Неразделимые

Поле для квиддича изменилось неузнаваемо. По всему периметру поднялась плотная живая изгородь высотой двадцать футов. Прямо перед палаткой чемпионов в изгороди чернеет проем – вход в лабиринт. Коридор внутри него, образованный густым кустарником, уходит в черноту, от которой по телу пробежали холодные мурашки. Через несколько минут воздух над стадионом наполнился взволнованными голосами и звуками сотен шагов – зрители торопились занять отведенные им трибуны. На небе уже зажглись первые звезды. - Леди и джентльмены, третье и последнее состязание Турнира Трех Волшебников начинается! Каждый участник вступает в состязание по моему свистку, первыми я приглашаю мистера Гарри Поттера и мистера Седрика Диггори! – прокричал Бэгмен, — три… два… один… Он резко свистнул, и Гарри с Седриком устремились в зловещий темный коридор лабиринта, который быстро проглотил их силуэты. - Лили Роуз… — раздался совсем рядом странный шепот. «Что за шутки?», — подумала она, оглядываясь. Все напряженно следили за лабиринтом, в который как раз зашла Флер. - Лили… иди ко мне, Лили…, — голос уже звучал в голове. Он был словно не из этого мира. Слегка приглушенный, бархатистый, словно это говорила змея, а не человек. Лили вцепилась руками в железный поручень и помотала головой, пытаясь отогнать это непонятное наваждение. - Что с тобой? – спросила Джинни, с удивлением глядя на её безумные движения. - Все в порядке. В порядке. На одно мгновение ей показалось, что трибуна под ногами растворилась. Лили летела куда-то в серо-голубой дымке, отчаянно пытаясь пошевелиться. Наконец, её ноги коснулись земли, и, она, не удержав равновесия, упала на прелую теплую траву. «О, Мерлин, да за что мне это все!», — подумала она, потирая ушибленное колено. Оглядевшись по сторонам, Лили поняла, что оказалась в одном из своих снов. Правда, теперь всё выглядело гораздо реальнее и ощутимее, словно она нырнула в Омут памяти. Вновь прошлогодние засохшие листья, усыпавшие старое полуразрушенное кладбище, больше напоминавшее неухоженный запустевший парк. - Где мы? – спросил безумно знакомый голос где-то совсем рядом. От неожиданности она громко ойкнула и побежала на звук. Гарри и Седрик в недоумении стояли возле Кубка Трех Волшебников, оглядываясь по сторонам. - Ребята! Эй, что вы здесь делаете! – крикнула она, подбежав к ним. Но, ни один, ни другой даже не обратили на неё никакого внимания. Лили помахала руками перед носом Гарри, попыталась взять его за руку, но её ладонь прошла сквозь него. «Во дела! Значит, они меня не видят и не слышат. Похоже, мои сны становятся всё безумнее и фантастичнее. Однако, я надеюсь, что в реальном мире я не свалилась с трибуны, это было бы неприятно.». - Достанем палочки? – спросил Седрик. Гарри кивнул и вытащил свою из кармана. Лили почувствовала, что за ними следят. Кто-то четвертый был совсем близко. Она слышала его шаги, ощущала его зловонное дыхание на своем лице... Мальчики, похоже, тоже почувствовали что-то неладное, потому что начали напряженно вглядываться в темноту. Тяжёлым шагом, уверенно пробираясь между могил, к ним приближалась какая-то фигура. Кто этот человек, понять было невозможно, лицо скрывалось под капюшоном плаща, но он был невысокого роста. Потом — ещё несколько шагов по направлению к ним, расстояние между ними неуклонно сокращалось. Лили увидела, что человек несёт на руках... ребёнка?... Или это какой-то свёрток? «Ой, как мне это все не нравится!», — она чувствовала себя как никогда беспомощной. Гарри чуть-чуть опустил палочку и покосился на Седрика, который ответил недоумевающим взглядом. И они снова стали следить за приближающимся человеком. Тот остановился возле высокого мраморного надгробия, примерно в шести футах от них. В течение секунды Гарри, Седрик и невысокий человек просто смотрели друг на друга. И вдруг, совершенно неожиданно, Гарри схватился руками за лицо, и палочка выскользнула из ослабевших пальцев, колени подогнулись, и он упал на землю. Зная, что делает совершенно безумную вещь, Лили просто опустилась на колени рядом с корчащимся от боли братом и, собрав всю волю в кулак, положила ему ладони на лоб, чтобы хоть как-то облегчить его боль. Она не знала, поможет ли ему это, но Гарри затих, успокоился и лишь удивленно глядел сквозь нее. Где-то далеко, над головой, послышался высокий, холодный голос, равнодушно сказавший: — Лишнего убей. Свистящий шелест и второй голос, визгливо выкрикнувший в ночь: — Авада Кедавра! Ослепительно полыхнуло зеленым, и она в полном ужасе увидела, как рядом на траву рухнул Седрик. Гарри открыл слезящиеся глаза, а Лили осторожно подошла к лежащему без сознания, абсолютно бледному юноше. Сомнений не было – он был мёртв. Словно оцепенев, она смотрела в его безжизненные серые глаза, словно пытаясь найти хотя бы крохотную искорку жизни, и не могла поверить в случившееся. Низенький человечек в плаще, положив на землю свой свёрток, зажег палочку и поволок Гарри к мраморному надгробию. Сердце Лили словно остановилось от ужаса. Это была та самая могила, которую она видела во сне. «Том Реддл!». Человечек в плаще наколдовал путы, от шеи до лодыжек примотавшие Гарри к мраморной плите. Из-под капюшона доносилось прерывистое, частое дыхание. Он стал вырываться, и человечек ударил его — на руке не было пальца. «Хвост? Боже мой, что он собирается делать, разбудите меня кто-нибудь!». Она в отчаянии схватилась за голову, пытаясь проснуться, но это не помогло. — Ты?! — выдохнул Гарри. Но Хвост, закончивший наколдовывать верёвки, промолчал; водя по узлам неподчиняющимися, скачущими пальцами, он проверял, крепки ли путы. Убедившись, что Гарри привязан к плите так крепко, что при всём желании не сможет переместиться ни на дюйм, Хвост достал из-под плаща чёрную ленту и грубо затолкал её Гарри в рот; затем, не произнося ни слова, отвернулся и поспешил прочь. Гарри не мог издать ни звука. Убедившись, что Хвост её не видит, Лили подошла к совершенно беспомощному и обездвиженному Гарри. - Я тебя вытащу, обязательно вытащу! — сказала она, но он её, конечно, не слышал. Сосредоточившись, Лили смогла коснуться руками веревок, стягивающих его руки и ноги, но развязать их не смогла. «Черт, что же делать!», — подумала она и оглянулась. Футах в двадцати лежало тело Седрика. Позади него, поблёскивая в свете звёзд, валялся Кубок Трех Волшебников. Палочка Гарри находилась совсем рядом, на земле возле ног. Свёрток, который Лили приняла за ребёнка, тоже был рядом, у подножия могилы и беспокойно шевелился. Гарри снова застонал от боли. - Потерпи, потерпи немножко! — зашептала она, касаясь его лба. Странно, похоже, это было единственное, на что она была действительно сейчас способна. - Кто здесь? – морщась от боли, прошептал он. - Я с тобой, Гарри, с тобой! В высокой траве раздались какие-то звуки. Она опустил глаза, и увидела в траве подползающую гигантскую змею, которая широким кольцом обвилась вокруг могилы. «Не хотелось бы встретиться с этой тварью вживую. Нужно что-то придумать, я не могу просто так стоять здесь, ведь неспроста меня перенесло сюда»». Хвост снова появился в поле зрения — оказалось, что он толкает к подножию могилы каменный котёл, доверху наполненный водой или другой жидкостью, — до Лили доносились всплески — и этот котёл был больше, чем любой из котлов, которыми когда-либо пользовалась Лили; огромный каменный, такой, что в нём вполне мог поместиться взрослый человек. Существо в свёртке завозилось сильнее, словно пытаясь высвободиться. Хвост с палочкой в руках суетился возле днища котла, под которым внезапно, потрескивая, заплясал огонь. Гигантская змея уползла в темноту. Жидкость в котле нагревалась очень быстро. На поверхности не только забурлили пузыри, но и начали вылетать бешеные искры, как будто сама жидкость горела. Пар становился всё гуще, постепенно скрывая очертания Хвоста. — Поторопись! Жидкость в котле сделалась живой от пляшущих искр. Она словно была инкрустирована алмазами. — Всё готово, Мой Лорд. — Скорей... Хвост размотал свёрток, обнажив то, что лежало внутри, и Гарри издал страшный, заглушенный кляпом, вопль, а Лили с такой силой сжала руку в кулак, что на ладонях выступили капли крови из-за впившихся в кожу ногтей. Существо, лежавшее в свертке, имело очертания сжавшегося в комок ребёнка, только трудно было себе представить что-нибудь меньше похожее на ребёнка. Оно было сырого красно-чёрного цвета, безволосое, покрытое какой-то чешуёй... Тонкие руки и ноги поражали беспомощностью, а лицо — ни у какого ребёнка не могло быть такого ужасного лица! — плоское, змееподобное, с горящими красными глазами. Хвост поднёс уродца к краю котла, Лили в свете огня разглядела на трусливом, белом от ужаса лице выражение крайнего омерзения. На какое-то мгновение мелькнуло злое плоское лицо, подсвеченное искрами, пляшущими над поверхностью зелья. Затем Хвост опустил существо в котёл, раздалось шипение, и оно ушло под воду; Лили слышала, как слабое тельце мягко ударилось о дно. — Кость отца, без ведома данная, возроди своего сына! Могильный холм под ногами у Гарри дал трещину. Замерев от ужаса, Лили смотрела, как, повинуясь заклинанию Хвоста, в воздух взвилось, а потом мягко просыпалось в котёл лёгкое облачко пыли. Алмазная поверхность, зашипев, взбурлила. Во все стороны полетели искры. Жидкость приобрела яркий, ядовито-голубой цвет. Хвост достал из-под мантии длинный, тонкий, сверкающий серебряный клинок. Голос его сорвался на отчаянные всхлипы: — Плоть — слуги — с ж-желанием данная — оживи — своего господина! Он вытянул перед собой правую руку — ту, на которой не было пальца. Потом крепко сжал левой рукой кинжал и широко замахнулся. За секунду до того, как это случилось, Лили догадалась, что он намерен сделать и изо всех сил зажмурилась. Истошный крик, пронзил тишину ночи. Хвост бросил отрубленную кисть в котел и, повалившись на землю, заплакал, задыхаясь в агонии. Зелье стало ярко-красным. — К-кровь врага — силой отобранная — воскреси — своего противника! Лили не могла ничего предпринять, чтобы предотвратить то, что сейчас произойдёт... Гарри безо всякой надежды рвался из пут. Потом Лили увидела сверкающий клинок в дрожащей, ныне единственной, руке Хвоста. - Не трогай его, ты жалкий трус! – закричала Лили, пытаясь отобрать у него кинжал, но беспомощно хватала только воздух. Хвост прошел сквозь нее, словно она была привидением, и вонзил кинжал Гарри в сгиб правой руки. По рваному рукаву мантии заструилась кровь. Хвост, стонущий от боли, порылся в кармане, достал стеклянный фиал, поднёс к порезу и накапал в него крови. Затем, спотыкаясь, вернулся к котлу и вылил туда кровь Гарри. Жидкость мгновенно сделалась ослепительно белой. Хвост, завершив свою работу, упал у котла на колени, а после повалился набок и остался лежать на земле, задыхаясь от рыданий, баюкая обрубок руки. В глазах Гарри блестели слезы. Лили в отчаянии смотрела на его рану, из которой сильно сочилась кровь. «Если я прекратила его головную боль, я могу остановить кровь, я могу…». Стиснув зубы, она коснулась его руки. Губы сами собой зашептали что-то на незнакомом ей языке. Правую руку пронзила острая боль, а рукав ее рубашки стал влажным и теплым, но она продолжала читать заклинание. Кровь понемногу начала останавливаться, а рана затягиваться. Наконец, совершенно обессилев, она села на траву. Правый рукав был насквозь пропитан кровью, но она ей было уже все равно. В глазах плясали фиолетовые искры. «Если я здесь умру, одно только обидно – я не сказала Рону, близнецам и Гермионе, что очень люблю их». Котёл бурлил, рассыпая во все стороны яркие алмазные искры, такие ослепительные, что из-за них всё остальное делалось бархатно-чёрным. И вдруг, внезапно, бурление улеглось, искры исчезли. Из котла повалили клубы белого пара, скрыв собою всё вокруг, так что Лили не видела больше ни Хвоста, ни Седрика, только привязанного к мраморному надгробию Гарри и висящего в воздухе тумана... «Хоть бы у него ничего не получилось, хоть бы он утонул. Мамочка, забери меня отсюда». Но тут, сквозь туман, она увидела то, что окатило её волной ледяного страха — медленно поднимающийся над котлом чёрный силуэт высокого, худого, похожего на скелет человека. — Одень меня, — приказал из пара высокий ледяной голос, и Хвост, стеная, всхлипывая, по-прежнему нянча изуродованную руку, торопливо схватил с земли чёрные одеяния и одной рукой облачил в них своего господина. Не сводя глаз с Гарри, скелет шагнул из котла, и Лили увидела его лицо белее кости, с широко расставленными злобными багровыми глазами, по-змеиному плоским носом и широкими прорезями ноздрей... Лорд Волдеморт восстал вновь.