Семейные ценности. Начиная с нуля

Еще немного посидев у Ребекки и уговорив первородных дать мне поговорить с Дэймоном, Елена отправилась в поместье Сальваторе. Надо уже расствить все точки над «i». Но сорок пропущенных от вампира и злой голос в голосовом от него не предвещали ничего хорошего. В голове был только один вопрос: как рассказать Сальваторе обо всех событиях? Как он отреагирует на это? Учитывая его взрывной характер, девушка не уверена, что все пройдет спокойно. С этими мыслями брюнетка не заметила, как подошла к порогу особняка. Войдя внутрь, она увидела Дэймона, сидящего перед камином. Он моментально оказался рядом, когда услышал ее. - Где ты была? – спокойно спросил брюнет. - У Ребекки, – так же спокойно ответила Елена. - Вы теперь с ней лучшие подружки? Ладно, почему не отвечала на мои звонки? Не предупредила? Я волновался. - Не могла. Дэймон, мне надо с тобой поговорить, – осторожно начала она, а внутри всё выворачивалось. Она безумно хотела здесь быть – рядом с ним. Но почему-то ей кажется, что видятся они в последний раз. По крайней мере, как возлюбленные. - Мне тоже. Что происходит, Елена? – «Так, надо успокоиться, — подумала кареглазая, – не хватало ещё разругаться с ним», – С каждым днем ты все больше отдаляешься от меня. – наступило молчание. Дэймон сказал, что хотел, а у Гилберт смелости не хватает, – Что ты молчишь? – наконец, прервал вампир тишину. - На самом деле, я не знаю, что тебе ответить. – замялась она, – Мне надо кое в чем признаться. – с этими словами девушка кивнула на диван в гостиной, сказав: – Присядем? Он послушно сел и сосредоточил все внимание на возлюбленной. - Неделю назад приходил Клаус, – начала объяснять, но её речь была прервана слегка сердитым голосом Дэймона: - Что сделал этот ублюдок? Если все из-за него, то я… - Не из-за него, – перебивать Сальваторе вошло у неё в привычку, – то есть из-за него… – она сама начала путаться в своих же объяснениях, – сейчас послушай меня и не перебивай! – резко скомандовала брюнетка, – Мы переспали… – глаза вампира расширились от удивления, – а через неделю я узнала, что беременна от него. Состояние Дэймона было непередаваемо. Вроде зол, но в то же время обескуражен. «Как она могла?», «За что она так со мной?» - Елена снова слышит чужой голос в голове. Через некоторое время «проснулась» реакция самого Сальваторе. Бокал с виски незамедлительно полетел в камин. Его взгляд полон боли, обиды и отчаянья. - Ты собираешься оставить ребенка? – собравшись с мыслями, холодно спросил вампир. - Конечно, – твердо произнесла вампирша, – Он все, что у меня теперь есть. Моя кровь и плоть. «Твоя, – слышит Гилберт, – И этого первородного кретина». Елена могла бы заступится за гибрида, но: а) не хочется усугублять конфликт, б) он не сказал этого вслух, а объяснять ему, по каким причинам она слышит чужие мысли, не было сил и желания. - До этого момента у тебя был я! – тихо сказал он, – Я, как дурак, ждал тебя, не знал куда обратиться, где тебя искать, а ты всё это время была с этой семейкой! Тебе было плевать! – «Это не так!» - хотела возразить Елена, но поняла, что в этом мало смысла, – Ты такая же, как Кэтрин! – эти слова, как удар в самое сердце. Как он смеет приравнивать Гилберт к её пра-пра-бабке?! – Уходи, Елена. – успокоился немного брюнет, – Уходи, пока не случилось что-то непоправимое. Ничего больше не сказав, девушка вышла из поместья. Неужели все? Просто «уходи»? Конечно, она ожидала, что он прогонит её, но не думала, что будет так больно. Из-за своих мыслей, и может даже горя, она не заметила, как за спиной кто-то подошел. Обернувшись, она увидела Элайджу. - Что ты здесь делаешь? – всхлипывая, спросила брюнетка. - Тебя долго не было, мы начали переживать… - «Мы» — это ты и Ребекка? - Клаус тоже переживал. Елена, – уже обеспокоенно сказал древний, – ты плакала? – она безразлично пожала плечами. А что могла ответить? «Нет» – а то не видно! «Да» – выглядело бы как-то жалко. - Садись в машину! – скомандовал первородный, указав на черный Volvo за своей спиной. Вампирша послушно села на переднее пассажирское сидение. - Что произошло? – тихо спросил Элайджа. Хотя там догадаться не сложно. Наверняка Сальваторе закатил истерику… - Он ненавидит меня,– с ходу выпалила Елена, – и уже никогда не простит. - Думаешь? – спросил вампир, хотя итак знал ответ, – скорее, он был удивлен, это для него неожиданность. А ещё ему больно. Любому бы стало. - Спасибо, – резковато ответила кареглазая, – Этих слов мне сейчас и не хватало. Он просто прогнал меня... – заглушая тишину, произнесла она, понимая, что ей сейчас необходимо выговориться, – Не закричал, не устроил скандал. Это больнее даже физической боли, когда смотришь на человека, которого ранил и не можешь толком понять, что он чувствует. - А если бы смогла понять, было бы легче? - Нет, – почти прошептала девушка, – куда мы едем? - Настолько вымоталась, что не разбираешь дороги? – ехидно подметил Элайджа, – Домой, Елена. Мы едем домой. Завтра нам всем придется покинуть Мистик-Фоллс. - Что? Почему? Я не могу уехать до окончания школы! Только этого мне не хватало! - Это на пару дней. Еще успеем вернуться. Я хочу поговорить с одной очень сильной ведьмой о ребенке. - А она… – начала вампирша. - Не навредит. Ни ребенку, ни, тем более, тебе, – закончил за меня Элайджа, – А если попытается, я её уничтожу. А теперь отдохни, ты сегодня устала. Дальше они ехали в полном молчании. Не потому, что не хотелось говорить, а потому, что слов уже не надо было. Все уже сказано. С таким мужчиной, как Элайджа, приятно и просто помолчать. И последние на сегодня слова Елены, на этот раз вполне искренние: - Спасибо, Элайджа... *** - Как же повезло твоей сестренке, маленький Гилберт… – ехидным полушепотом произнес парень, на вид лет двадцати-двадцати пяти, – Она жива. Ждет ребенка. Вполне может быть счастлива. – Джереми не может сказать ни слова в ответ. Когда он пытался впервые связаться с Еленой, потусторонние силы забрали у него возможность говорить, чтобы ему было сложнее спасти сестру. Он даже не уверен, кто это. Дух ведьмы или демон, – А мы мертвые. И навсегда такими останемся. – продолжает другой парень, – Но, не стоит огорчаться. Они все скоро будут такими же, как мы. Джереми не шевелится. Он не боится его, зная, что тот ничего ему не сделает. Если бы хотел, давно бы уже сделал. - Ты только посмотри, какую кашицу они заварили. В какой-то степени, я даже рад, что неживой. По сравнению с тем, что совсем скоро случится, воскрешение Сайласа может показаться благословлением. Я слышал о сёстрах Альгенон... О их силе. Которую ты, кстати, тоже частично унаследовал. Только не стоит этим гордиться. Это не дар. Это проклятие. Гилберту надоело, но ему надо это слушать. А потом найти способ передать информацию Елене. Она должна спастись. - Они и понятия не имеют, во что вляпались. И что за этим стоит. Но ты итак это понимаешь, верно? Парень обошёл вокруг призрака, ухмыляясь. - Твоей дорогой сестричке не выжить. – продолжает издеваться он, – Без чужой помощи. Так уж получилось, что я знаю способ спасти её… – Джереми заинтересованно посмотрел на говорящего, – Да, да. Я знаю. Но мне незачем вам помогать. Нет мотивации. Вот, если бы только ты мог мне что-то дать… - Не слушай его, Джереми… – послышался до боли знакомый голос. Парень обернулся и посмотрел на его источник. Боже мой, это же Бонни. Его Бонни! Но, почему она здесь?! – Он ничего не способен тебе дать! Отстань от него! – уже обращаясь к неизвестному парню, скомандовала мулатка. - Ух, ты. Моя любимая ведьмочка! Как поживаешь, родная? - Твоими молитвами… – съязвила она. Джереми искренне не понимал, что происходит. Беннет же, повернувшись к возлюбленному, обвила его лицо руками, – Сейчас будет немного больно… – ну, раз Бонни сказала, значит, он и вправду чувствует боль. Причём по всей верхней части тела. Ему бы закричать, но голоса-то нет. Прошедшие пару секунд для охотника показались часами, – Можешь говорить, – Гилберт мотает головой, – Ты даже не попробовал, – усмехнулась ведьма. - Б.. Бо…– начал неуверенно, хрипло, смакуя буквы, как будто ребенок впервые пробует что-то сладкое, – Бонни, – полностью выговорил парень, – Как… Что ты сделала? - Помогла тебе. - Оу, как это мило, – пропищал другой парень, сложив губки бантиком, – Добрая фея спасла принца от безмолвности… - Тебе безмолвность была бы к лицу… – ядовито произнесла Беннет. – Ты умеешь такие красивые слова говорить, только обычно они ничего не стоят! - Что происходит, Бонни? Кто это? – всё ещё хриплым голосом спрашивает Гилберт. - Ой, а мы разве не познакомились? – с наигранным удивлением спросил шатен, – Я Альфард. Очень приятно. - Это демон, – сказала Бонни. И в подтверждение её слов, у этого самого Альфарда резко почернели глаза. И это было жутко. А с самодовольной ухмылкой он вообще походил на психопата. – Уйди прочь! – демон не стал отвечать. Просто послушал ведьму, и в миг на глазах охотника и ведьмы превратился чёрный дым. Джереми с открытым ртом наблюдает за развернувшейся картиной, а потом, резко поворачивает лицо к Бонни. - Что это было? – явно всё ещё находясь в шоке, спросил он. - Говорю же, демон. Или ты мне не веришь? – слегка раздраженно сказала она, – Он обманул меня. Пришёл ко мне, как только я узнала о твоей смерти. Сказал, что вернёт тебя, а я, как дура, поверила… Только у него была другая задача. На мои хотелки ему было плевать. Он чуть моими руками не убил Елену… - Погоди… То есть, ты была одержима им? Я думал, что ты сошла с ума, раз хочешь убить мою сестру. - Да. А потом Ребекка Майклсон убила меня. И я ей даже благодарна. - Она спасла Елену, – понимающе кивнул Джереми. – Что ему было нужно от меня? - То что нужно и от других: заключить сделку. Даже смешно. Он не может ничего ни дать, ни взять, а еще что-то пытается… - Он мне тут такого бреда наговорил, – спохватился брюнет. – Я не понял почти ничего. Что значит Аль… Альнагон…Агональ…. - Альгенон. – поправила Бонни, – Если честно, не знаю, что это значит. Я слышала это от Альфарда. Он очень часто произносил это слово. И говорил, что это что-то опасное. Но я раньше никогда не сталкивалась с этим словом. - Ну и черт с ним, – сказал Джереми, – Меня сейчас волнует другое. Можем ли мы выбраться отсюда? - Это другая сторона, так что, вряд ли. – пожала плечами ведьма-призрак. А потом её вдруг осенила печальная мысль, которую она вскоре озвучила: – Мы застряли здесь навечно.