Семейные ценности. Начиная с нуля

***

Прошло три дня после разговора Елены с Дэймоном, а его слова до сих пор не выходили из головы. Честно говоря, он единственный мужчина, который с самого утра мог поселиться в её черепушке и просидеть там до самого вечера. Она его не видела вот уже целых три дня, и чертовски соскучилась. Девушка, быть может, попыталась бы встретиться с вампиром, но нахождение в Новом Орлеане под опекой первородных немного затрудняло затею. Не говоря уж о том, что с каждым днём ей становится не по себе. Физически. Не то, чтобы плохо, но дискомфорт ощущается всё ярче и ярче. Вдобавок, эмоциональное состояние стало вообще ни к чёрту. Знает, что дочурка или сыночек (всё чаще Гилберт ловит себя на мысли, что это всё-таки сын) ощущает всё, что чувствует вампирша, но ничего поделать с собой не может. К слову о ребёнке: он и правда силён. Рита, именно так звали ведьму, определившую силу, долго не могла прийти в себя после услышанного, но, когда вошла в курс дела, все стало предельно ясно. Оказывается, в ту ночь, когда они переспали, был необычный всплеск магии в Мистик-Фоллс. Откуда она узнала, одному Сайласу известно, но говорят, Рита Келлер – весьма умная, одарённая ведьма. Что ж, поверим на слово. Оказалось, некие ведьмы или колдуны проводили обряд на пустыре в их городе. Они и раньше проводили, только ничего не получалось. Чего они хотели добиться, Елена боится думать. - Ты уже проснулась? – мысли брюнетки прервал голос Ребекки, - Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила она. - Пятьдесят на пятьдесят, - ответила Елена, - Вроде сносно, а с другой стороны, меня будто катком переехали. Или я с очень глубокого похмелья. - Глубокого похмелья? – резко (Гилберт аж вздрогнула) удивилась блондинка, - А это как? Сначала кареглазая вообще не вкурила, в чём суть вопроса. А потом, когда до неё дошло, она, запрокинув голову назад, разразилась хохотом. - Где были твои старшие братья, когда ты взрослела? - садясь напротив древней, спросила она. - Ну извините, - скорее всего, обиженно ответила собеседница, - В моё время было как-то не принято, чтобы шестнадцатилетние девушки напивались в усмерть! - Прости, я как-то не подумала об этом, - всё еще немного смеясь, говорит Елена, - Просто, я вспомнила, как в пятнадцать лет Дженна взяла на себя обязанность научить меня пить. Пару стаканов пива, и она меня чуть не на руках несла домой. На утро я была сравнима разве что с жижей, которую в больницах считают за кашу, - Ребекка улыбнулась. Может быть, у неё могла бы появиться такая ситуация, появись её семья на тысячу лет позже, - Кстати, почему у меня такое чувство, что мы одни в этом доме? - Клаус ушел еще до того, как я проснулась, так что не знаю. Но вчера он что-то говорил о Марселе и незаконченных делах. - А Элайджа? - А Элайджа уехал еще вчера. Сказал, что хочет съездить в наш второй дом за городом, - брюнетке так и хотелось спросить: «Зачем?». Ребекка, конечно, ответила бы, но она боялась ее мыслей по этому поводу, - Ник сказал, что у старшего братца незаконченное дело с Кэтрин, - дополнила она. Невероятно, эта стерва лгала ему, предала все, что он ценил, но он по-прежнему продолжает с ней встречаться, хотя конец у этих встреч очень плачевный. Клаус ни за что не простит ее за предательство. Зная гибрида, в этом сомневаться не стоит. - Елена, не желаешь прогуляться по Французскому кварталу? – улыбнулась древняя. - Идея – так себе. – ответила Елена. Ребекка немного сникла. Ей хотелось прогуляться по родному, но давно забытому городу, и возможно даже хотела, что-то показать своему новому члену семьи. – Но она мне нравится, - тем не менее, добавила кареглазая. Блондинка просияла. *** «Я знаю, чего ты хочешь, Клаус, но неужели ты так ничего и не понял? Мои люди подчиняются мне, потому что доверяют! Они мне действительно доверяют и уважают меня, потому ни разу не подвели. Это имеет огромное значение, если хочешь стать королём, а не диктатором! А ты… Ты несчастен. Тебе никто не верит, у тебя нет союзников. Тебя боятся. Да даже Ребекка и Элайджа пытались сбежать от тебя, едва появится возможность. Каково это, когда единственных двух людей, готовых прикрыть тебе спину, тебе приходилось веками держать в гробах, чтобы не остаться одному?!» Такую дивную речь толкнул Марсель, когда они виделись в последний раз. «Еще б меня серая моль жизни учила», - подумал тогда Клаус. Сейчас же он задумался. А ведь и Жерар, скотина, в чём-то прав. Ещё бы. Если кто-то когда-то и был предан ему, то только лишь потому, что обстоятельства обязывали. - Если ты думаешь, что мне нужны союзники, то ты сильно ошибаешься! - ответил гибрид на слова Марселя. Тот только ухмыльнулся. Понимал, зараза, что прав. Или просто хотел, чтобы было так. - Посмотри вокруг, - мулат обвёл рукой помещение и вампиров, что его заполняли, - Все до единого готовы вцепиться тебе в глотку, если почувствуют опасность. Поверь, они разорвут тебя на части, попытайся ты навредить мне. - Кажется, ты забываешься, сынок! - произнес Клаус. Такой наглости, сверхуверенности и тщеславия первородный не ожидал, но не растерялся. – Тебя напомнить, кто я такой? - Нет уж, спасибо! – снова эта проклятая ухмылка, которая начинает уже откровенно бесить, - Я помню: великий непревзойденный ужасный гибрид вампира и оборотня – Клаус Майклсон. Сначала может показаться, что он доброжелателен, но аккуратней. Добро там и рядом не стояло! - ухмылка переросла в дикий оскал, а последние слова вампир почти выплюнул. – Город мой! Что бы тебе здесь ни было нужно, мне плевать! Проваливай отсюда. Честно, на данный момент Клаус видит перед собой лишь капризного ребенка, который знает только одно слово «Мое!». - Не испытывай меня, малец! – «мило» улыбнулся первородный, - То, что ты называешь своим, дал тебе я! И с легкостью могу это забрать! - Учитывая, что нас здесь около сотни, а ты один, - ухмыльнулся Жерар, - можешь попытаться. Предупреждаю сразу, не вывезешь. - Марселус, - едва сдерживая смех, произнес Клаус, - Где ты набрался этой самоуверенности? Это даже похвально. Но у меня для тебя плохие новости – у тебя беда с оценкой обстановки, - после этой фразы он в два счета оказался рядом с вампиршей, стоявшей около Жерара. Как Клаус понял, она из близкого круга общения. Девушка стояла рядом с мулатом, злобно смотря на Клауса. Казалось, что она вот-вот готова вцепиться в шею гибриду за своего лидера. Или же она просто ненавидела его, Клауса. Гибрид впился девушке в горло и пустил свой яд, не обращая внимания на громкий вскрик последней. Мари - так звали, теперь уже зараженную вампиршу, резко потеряла сознание от такого напора. Остальные стояли чуть поодаль от лжекороля и ждали его команды, чтобы напасть на древнего. Только после содеянного Майклсоном их рвение немного поубавилось. - Ты укусил ее! - это было скорее злое утверждение, чем вопрос. Марсель кинулся к бедняжке, упал на колени, приподнимая бесчувственное тело, а потом перевел взгляд от Мари к Клаусу. - Да неужели. – с наигранным удивлением спросил гибрид, - Это так очевидно? – невинно хлопая глазками, продолжал издеваться первородный, - Жаль девчонку, она еще так молода! - ухмылялся первородный и похож был сейчас на психа. - Она же умрет! - отчаянно выкрикнул вампир, наивно полагая, что Клаус немедленно даст свою кровь. - Естественно. А может и нет, - ответил блондин, - теперь все зависит от тебя и ты знаешь, что делать. Условия всё те же. На повестке дня – освобождение Французского квартала от твоих прихлебал. У тебя целые сутки для принятия решения, - сказал древний и исчез. Марселус всё так же держал голову подружки у себя на коленях. Что бы он не делал, Майклсон всё равно его переиграл. Так было раньше. Так будет всегда. Он в этом уверен. Сейчас ему остается только думать над тем, что делать дальше, ведь отступать он не собирается. *** Время мчалось неумолимо быстро и подходило ближе к лету. Времени счастья, исполнения желаний и любви. Люди уезжают подальше от пыльных, шумных городов, ближе к морю и свежему воздуху. Люди… но не вампиры. Города, темные переулки, многолюдность - это их стихия. Им нужно больше шума, чтобы незаметно питаться кровью. Для некоторых вампиров даже солнце - восьмое чудо света, и ведь это им нравится. Сейчас, размышляя над бренностью своего существования, Елена всё больше утопала в воспоминаниях о человеческой жизни. Совсем недавно у неё была эта жизнь. С родителями, пусть даже приемными (если бы не появление в её жизни братьев Сальваторе, она бы и не узнала об этом), с братом… Без всей этой нечисти, которая окружает девушку сейчас. Она была обычным подростком. А теперь… Все, кого она любила, погибли, а сама стала той же нечистью. Её ребенок тоже обречен на это, да еще и с самого рождения. - Елена, - внезапно подошедшая Ребекка вернула вампиршу в реальность, - Скоро выпускной, не забыла? - Нет, Беккс, я помню, - улыбнувшись, ответила кареглазая. – Сейчас это то единственное, что делает мою жизнь нормальной. Ну, насколько это возможно. - Всем доброе утро, - в комнату где девушки сидели, вошел Клаус, - Рад вам сообщить, что мои дела с Марселем закончены. Он больше не проблема. - Вопрос: что делает утро добрым? - отреагировала брюнетка на его приветствие. – Ответ: чьё-то убийство. Блондинка же промолчала. - С чего ты взяла, что я его убил? Мы просто поговорили. – довольно улыбался гибрид. – Я нашёл рычаг давления на него, как следует надавил, и уже завтра буду собирать плоды проделанной работы. - Нашёл рычаг? У Марселя? – удивлённо спросила древняя, - Ты его часом ни с кем не перепутал? - Говоришь так, будто знаешь его, сестра, - довольно грубо произнес гибрид, - А вот я знаю. Знаю, насколько быстро и сильно он привязывается к людям. Однажды я уже говорил, что это станет его погибелью… «Удивительно, как Жерар мог настолько сильно отличаться от человека, который его вырастил, - промелькнуло в мыслях Ребекки, - Они же, как черное и белое (ха-ха)» - Когда Марсель рос, - тем временем, продолжал Клаус, - Я, как мог, вталкивал в его черепушку о вреде каких-либо привязанностей. Но он всё равно… - Не стал одиноким, бесчувственным чудовищем? – перебила Гилберт, сама не понимая, что на неё нашло. Да, её взбесила речь Майклсона, но это же Клаус. Чего ещё она от него ожидала? – Когда родится ребенок, и ты впервые возьмешь его на руки, вспомни свои слова. – брат и сестра уставились на девушку. И если Ребекка смотрела с беспокойством и пониманием, то в глазах её брата плескалось раздражение. - Прошу прощения? – на удивление покойно спросил Майклсон. – Как ты свела это ко мне и моему ребенку? То, что Марселю не чуждо завести себе любимую зверушку, не значит, что он не способен на жестокость. Он вампир, он тоже убивал. Может я тебя удивлю, все вампиры так или иначе, убивают. Даже ты. - Я и не спорю. И речь шла не об этом, - тихо ответила Елена. Боялась ли она спорить с первородным раздраженным гибридом? Едва ли. – А о том, что людям свойственно привязываться. Если человек ни к чему не «прикипает», то только из-за отсутствия чувств в принципе. - Ты не знаешь, о чем говоришь, дорогуша. – снова возразил Клаус, - Я был привязан. И это обошлось мне дорогой ценой. – о ком говорил первородный, не знала даже Ребекка. И наверное, не хотела знать, потому, что сейчас это не имело значение. - Почему-то, я в этом сомневаюсь, - печально смотря гибриду в глаза, покачала головой Елена, и отчего-то первый разозлился. Он со всей скорости подлетел к девушке так близко, что она могла чувствовать его горячее дыхание. Клаус схватил её за горло так, что Елена вмиг пожалела о всех ранее сказанных словах. Ребекка, напугавшись, соскочила со своего места, раздраженно смотря на брата и выкрикивая «Ник!» - Если я испортил жизнь тебе и твоим друзьям, - полушепотом зло произнес Клаус, не замечая возгласа сестры, - еще не значит, что я не могу быть добр к людям, которые для меня действительно что-то значат. И поверь, ты не из их числа! Всё. Это было контрольным ударом. Гилберт, собрав все свои оставшиеся силы, вывернула руку, сжимавшую ее горло, а затем, не помня себя от злости, ударила Майклсона в грудь, да так, что тот отлетел к противоположной стене, на которой висело старое зеркало. Оно, конечно же, в дребезги. А Клаус тем временем, только успел подумать: «Етить! Откуда такая сила?» - Если тебе так безразлична я или этот ребенок, то какого, вообще, черта ты влез в мою жизнь?! – зло, обиженно вскрикнула Елена, - Я с легкостью могу исчезнуть из твоей, только малыша ты никогда не увидишь, клянусь! Думаешь, мне всё это нравится?! Да я бы с удовольствием вернулась в ту ночь, чтобы предотвратить эту чудовищную ошибку! - Хватит! – выкрикнула Ребекка, вставая между ругающимися вампирами. Только сейчас все трое заметили, что в комнате стало чертовски холодно. Так, что стены начали покрываться инеем. – Вы уже достаточно наговорили. И кажется, кое-кому это не нравится! Клаус встал, пораженно оглядываясь. Признаться честно, такое он видит впервые. - Совсем скоро ты вернёшься в Мистик-Фоллс, - сказал он. Его удивление быстро сменило раздражение, - Ты можешь делать всё, что тебе захочется. Только не думай, что я оставлю тебя! По крайней мере, до родов точно нет! - дополнил древний и ушел, предварительно хлопнув дверью. - Слушай, Елена, - с сожалением начала говорить Ребекка, - Не бери его слова в голову. С горяча можно многое наговорить… - Нет, он прав, - смотря в никуда, Гилберт присела на кровать, - Я для него никто. Может, этот ребенок, - она погладила свой, пока плоский, живот, - для него что-то и значит. Ну а я, как была мешком с кровью, так им и осталась. *** Больно. Как же больно. Запястья обжигают веревки, вымоченные, судя по всему, в вербене, оставляя красные кровавые полосы. Рот заткнут кляпом, тоже в экстракте недружелюбного к вампирам цветка. Дыхание дается с очень большим трудом: легкие жжет, как будто, огнем. У Кэролайн вполне ожидаемое чувство дежавю. Всего несколько месяцев назад, такую пытку над ней проделал ее бывший учитель Аларик. Только: а) он был не в себе, б) они были в школе, и в) почему-то в этот раз было больнее. Сейчас, вместо учителя – непонятно, кто; вместо школы – какой-то подвал. Насчет того, почему так больно, вариантов ответа не было. По запаху Форбс поняла, что это и правда вербена, ее она ни с чем не перепутает. Но вот, что делает ее действие сильнее, вопрос со звездочкой. Вопросов не было только в том, как она здесь оказалась. Казалось бы, чем может обернуться обычная встреча со Стефаном? Конечно же, похищением. - Кэр… Кэролайн..? – девушка услышала слабый голос друга, доносившийся откуда-то слева. Повернуться и посмотреть она физически не могла: каждое движение, каждый вдох отдавались болью во всем теле. – Ты жива? – сил блондинки хватило только на вымученное «мгм». - Si e ' svegliata, Signore!– услышала она толи испанскую, толи итальянскую речь, - Devo interrogarla? - Attendi, – донесся и мужской голос, - non è ancora pronta. - Кэролайн бы солгала, если бы сказала, что голос не кажется ей очаровательным. - Кто вы? - послышался голос Стефана, - Что вам нужно? – ответа не было. И это настораживало. Нервировало даже. Спустя несколько секунд Кэролайн увидела мужчину: он был красив. И очень сильно кого-то напоминал. Затуманенный вербеной и болью рассудок не мог определить, кого именно. - Уже проснулась, милашка? – парень мило улыбнулся, а Кэролайн пришлось претерпеть желание хорошенько вмазать ему. – Я надолго не задержу. Полагаю, что у вас ко мне куча вопросов? – он снял повязку, мешающую ей говорить. Блондинка глубоко вдохнула чистый воздух и резко выдохнула, осторожно поворачивая голову, чтобы увидеть Стефана. Возле того уже стояла русая девушка. - Не трогай её! – воскликнул Сальваторе, но тут же получил пощечину от… ведьмы? Оборотня? Вампирши? Ну не может же она быть человеком. - Stai zitto! – строго произнесла она. Парень не обратил на это внимания. - Мне нужна одна услуга. Простите, что пришлось вас похитить, но что-то мне подсказывает, что добровольно вы бы не стали помогать. Я толком не знал уровень ваших сил, поэтому пришлось усиливать действие вербены. Перестраховаться. - Как мило, - зло проговорила Кэролайн, - что после всего, вы рассчитываете на нашу помощь. - Отнюдь, милая леди. Но есть тысячи способов заставить вас помогать нам. – всё так же улыбаясь, говорит парень, - Мне же понадобится только один. После этих слов девушка достала нечто, похожее на человеческий череп, поднесла поближе к губам (Кэролайн надеялась, что она его проглотит), произнесла «Scegli. Bruciami. Sottometti». Заклинание. Ведьма, все-таки. Затем, как только эта хрень нагрелась, она прижала ко внутренней стороне предплечия Стефана. Сальваторе закричал, а потом отрубился. - Что вы делаете?! – вскрикнула Форбс, - Остановитесь! Что вы с ним сделали?! Чего вы хотите?! - Немного. Скоро в Мистик-Фоллс возвращается твоя подруга Елена, так? - Нет. Ну как такое возможно? Ну неужели, фокус с похищением и давлением всё еще работает?! В 21 веке? – Вам всего лишь нужно, чтобы девушка, как можно дольше оставалась одна. То есть, отвлечь её первородных телохранителей. - Вы спятили. Я никогда так не поступлю с лучшей подругой! – парень ничего не сказал, только поджал губы, наигранно расстраиваясь. Он взял у своей спутницы эту штуку, которая вырубила Стефана всего лишь одним касанием, и подошел к вампирше. - Это, так называемая, печать смерти. Её создала моя мать, когда ей было всего тринадцать. И самое главное достоинство этого артефакта в том, что когда твой друг очнется, он будет ощущать только острую необходимость подчиниться ей, - он указал на девушку, - и если она сочтет его подчинение ненужным, он умрет. Как по мне, так это будет самая глупая смерть за все его сто семьдесят лет. Но если ты вдруг решишь, что готова договориться, я открыт к диалогу. Кэролайн обреченно опустила взгляд.