Переплетенные

      До деревни было уже рукой подать, чему Гаара был несказанно рад. Парню казалось, что возвращались они с миссии целую вечность, основной причиной этого были учёные.       — Остановимся на привал, а потом отправимся дальше, — Крикнул командир отряду, — Нужно, добраться до деревни до наступления темноты.       Отряд присел в тени, шиноби снимали с плеча сумки, и садились на землю. Все были измотаны. Дорога обратно была длиннее, пленники, с завидным упорством, не хотели быстро бежать, и то и дело приходилось их подгонять.       — Когда Господин узнает, он убьет нас! — как же надоели эти выкрики Гааре, — Точно убьёт.       Ученые переглядывались, и периодически плакали. Такое поведение взрослых мужчин смущало шиноби. Но как Гаара не старался выяснить, чего они так сильно боятся, что аж трясутся от страха, ученые лишь повторяли заученную фразу. «Он убьет нас».       — Гаара-сан! — К обедающему парню подбежал шиноби из отряда, — Пленники опять отказываются есть.       Гаара вздохнул.       — Черт! Так накормите их насильно.       — Но вы же сами сказали, что нужно добраться до деревни быстрее. Они сопротивляются, — В голосе шиноби песка звучало раздражение. Гааре было неприятно, что он так обращается со своим руководителем, но выяснять отношения с ним не стал. Эта неприязнь была ему понятна.       — Если мы привезем в деревню парочку трупов, умерших от голодной смерти, толку от нашей миссии будет немного, — объяснил ему Гаара, — Значит придется идти по темноте.       Парень сплюнул песок, который приносил с собой горячий ветер и глянул на Гаару исподлобья, но подчинился.       Как смог убедиться Гаара, многие из пленников были действительно сумасшедшими. Они непрерывно кричали, впадали в истерики, плакали и тряслись от страха. А теперь еще и голодовка. «Неужели они так боятся расправы их «Господина». Кто он?» — размышлял Гаара, отставив еду в сторону, — «Или может они боятся что мы узнаем от них много лишнего».       — Гаара, как насчет того, чтобы сменить меня? — Канкуро присел рядом и кивнул в сторону человека, над которым проводились эксперименты. Тот до сих пор не пришел в себя.       — А что, больше никто не хочет? — холодно ответил Гаара.       Канкуро поежился.       — Неужели так сложно меня сменить, а? Но бежать с грузом не удобно, хоть и не настолько тяжело. Я все время плетусь в хвосте.       — Ну вот, прикрываешь нас с тыла.       Брат покачал головой.       — Ладно, попрошу еще кого-нибудь.       Когда он уже разворачивался, чтобы уйти, Гаара окликнул его:        — Если на нас нападут, я хочу, чтобы руки у меня были свободны, – он вздохнул собираясь с мыслями, — Почему в доме не было ловушек? Единственным препятствием были те парни, все было слишком легко… У всего этого какая-то другая цель.       — Согласен. Мне это тоже не нравится. Если они захватили наших разведчиков, то должны были быть готовы, что к ним наведаются снова.       -- Будь начеку, Канкуро.

***

POV

       Всю свою жизнь я провела во тьме и боли. Всю свою жизнь я была одна в этом кошмаре. Крики, безумный смех, безудержные рыдания – вот что я привыкла слышать с детства. Я никогда не видела своих мучителей в лицо — мне туго завязывали глаза грязной тряпкой. Хоть я и не видела, но я слышала. Слышала их шаги и могла определить: кто из них идет, и в каком он расположении духа.        Я их чувствовала. Чувствовала не только запах, исходящий от них, но и их бьющиеся сердца. От моих мучителей всегда несло кровью и злостью, от учёных — кровью, лекарствами и безумием, от других заключенных — кровью и страхом. Весь мой мир пропах кровью, поглощенный вечной тьмой и холодом.        В тот день я смирилась со смертью. Я была уверена, что умру. Ещё с утра меня притащили в какое-то огромное помещение, судя по тому, как гулко здесь отражались звуки. Меня бросили на ледяной пол и вкололи очередную вакцину. Я никак не отреагировала, я сдалась, а моё тело налилось свинцом. Я не могла пошевелить и пальцем, даже если бы захотела. «Что-то новенькое» — без интереса подумала я, и не выдержала. Я разрыдалась. Боль за все эти годы, ежеминутный страх смерти и бесчисленные опыты, что были страшнее всяких пыток, всё это снесло под корень всю мою решительность умереть. Я не хотела умирать. Я хочу жить! Хочу, чтобы это закончилось!        Боль пронзила моё тело. Словно по венам текла раскаленная лава, а каждая кость ломалась и срасталась, ломалась и срасталась, снова и снова. Голова раскалывалась. На меня словно положили огромный булыжник, который не давал мне вдохнуть или пошевелиться. Я закричала и расплакалась. Впервые, я начала умолять их отпустить меня. Больно. Слишком больно. Но ничего не закончилось, наоборот, боль только усилилась. Разве такое возможно? Я не хочу умирать вот так. Я устала от того, что все, что я чувствую это боль и одиночество. Хоть кто-нибудь…        Казалось, прошла целая вечность, перед тем как боль отступила. Я ничего не слышала, ничего не видела. Всё закончилось. Мне стало так радостно, что я была готова снова разрыдаться, но повязка была насквозь мокрой, а глаза болели. Плакать не получилось. Я попыталась снять заплаканную повязку. Это было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Я безвольной куклой валялась на полу, не в силах пошевелиться. Дрожащими руками я подцепила ее и стянула с головы. Стало легче.        Сейчас меня грубо поднимут, и заставят самой идти в свою темницу, а если упаду — изобьют до полусмерти. Так было всегда. Каждый их жест был настолько однообразен, что даже не видя их, я различала каждого мучителя. Знала, кто из них и куда любит бить, у кого, какой удар. Я знала о них больше, чем они сами. Интересно, что они знают обо мне?        Но к моему изумлению, кто-то аккуратно прикоснулся ко мне. Тело пронзила такая боль, что не выдержав я вскрикнула. Боль гораздо большая, чем я испытывала до этого. А потом… легкость.        Легкость и приятное тепло. Решившись, я с огромными усилиями приоткрыла глаза. Я была на руках. Сейчас я была как никогда рада, что в порыве сбросила повязку с глаз.        Человек был мне не знаком. От него исходил совершенно другой запах. Он что-то кому-то говорил, повернувшись ко мне в профиль. Я не могла нормально его разглядеть, глаза не могли сфокусироваться после пережитого, и их будто застилала белесая пелена. Всю фигуру гостя окутывало сияние. «Наверное, это уже моё воображение… Такой светлый и теплый…» Моё тело сдалось, не выдержав нагрузок. Сознание медленно покидало меня, уходя в темноту. Я запаниковала. Хотелось закричать. Заставить своё тело работать, чтобы и дальше любоваться этим светом. Я боялась, что когда открою глаза больше его не увижу.        Вновь оказавшись в темноте и холоде, я почувствовала огромное разочарование. «Я всё также сижу в своей клетке… Это был сон?». Подняться не получилось. Я отчетливо чувствовала, как то и дело проваливаюсь обратно в свои кошмары. Они преследовали меня, невидящими глазами смотрели из темноты, тянули ко мне уродливые руки, желая истерзать моё и так настрадавшееся тело.        Мечась среди этой тьмы, я наткнулась на нечто теплое. Чья-то ласковая рука. Я схватилась за неё как за последний шанс выбраться отсюда, выбраться из этого кошмара!        — Не уходи… Молю не уходи… — пробормотала я борясь с бредом. И какого же мне было, когда эта рука, такая теплая, сжалась в ответ. На сердце стало удивительно тепло и хорошо. Я со спокойной душой позволила себе окунуться в царство Морфея, и на этот раз без снов.

***

      Гаара сидел в палатке медиков, ошарашенно глядя на тоненькую ручку, так крепко сжимавшую его собственную.        Когда вдруг этот крошечный человечек заметался посреди лагеря, вскрикивая и дрожа, тут же подбежали шиноби-медики, чтобы оказать помощь и понесли подопытного к себе в палатку, в надежде наконец вытащить бедолагу из сна, закончив мучения. Но им это не удавалось, пока не пришел Гаара. Тот просто присел и спросил про самочувствие, не крича и не требуя от кого-либо объяснений. Парень присел рядом со спальником и обратил взгляд внимательных глаз на медиков, собираясь кое о чем их расспросить. Но вдруг, тонкая рука, выпавшая из-под одеяла, нашарив его руку, с силой сжала её, будто цепляясь за неё, как за саму жизнь.       Гаара был в смятении. Эта просьба о поддержке и едва слышное бормотание, с мольбой не уходить, заставило сердце Гаары пропустить удар. Ему вдруг безумно захотелось помочь этому измученному человеку, поблагодарить за оказанное ему доверие.       — Ещё ни разу она не реагировала на прикосновения, — как будто бы между прочим, проговорил один из медиков. Гаара удивленно взглянул на него, в ответ на что тот лишь пожал плечами.       — Она?       — Это девушка, — терпеливо пояснил парень.