Сорванец

      Артур, он же Эмрис*, он же Эрри, он же некогда Гарри, он же Джеймс Бонд, ой нет, последнее лишнее, с достоинством шествовал по аккуратной мощеной улице Лланруст-Ревайн. Бабушка поручила передать миссис Керк чудодейственную мазь от радикулита. И вот, после традиционных приветствий, всяких многословных восхвалений Леди Агаты и ее прекрасного внука, зеленая бутылочка перекочевала из рук в руки.       Эти пять лет пролетели в один миг.       Крепкий, хоть и не высокий, круглоголовый, очень коротко стриженный, Эмрис, Эрри (это для бабушки) и Артур для остальных, совсем не походил на бледного хрупкого мальчика, когда-то принесенного в эту глухомань птицами. Он его и внешне-то не очень напоминал — по крайней мере волосы были не черными, а светло-русыми. В них даже проскакивала рыжая искорка. Ромашка, как известно, это не только прекрасный цветок, но и замечательное средство для укрепления волос. А уж если это Волшебная Застенчивая ромашка, растущая только на песке около волшебных дубов, то польза от нее возрастает в разы. Раз помыл — и русая голова на пару месяцев обеспечена!       В левом ушке аккуратным мазком синяя точка — бирюзовая сережка.** Впрочем, заметить ее мог только человек, умеющий видеть. Учитывая торжественность мероприятия, на Эмрисе были аккуратные темно-серые джинсы и пуловер чуть светлее. Благостность момента портили засунутые в карманы руки и вальяжная походка. По дороге Эмрис купил рожок домашнего мороженого, изучил бакалейную лавку, постоял у маленького интернет-кафе, заскочил на пустой школьный двор, перекинулся парой выразительных фраз и ухмылок со встречными мальчишками. К сожалению, его закадычного приятеля — вечно обгорелого белобрысого Александра в ближайшие две недели не будет — он уехал с родителями на какой-то чрезвычайно модный курорт. Иначе список развлечений расширился бы на порядок. И вот, наконец, мороженое съедено, последние дома позади и можно свернуть на ближайшую тропку к лесу. Убедившись, что людей вокруг нет — пара кошек не в счет, Эмрис выудил из-под ближайшего куста старую облезлую метлу. Еще миг — с шумом заколыхались ветви деревьев, сквозь которые продирался сидящий верхом пацан. Не потому, что нельзя было облететь сплетение веток, а потому что так гораздо веселее. Метла петляла над старыми деревьями — по-хорошему надо было не лететь на метле, а воспользоваться тропами. Но какой интерес сделать несколько шагов по заколдованной тропинке и тут же оказаться у коттеджа? Синее упоительное небо, запах растревоженной листвы и теплого летнего ветра! А еще можно сделать небольшой крюк, от которого удавятся все бешеные собаки, и понаблюдать издали как около логова мистер Грей, положив голову на лапы, грустно размышляет о чем-то своем. Подлетать ближе было бы неосмотрительно — миссис Грей на сносях. И мрачный характер мистера Грея заставлял вспомнить все истории о девочках в красных шапочках. Мистер Грей поднял большую лобастую голову и мрачно покосился прямо на зависшего на краю ручья Эмриса. Мальчик очень сочувствовал мистеру Грею — лет тридцать назад в прошлом помете, по словам бабушки Агаты, один из двух волчат оказался исключительно только человеком! Огорчению мистера и миссис Грей не было края. А новорожденному пришлось срочно искать новую семью. В результате, тридцатилетние близнецы местного мэра ни походили друг на друга ни видом, ни характером, что не мешало вполне братским отношениям. И вот снова миссис Грей ожидает… ну вот кого она ожидает? Беременности у волколаков и оборотней редки. Да и возраст миссис Грей — триста двадцать лет, не девочка как-никак. Эрри фыркнул, поймав себя на вполне бабушкиных интонациях. Он качнул метлу, и она плавно скользнула дальше вдоль речушки. Можно заглянуть на лесное озерцо. Проверить поспела ли малина в овраге и заодно покататься там (на метле, а можно и без) вместе с веселым народцем. Посидеть на самой вершине большого бука вместе с духами деревьев, похожими на маленьких деревянных кукол из прутиков. Они обожают бабушкины пирожки, а у него как раз половинка в кармане! Главное не выходить за разрешенные места, и не приближаться к лесному озерцу — там русалки — да ну их, шумные они. Хихикают, брызгаются. Можно побродить по болоту, пошипеть с местными змейками, найти старого ужа Хви — он иногда говорит совершенно загадочные вещи. Что-то типа «Змейсы и пиявсы друзья навек», «сооолнышко поплыло по реке». Пару раз он видел царя всех змей волшебного леса — Великого Ящера. Того самого, кто по мнению змей, ночью тащит солнце по подводной реке, а днем отсыпается в глубине омутов. Однажды он спросил об этом у Леди Агаты, та ласково погладила его по голове. Ответила тоже странно: Да, и так тоже. Главное не забыть о своей ежедневной обязанности — «подышать» над деляночкой волшебных трав около дома. Иначе можно схлопотать деревянной ложкой по лбу — больно и обидно. Кстати о ложках, Эр вспомнил, что выскальзывая из дома прихватил с собой длинную липовую ложку— одну из самых сильных. Он лихим жестом (как ему самому показалось) вытащил ее из-под рубашки и заорал во все горло:       — Вперед, мой верный Вербелруф!!! Метла встала на дыбы и зигзагами рванула вверх и вперед по руслу ручейка, то и дело влетая в кусты ракиты. Эмрис махал воображаемым мечом, бесчисленные враги в страхе разбегались, от кустов летели листья и искры, воздух звенел и дрожал. Мелькала листва, пел ветер, бросались в разные стороны духи деревьев — жизнь удалась. Спустя пять часов, совсем уже впотьмах, Эмрис, сидя под окошком с тремя огромными мисками с горохом, уныло размышлял о тяжести бытия. Уныло отмахиваясь от облака реявших над мисками разноцветных светляков, в компанию которых непонятно как затесалось два болотных огонька, Эр брал из центральной миски пригоршню гороха, и с ладони выбирал во вторую миску желтые не волшебные горошки, а остальное затем аккуратно ссыпал в третью миску. Из чердака выпорхнула, и беззвучно полетела по своим делам, сова-сплюшка. Тихие звуки ночного леса — кто-то спит, кто-то бодрствует. Нет, Леди Агата обычно не ругалась, ограничиваясь строгим взглядом, но в этот раз досталось по полной программе — короткий выговор, и вот, приказ разобрать горох. Кто бы мог подумать, что маленькие феечки нажалуются! И, кажется, он напугал семейство леших… Уже в полной темноте зашел на кухню, слабо освещаемую светом, струящимся из черепа змея… Съел ломоть белого каравая и выпил стакан молока. Домовой шебуршал чем-то за камином и длинно вздыхал. Похоже, бабушка сердится всерьез. Обидно. Как примерный мальчик, Эмрис пешком отправился по лестнице в свою комнатку. Взлетать с разбега (чисто для тренировки) по внешней стенке дома сегодня не стоит.