Сорванец

      Артур в который раз убедился, что не надо себя заранее накручивать — не так уж все плохо, как заранее ожидаешь. Шумная толпа учеников подхватила его еще на вокзале, закрутила, оторвала от Леди Агаты (он едва успел попрощаться) и втянула в Хогвартс-экспресс. Вторая поездка в Хогвартс в чем-то была даже более интересной, чем первая. Они с Джастином облазили поезд. Перепробовали кучу сластей, таящихся в сумках первоклашек Пуффендуя, Рейвенкло и даже отчасти Слизерина с Гриффиндором. Узнали кучу новостей — кто и как провел каникулы, у кого появились новые фамильяры.       Затем они сначала вдвоем, а затем с примкнувшим Энтони — первачком от воронов — устроили веселую игру в проходе вагона с применением магловских трансформеров, которые каким-то чудом (он решительно отпирался, что это его, но факт оставался фактом) оказались в сумке Джастина. Ближе к вечеру их разогнали старосты, и они утомленно принялись шуршать фантиками шоколадных лягушек.       Неделя отсутствия опять превратила Хогвартс в неведомый сказочный замок. После скомканного ужина — спать-спать-спать по Домам. Завтрашнюю учебу никто не отменял.       А Морр припозднился. Спать хотелось неимоверно. Наперекор этому, чувствуя себя сонным зимним змеем, Артур не торопясь возился в ванной. Выполз в тихую спальню. Тишина. Все уже были в кроватях, пологи задернуты. Зевая и расстегиваясь, Артур присел на кровать и было потянулся к ботинкам, как вдруг замер. Амулет на груди подрагивал, будто живая мушка в банке.       Мальчишку смело с кровати на пол. Растянулся ничком на полу и уставился на покрывало. Тишина. Все оставалось спокойно-безмятежным: сонные звуки спальни — кто-то уютно сопел, рассеянный свет зачарованного светильника около кровати продолжал отбрасывать уютные тени. Косточка-амулет почти перестал вздрагивать.       Что это? Если бы грозила опасность, амулет начал бы покусывать кожу. И чем сильнее опасность, тем больнее. А тут, казалось, амулет радовался чему-то.       Почти по дюймам Артур подполз ближе. Амулет опять заплясал на груди. Оглядел кровать. Да, точно. Кто-то наложил чары отвлечения внимания — сфокусировать глаза было почти невозможно. Особенно в изголовье кровати.       И тут, как-то разом, чары отвлечения спали, и Артур понял, что под подушкой что-то спрятано. Первая мысль была позвать старосту, а то и декана. Немного поколебавшись, Артур залез на самый дальний от подушки край, стянул покрывало на пол, задернул полог кровати, засветил огонек внутри полога и боевой ложкой принялся выковыривать «нечто» из-под подушки. Сначала это выглядело как черно-серебристый ком ткани. Но тут комок растянулся и стало понятно, что перед ним вроде как старая шелковая мантия.       Вот именно — «вроде как». От мантии струилось что-то невероятно знакомое. Перед глазами непроизвольно замелькали лица Леди Агаты, Кощея, потом какое-то почти детское лицо. Родное и одновременно чужое. Судорожно перебрал все известные ему способы, определяющие опасность. Поднес несколько оберегов. Бесполезно — все указывало, что вещь безвредна. И почему же так тянет ее взять? Артур заколебался. Сказать, что подброшенная мантия была подозрительна — не сказать ничего. Приняв решение, Артур достал из рюкзака холщовый мешок, вытряхнул лежавшие в нем палочки, и вывернув наизнанку, будто раздраженную змею, накрыл материю. Когда он бережно, не касаясь, уталкивал ее внутрь, на кровать выпал листочек пергамента.       Артур покосился, но не стал отвлекаться. Запихал мантию, хорошенько затянул горлышко, обвязал заговоренной веревочкой (той самой, от нечисти, что подарил домовик). Немного подумав, убрал мешок в безразмерный рюкзак. Появилась мысль спрятать его до утра от греха подальше вне спальни — желательно в коридоре, но он не решился. Все-таки артефакт и очень древний. Так же ложкой перевернул записку.       Красивым витиеватым почерком на ней было написано: «Эта мантия-невидимка — твоя. Используй ее с умом».       Мантия-невидимка!!! Сказки барда Бидля. Вот и гадай теперь. Точно ли именно ему дарили. Кто подарил, и что имеется виду «с умом». А ведь где-то рядом обретается бесноватый. Что делать-то? Получается, то, что льется от мантии — магия смерти. Блииин! И кругом спят свои же сокурсники. В глубине души тренькала было мысль попытаться присвоить мантию, но осторожность победила. Положил рюкзак на пол, сбросил туда же записку и так же, ложкой, загнал ее внутрь к мешку с подарочком. Накинул ученическую мантию прямо на пижаму и сунул ноги в ботинки. Как гремучую змею, кончиками пальцев ухватил рюкзак со свертком и вышел в коридор.       В общем-то, он собирался добраться до декана, но судьба распорядилась иначе. Завернув за очередной поворот, Артур наткнулся на Филча. Тот, казалось, сидел в засаде. В одной руке у него был старый выпуклый фонарь с задвинутой заслонкой.       — Так, так, так! Кто это у нас, — радостно заскрипел завхоз и тут же поперхнулся, когда юный нарушитель стремглав бросился к нему. Артур (одна рука на отлете с рюкзаком, другая сжимает длинную ложку) возбужденно затараторил:       — Сэр, мне надо срочно к декану! Вот видите, — он приподнял руку с рюкзаком. — Там опасный артефакт!!       Филч отшатнулся и завертел головой, будто стараясь найти еще кого-нибудь.       — Вы! Это! Шутки шутить. Что там у вас — навозные бомбы? Немедленно покажите!       — Что вы, сэр! Опасно, опасно — там магия смерти… — проглатывая слова, шепотом восклицал Артур, заламывая брови и заглядывая в старческие неясного цвета глаза.       Тот недоверчиво нахмурился. Открыл заслонку фонаря, и наружу полился мерцающий желтый свет. Схватил Артура за запястье руки, держащей ложку, и потащил по коридору.       — Если вы вздумали шутить! Никакого уважения к дисциплине. Вот раньше были порядки…       Артур переводил дух. Позволял себя вести и даже не вслушивался в угрозы завхоза. Ночной замок казался торжественным. Глубокие провалы теней при приближении расступались, а неяркий свет фонаря освещал то портреты, то часть переплетов рам, то каменные стены, то рыцарские доспехи. Любопытные разбуженные портреты провожали их глазами и шушукались. А один неугомонный сатир даже какое-то время перебирался с картины на картину.       К удивлению мальчика, они прошли покои декана и проследовали дальше наверх. Завхоз сопел и слегка задыхался. Поднимались все выше и выше, пока не стало ясно — они идут к директору. В кабинет или в личные покои? Несмотря на напряженность момента, Артуру стало любопытно.       Спящие лестницы змеились все выше и выше, и вот они уже около огромной, серой, недоверчиво принюхивающейся горгульи. Филч буркнул «Мед с маслом». Горгулья рывками отодвинулась, высокая дверь распахнулась, и они вошли в кабинет. В первый момент Артуру захотелось развернуться и сбежать. Кабинет директора был полон профессоров. Все как по команде уставились на вошедших.       — Вот, господин директор! Шляется после отбоя, — голос Филча был исполнен праведного негодования.       Брови директора взлетели вверх:       — Но зачем вы привели его ко мне, Аргус?       Завхоз замялся, и Артур как-то враз понял, что все негодование Филча не настоящее, просто привычная маска «занятого» человека, а на самом деле сквибу неловко, и он не уверен в правильности своих поступков. Отчасти из-за этого Артур не вытерпел:       — Господин директор, простите, пожалуйста, но у меня на кровати появился какой-то опасный артефакт! Вот. Я его принес.       Вывернул руку из захвата Филча, как мог более твердым шагом приблизился к директорскому столу и вытряхнул содержимое рюкзака. Мягко плюхнулся завязанный сверток, бабочкой махнула крылышками записка.       — Тут и записка есть, — прокомментировал очевидное Артур. — Там внутри мантия какая-то, вынимать?       Преподаватели отшатнулись сначала от столика, а потом к нему. Минимум три палочки прочертили воздух в определяющих заклятьях. Лицо директора скривилось в непередаваемой гримасе. Он властно вскинул руку, останавливая всех. Немного помедлив, со вздохом произнес:       — Все свободны. Аргус, вы тоже.       Декан Рейвенкло Флитвик начал было:        — Но, Альбус!       — Да, да, я знаю. Я разберусь.       Преподаватели отмерли, зашевелились, стали подниматься с мест. Один за другим, цепочкой они покидали кабинет, не забывая оглядеть нарушителя спокойствия. Ему досталась целая вереница разнообразных взглядов. Флитвик наградил озабоченным, МакГонагалл — мазнула недовольным. Взгляд мадам Хуч был жадным, собственный декан выглядела удивленной, зельевар — непроницаемо тяжелым. Артур ежился от такого внимания. Особенно царапнуло неуместно-радостное выражение, на какой-то миг озарившее лицо Квиррелла. Наконец они с директором остались в пустом кабинете.       — Садись, мой мальчик, — взмахом руки Дамблдор уничтожил все стулья кроме одного. — Будешь чай?       — Спасибо, — пробормотал Артур, присаживаясь на кончик стула. — А мантия смерти? Она не опасна?       — Не волнуйся, Артур. Я тебе все объясню.       Директор не торопясь тоже устроился за столом, налил две чашки из фарфорового чайничка с изогнутым носом, подал одну мальчику. Подвинул вазочку с печеньем. Задумчиво покачал чашку. Неожиданно раздалось какое-то курлыканье. Артур подскочил на стуле. Переливаясь красными всполохами, пел феникс. Вокруг ощутимо заструилась пелена магии феникса.       — Э-э-э… Господин директор. Чего это он?       Великий волшебник Дамблдор вздохнул и провел рукой по белой бороде.       — Феникс плачет, если надо кого-нибудь утешить.       Артур тупо уставился на директора. В его голове не укладывалось — кого в данный момент надо утешать. Оказалось, все-таки его. Спустя полтора часа в своей кровати Артур, ну никак не мог успокоиться и заснуть. Голова гудела. Директор сначала намекал, потом прямо сказал, что знает — он вовсе не Артур Морр, внук Леди Агаты, а Гарри Поттер, мальчик-который-выжил-а-затем-пропал. Его родители умерли, защищая его. Мантия-невидимка принадлежала его отцу, а теперь, по праву, — его. У него есть крестный, Сириус Блэк, да-да, тот самый помощник мадам Хуч. Сейчас его нет в замке, но завтра он появится. Казалось, старый волшебник ожидал каких-то вопросов. Но Артур молчал как пикт* (если угодно — как смоленский партизан) на вражеском допросе. Он так и просидел весь разговор, рассматривая свои коленки и бросая напряженные взгляды на Дамблдора. Наконец директор сжалился и отпустил его, попытавшись все-таки передать отцову мантию-невидимку, но Артур шарахнулся, как гриндилоу при виде огня.       А сейчас, лежа в кровати в Пуффендуйской спальне, никак не мог успокоиться. Сцены произошедшего в кабинете крутились и крутились, не переставая, в голове. Вот опять.       — Не надо молчать, Гарри. Возможно, тебя что-то интересует. Например, почему ты жил в доме своей тети.       Дамблдор ждет, склонив голову и глядя поверх узеньких поблескивающих очков. Феникс курлыкает. Артур сжимает губы, стараясь не выдать своего желания закричать, уйти, прервать эту беседу. Похоже, пение Фоукса не справляется, а может, дело в том, что он знает, что его успокаивают.       — Злой колдун, Волдеморт, собирался убить тебя, твой отец погиб минутами ранее, и мать пожертвовала жизнью, чтобы наложить защиту. Она, эта защита, кровная и работала в доме кровного родственника: ее родной сестры. Кроме того, твоему крестному потребовалось уладить некоторые дела.       Опять пауза. Артур все сильнее ерзает на стуле. Мучительно пытаясь придумать что-нибудь, что позволит ему сбежать. Обсуждать эту тему не хотелось. Совсем.       Пытаясь прервать воспоминания, Артур со злостью поворачивается на другой бок на ставшей жесткой постели и мысленно пререкается: «Ага, кровные ритуалы! А сами — сами!»       Вбитые бабушкой нормы поведения не позволяли грубить старшим. А обсуждать спокойно эту тему он не мог даже с бабушкой. Старательно делал вид, что никакой проблемы нет.       «— Затем ты пропал, и мы никак не могли найти тебя. Мне, возможно, стоит принести тебе свои извинения. Если бы могли найти тебя раньше, ты бы жил в магическом мире с детства…» Вот спасибо! Очень было нужно. И никаких тебе змеек, мистера Грея и мистера Геннадаса, не говоря уже о веселых фейри.       «— Конечно, Леди Агата не является твоим опекуном». Артур замирает. Замок становится западней. Трель феникса напоминает звук пилы.       — Но все случилось… ммм… согласно очень древним магическим законам. И она теперь действительно твоя… бабушка, — лицо Дамблдора безмятежно спокойно, но Артур понимает, что это лишь внешне.       Артур-Гарри переводит дух.       — Раз так сложилось, то там все-таки твой дом. Я очень благодарен Леди Агате, она прекрасно воспитала тебя, ты добрый мальчик. И храбрый, как и твои родители-гриффиндорцы. Но ты должен помнить и о своих родителях. Об их жертве и любви. О том, что ты Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил.       Всеблагой! Это кончится когда-нибудь?! Очередной раз перечислив мысленно всю лесную нечисть, Артур кулаком поколотил подушку, пытаясь отвязаться от засевших в голове воспоминаний. Не помогало, совершенно. Заснул он нескоро и совсем измученный.       Наутро в сторону леса улетела школьная сова с письмом.       «Дорогая бабушка, надеюсь, у тебя все очень-очень хорошо! У меня тоже все хорошо. Директор пытался мне подарить мантию-невидимку. Вроде как ту самую, из сказки о Смерти. Он думает, что я Тот-мальчик. И наверно, теперь так думают все преподаватели. А может и нет. Но я не взял мантию. Ведь я не Тот-Мальчик.       Твой внук, Артур»

***

      Далеко-далеко от замка, получив это письмо, высокая старушка будет печально вздыхать, сухими пальцами разглаживая пергамент. Ее внук очень расстроен. А вечером у огня надо читать наговор. Первокурсник ждал возвращения школьной совы, но раньше появился ворон. Причем Луг явился не утром на завтрак, а подкараулил у теплицы. И по окончании урока гербологии негромко каркнул с верхушки, привлекая внимание. Артур изо всех ног бросился к нему и если бы Луг не слетел вниз, сам бы наверно оказался на верхушке за секунду. Тяжеленный иссиня-черный ворон устроился на плече, Артуру даже пришлось опереться другим плечом о бук — небывалое дело и большая честь!       Но главное — бабушкин ответ.       «Дорогой Артур! Что бы все ни думали, ты мой внук. И будешь моим внуком. Мантия-невидимка, если она та самая, очень интересный артефакт. Но если не хочется, не обязательно сейчас брать. Можно и потом.       Твоя бабушка, Леди Агата»