чёрт его дери, сила юности заразительная вещь, и настроение поднимается как перебродившие дрожжи. Качнув бумажным фонариком, направляюсь вверх по тропе, к бамбуковой роще, откуда мы недавно выкатились. Зачем они ищут этот дом? Сомневаюсь, что забавы ради. Рисунок был выполнен весьма неказисто, но суть детализации передавал точно. Остаётся только гадать, что за человек этот художник, и что ему надо было от нашей начальницы. Пока я размышляла, над головой сомкнулись верхушки бамбука, время от времени зарастающего пуще сорняка в огороде. За моей спиной слышались шуршащие шаги моих спутников, а иногда доносились тихие шепотки. Мне было ровным счётом всё равно, о чём они говорили, меня больше интересовало, что они искали. Пересекая ворота города, пришлось задержаться, пока мужчин проверят охранники, а потом, пока они меня нагонят. Нашли даже в толпе, вот что значит быть шиноби, а не рядовым по посуде. Минуя торговые кварталы, веду шиноби листа своими излюбленными проулками, вспоминая скачки по этим уголкам с мечником тумана и снежным кроликом. С ужасом осознаю, что потеряла ушастое приданное где-то там, где сбил с ног копирующий ниндзя. Меня покарают, надругаются над совестью, будут гнушаться всю оставшуюся жизнь кроличьи боги, если я не найду этого толстопузого мерзавца. Видя моё замешательство, Гай поинтересовался о причине. Конфуз. Как объяснить весь масштаб апокалипсиса, не вдаваясь в происхождение подарка, что был утерян на дороге жизни? Вот и я не знаю. Как могу, письменно излагаю проблему. Мне пообещали помочь. После того, как решится их проблема…. Что ж, хоть так. Но, у меня всё равно не хорошее чувство. Добравшись окольными путями к огненному дому с зелёными нефритовыми драконами, я повела гостей дальше, на личную встречу с госпожой Сачико. Она уж точно должна знать об их прибытии. Да, так и оказалось. Амалия, склонившись в приветственном поклоне, сообщила, что её госпожа давно уже ждёт уважаемых шиноби. Мне, как собаке, приказали провести мужчин до нужных дверей, с таким видом, будто бы я здесь последняя тварь, которая ночами пожирает человечину, пока все спят. Проводив не самым дружелюбным взглядом приосанившуюся девушку до поворота, вздохнув, веду «гостей» к резной лестнице из красного дерева ведущую на второй этаж. Минуя длинные плохо освещаемые коридоры, сворачиваю на право, останавливаясь возле ничем неприметной потёртой временем двери. Постучав несколько раз костяшками пальцев по ветхой древесине, получаю разрешение, чтобы войти в комнату. Железная круглая ручка обожгла кожу согревшейся с холода руки, по телу пробежались мурашки. Потянув дверь на себя, распахиваю её почти настежь, пропуская вперёд своих попутчиков. Хотела было закрыть дверь и удалиться по своим делам, но, меня одёрнули, приказав войти в комнату и присутствовать при переговорах. Ничего хорошего из этого не выйдет, - подумалось мне, и я скрепя сердцем, закрыла за свой спиной дверь, встав у дальней стены комнаты, туда, куда не достаёт свет от керосиновой лампы. Сама комната из себя ничего особенного не представляла, она была небольшой, метров пять-семь. Она не предназначалась для переговоров и сбора людей в целом. В помещении складировались отчёты бухгалтерии, месячные подсчёты, затраты, выручка. Сомневаюсь, что хозяйка вообще планировала их принимать именно сегодня, ибо, принять в такой комнате «заморских послов» в стенах такой обшарпанной комнатушки – не царское дело. Старинный чёрный шкаф, что стоял по левую руку от Сачико, был весь покрыт пылью, что говорило о том, что комнату посещают очень редко, про уборку я уже молчу. Бумаги устилали ровным слоем весь пол, стулья и маленькую тумбочку, что стояла рядом со мной. Пыль, грязь, документы и мы… Женщина сцепила руки в замок перед собой и хмуро взирала на мужчин стоящих перед ней. Не трудно догадаться, что чувствовали двое матёрых шиноби перед куницей преступного мира и по совместительству хозяйкой дома «любви» в квартале красных фонарей. Хатаке, отмер первым и сделал шаг по направлению к столу, где сидела женщина. Я рефлекторно нащупала холодную рукоять подаренного когда-то одним чудаком куная. Мышцы ног напряглись, и я была готова вступиться за начальника в любую секунду. Тренировки с моим наставником давали свои всходы, и я мало-мальски могла «показать клыки» и даже серьёзно покалечить. От глаз Гая не ускользнули мои перемены настроения и подготовка к нападению в случае приказа, поэтому, он тоже держал ухо востро. Тем временем, парень в маске протянул свиток хозяйке дома и сделал шаг назад. Она пробежалась взглядом по печати на свитке , и, видимо, пустив в эту печать свою чакру, удовлетворительно и надменно хмыкнула, когда та с лёгким хрустом треснула, обнажив сокрытое. Подавив зевок и вытащив из свитка звякнувший монетой мешочек, Сачико хитро улыбнулась, а дочитав свиток – расхохоталась. - Что ж. Этот старый барсук меня вдоволь повеселил, - разулыбалась женщина, и сверкнув глазами в которых танцевали черти, вперила взгляд в темноту, туда, где ощетинившись стояла моя фигурка. Я загривком ощущала, что она что-то задумала. Только вот, что именно? Крепко сжимая в руке кунай, я играла в гляделки с Сачико. Будь в моих силах, наверное, зарычала бы, обнажив ряд белых молочных зубов. Но, я не зверь, и рассудок мой пока ещё не помутнел, по сему, не стоит уподобляться собакам… - Собирайся, ты идёшь с ними. Без вопросов. И, да, - она сложила печать, и у меня с шеи, будто удавку стянули. Язык обожгло, как раскалённым металлом, а потом, появился привкус какой-то травы. - Ты же не думала, что сможешь самостоятельно вытерпеть этот обет молчания, будучи семилетней девочкой, Кикё? – она оскалилась в поистине змеиной улыбке, и мне стало не по себе. Кто. Кто это? Это не Сачико. Меня пронзил животный страх перед тем, что собой являло лик моей госпожи. Мягкое свечение ауры, вдруг окрасилось в тягуче-чёрный силуэт тени, такой знакомый, и такой ненавистный от того, что не узнаёшь его, и за то, что знаешь… Холодный пот, проступил под зимним кимоно, пробил озноб, будто ледяным ветром окатило. От чего. От чего подкашиваются ноги? Что он сделал с госпожой Сачико? Заметил? Да, он, несомненно, заметил. Почему же не замечают другие, чёрт их дери!? Мысленно рыкнув, дрожащей рукой, царапаю на бумаге вопрос понятный только нам двоим в данной ситуации: - «Как давно?» В горле всё пересохло. Да, я боялась. Что потребовалось этому человеку здесь, вдали от главного здания Мизукаге, я понять не могла. Да и, вряд ли смогу, даже через тридцать лет. Вычитав вопрос, что было не особо видно из-за тени, она вновь рассмеялась. Взгляд сменился на заинтересованный и, в некотором смысле - снисходительный. Мужчины, находящиеся в этой же комнате не понимали, что происходит, но чувствовали повисшее напряжение. - О, так ты заметила, - хихикнула Сачико, чуть поддавшись вперёд, тем самым, заставив меня почти вжаться в стену и почти утробно зарычать. Беру свои слова обратно, я – собака, точнее – щенок, у которого шансов выжить без посторонней помощи приравнивается к нулю. - Не стоит так на меня смотреть, Кикё – чан, - она сделала акцент на приставку, беззаботно пожав плечами. – Мы же с тобой добрые друзья, нам не нужны лишние ссоры, не так ли? – и я готова была поклясться, что видела перед собой совершенно не женский силуэт. И с каких это пор мы добрые друзья?! Враки! - Он мне не простит, если я сейчас тебя не отпущу, - хмыкнула она, приложив к губам указательный палец. Кто этот он? Только не говорите мне… Я скорчила морду, будто в тарелке увидела таракана. Хорошо, что под маской не видно. - А ведь моё материнское сердце рвётся на части от того, что я вот так отпускаю тебя во внешний мир, полный опасностей для такой крохи как ты! – натурально играло печаль-тоску, это чудовище в овечьей шкуре. Мужчины старались убедительно играть фон декорации, пряча и отводя глаза от этой душещипательной сцены расставания. Знали бы, кто перед ними распинается, скорее всего, сдались бы на промывку мозгов к клану Яманака. В моих глазах явно читалось, что «Сачико» переигрывает, и что ей стоит уже сворачивать свой спектакль. Да и, много чего ещё плескалось в моих шальных глазах, не ожидавших такого подвоха. Я быстро поклонилась и вылетела из комнаты. По пути я сшибала все плохо стоящие вещи, и так не вовремя попадающихся мне на пути девушек. Всё. Очень. Плохо. Раз оно в нашем доме, значит, с госпожой что-то случилось. Если оно так беспрепятственно попало в дом – значит, у него есть связи с непосредственным хранителем этого дома. Выскочив во внутренний двор поместья, я одним махом собрала свои три вещи и сунула в походную потрёпанную сумку, и кролика, вернувшегося самостоятельно тяжёлого белого, горящего жаждой мести - кролика. О тяжести я сейчас совсем не заботилась. Снять маску? Нет, она мне совсем не мешает, даже наоборот, она мне жутко нравится. Возьму как сувенир. Оглядев комнатушку домика ничего не видящим взглядом, несусь на выход. Там, у чёрных ворот, уже ждали Гай и Хатаке. Чуть позже, я заметила и Сачико, что стояла в тени ворот, загадочно улыбающуюся луне. По позвоночнику прошёл парад мурашек. - Что ж, дитя. Настало время прощаться, - заговорчески растянула она губы в улыбке, почти максимально близко подойдя к нам. Я сглотнула комок, что образовался у самой гортани. Нет, это не от трогательности или печали момента. Это предчувствие конца света, миграции слонов на север, ну, или же кордебалета в исполнении какой-либо преступной организацией, но никак не того, что может произойти. Сачико качнулась и отошла в сторону, давая нам дорогу. Мужчины распрощались с деловым партнером, и пошли вперёд, а я следом за ними. Ночь выдалась светлая, видно было как днём, может даже лучше. Или же это только мне так кажется. Они шли, переговариваясь об удачно выполненной миссии, и как было бы неплохо вернуться домой раньше, более нигде не задерживаясь. Я думала о Сачико, об обеих Сачико сразу. Слишком много необъяснимого для одной ночи, для одного дня, для одного года в этом мире. Тогда, я подумала: « - Что может пойти не так?». Оказывается, много чего. Люди обоих миров были одинаковыми, отличались лишь миры и навыки, остальное же, было зеркально друг другу почти во всём, что могло отображать человеческое сердце. И зачем придумывать себе лишнее, когда можно жить и наблюдать, делая выводы из увиденного воочию? Кажется, я опять отдалилась от первоначальной мысли. Оборачиваюсь, не сбиваясь с шага, бросая взгляд на мужскую фигуру в белоснежном кимоно, что при свете луны, будто сияло в мнительной тьме. Он долго смотрел нам в след, чуть сощурив глаза. Всё получилось даже лучше, чем он сам того предполагал. Остаётся дело за малым, и он сможет вновь разыграть масштабное действие, вовлекая новых игроков в эту незамысловатую, по его мнению, игру. На миг, взгляды встретились, заставив его мягко рассмеяться своим мыслям, а её, почти ощутимо вздрогнуть, вжать голову в плечи и ускорить шаг за своими провожающими. Очень скоро, я отошла от шока и почувствовала реальность. Сумка резко стала тяжёлой, и я торжественно всучила её Гаю. Почему Гаю? Потому что с ним сила юности, и чёрта с два он упустит шанс продемонстрировать её мне и своему сопернику – Какаши. Недовольная морда кролика, говорила, что он со мной планирует сделать, почти в подробностях. Так что, остаток пути до парома, я возносила молитвы и извинения этому белому чудо…. Как много белых чудовищ стало в моей жизни встречаться. Интересно, а спреем или кремом от этой заразы тут нигде затариться нельзя? Нет? Жаль. И вообще, сейчас перед глазами, размахивая огромным чёрным флагом с белым черепом и саблями, прошествовало чувство дежавю. Остаться в живых, снова повстречавшись с великим белым змеем – это дорогого стоит. Теперь я просто не засну, пытаясь найти смысл в его поступке. Меня тронули за плечо. Оказывается, мы уже дошли до парома, и даже расплатились за проезд, пока я играла в своих мыслях в Шерлока. -Твоя каюта рядом с нашей, если что, заходи в любое время, буди, - серьёзно посоветовал Какаши, и они с Гаем исчезли в их каюте. Я некоторое время, ещё постояла у их каюты, затем ушла гулять по теплоходу. Да, это маленькое судно, рассчитанное на небольшое скопление людей. Мы отчалили через минут пять-десять. Людей на судне оказалось, и нет ничего: я, парочка из Конохи, да капитан судна. Отплыв достаточно далеко от берега, на утёсе, где возвышалась и темнела бамбуковая роща, я ясно увидела большую часть жительниц нашего дома и двух Сачико. Одна из них была с костылями, перебинтованной правой рукой и перевязанной головой. Другая, без каких-либо травм, она придерживала пострадавшего «близнеца» за здоровую руку. Даже отсюда, я чувствую, как эта подделка довольно улыбается. Кожа покрылась пупырышками и я поёжилась. Девушки не смотря на то, что было довольно светло, были с бумажными фонариками, и все они махали мне, прощаясь, возможно навсегда. Из тени зелени бамбука, вышел мальчишка с пепельными волосами, они были пепельные, луна не могла соврать. Парень сверкнул стёклами очков, повернув голову в мою сторону и согнув руку в локте, сделал приветственный жест. В горле засаднило. Чёртов очкарик, я выпотрошу тебя без медицинского пособия, если узнаю, что от твоей руки кто-либо пострадал из этого дома. Вода зеркалом отображала сине-чёрное небо с грязными тонами бирюзового. Луна терпеливо выгуливала звёзды, освещая путь заблудшим. Капитан подошёл ко мне из чистого любопытства, ненавязчиво начав разговор. - У вас очень заботливые друзья, девочка, - хрипло, по-старчески отозвался мужчина, наблюдая вместе со мной, как растворяются силуэты на берегу. Я удивлённо посмотрела на старика, а он всё смотрел в сторону берега. - А Вы не знали? – он хлопнул глазами, воззрясь на меня, как на восьмое чудо света. – В деревне объявлено военное положение, все кто не может сражаться, едут за море, чтобы не мешаться шиноби. Так же, вывозят всех детей и ценных носителей генома, которые так же не могут дать отпор врагу, - подытожил он, всё ещё пытаясь просверлить в моей маске дыру. С пустым взглядом, поворачиваю голову в сторону, где всё ещё светили бумажные фонарики, пытаюсь сдержать слёзы. Сачико намеренно связалась с Конохой, попросив пристанища для меня? Позор на мою седину. Горло всё ещё саднило, и я сомневаюсь, что даже к утру смогу выдавить из себя больше, чем хрип задыхающейся утки. Поэтому, по старинке, карандашом по бумаге, коряво выводя иероглифы, пытаюсь излить мысль на многострадальческой макулатуре. Сначала, я хотела засыпать капитана вопросами, касательно того, что он сказал насчёт военного положения, но, минутой позже, передумала. Просто так ничего не происходит, а это значит, что моё присутствие в этом селении не нужно, да и, я ничем не смогу помочь. Связано ли это военное положение с тем, что новым Мизукаге, станет женщина? Неужели они думают, что пол правителя играет непосредственную роль в его силе и умении править всей страной? Какая глупость. Наконец, согласившись со стариком, я покинула его общество и отправилась в свою каюту. Каюта сама по себе была очень маленькой, рассчитанной на то, что в ней будут только ночевать. Две кровати, круглое окошко, две тумбочки прикроватные и полка над каждой кроватью, для сумок, скорее всего. Этой ночью я ужасно спала, снилось мне, что я тону в чёрной воде и при каждом движении ухожу под воду ещё глубже. Эта ночь станет поистине долгой.