Первый секс

       Вечером этого же дня, Джон сидел в кресле и читал книгу, ожидая Шерлока. Лестрейд позвонил неожиданно и попросил детектива помочь ему в чем-то очень важном.        Он хотел было пойти с Холмсом, но тот настоял на том, чтобы Джон ждал его дома. Видимо, боялся, что не выдержит и раскритикует всё и всех. Джон, весело фыркнув на это, согласился побыть дома один и заняться домашними делами. В конце концов, когда это на Бейкер-стрит, нечем было заняться?!        Приготовив ужин и спрятав бутылку вина в холодильник (чтобы охладилась до приятного леденящего душу состояния), он раскидал по дому любимые шедеврально-неправильные книги, чеки со ставок на футбол, достал уже видавшие виды диски с Бондианой и повернул телевизор к дивану. Перед этим, он убрал квартиру) не заглядывая в святая святых, в спальню Шерлока), пропылесосил и помыл пол. Распихал барахло несносного соседа по коробкам и задвинул их в шкаф. Удовлетворившись выполненным планом, уселся в кресло и начал читать очередную детективную историю, которую Шерлок прокомментировал бы как «неудавшееся произведение искусства».        Отложив книгу, он написал Шерлоку сообщение, с видом горделивого мужа или жены (и что за странные сравнения лезут в голову?!) ожидавшего своего уставшего партнера с работы, с одним лишь желанием, вкусно накормить и скрасить вечер своей приятной компанией.        15:32 Скоро ты?        И убрал телефон, вновь берясь за книгу.        Читать почему-то перехотелось, и он опустил руки вместе с книгой на бедра. Откинув голову на спинку кресла, он задумался, прикрыв глаза. Да задумался так крепко, что довел себя до мысленного исступления.        А что, если Шерлок, будет вести себя словно ангел и самый примерный на всем белом свете человек, будто он вообще не Шерлок Холмс и таких как он, и в природе никогда не существовало? Такого поворота событий, Джон, справедливо не ожидал. Вообще, у него и причин на это не было никаких — сомневаться в Шерлоке, это как сомневаться в Майкрофте, который забудет про свой зонт. Но все же, как ему придется выбивать из соседа такие нужные ответы, если такое произойдет? Он, конечно, не хотел вести подотчетность всех его плотских утех или что у него там случалось (в варианте с Шерлоком, случиться могло разное), но был готов к тому, что скоро свихнется из-за всей этой странной ситуации.        Джон продолжал сидеть, продумывая другой вариант решения появившейся вдруг проблемы, входная дверь отворилась и с грохотом ударилась о стену. В квартиру влетел разъяренный Шерлок.        — Джон, все вокруг меня — кретины! — выпалил он и, заткнув рот ладонью, будто испуганно уставился на сидящего в кресле Джона.        Ватсон же в ответ хитро хмыкнул и улыбнулся, растягивая губы в искренней улыбке.        — Ты попал, Шерлок, — глядя на встрепанного соседа, с неподдельными искорками радости в глазах, он продолжил, как ни в чем не бывало: — Пойдем на кухню, я приготовил ужин.        Шерлок беспрекословно снял пальто (будто надеясь, что реакция Джона всего лишь остаточный эффект и ничего такого в его взгляде он не заметил) и повесил его на вешалку. Джон прошел мимо него, и Шерлок задержал взгляд на широких плечах Ватсона, спине и упругой крепкой заднице, спрятанной в джинсах, как если бы тот не заметил его плотоядного взгляда и мысленно ухмыльнувшись, оценивая зрелище на десятку, он проследовал за ним в кухню и сел за стол. Смотря за тем, как его личный доктор превращается в домохозяйку, еле сдерживая смешок, важно изрек:        — Ты прекрасен, Джон. Особенно, когда занят делом.        Щеки Ватсона вспыхнули предательским румянцем, и он с укором, но каким-то ненастоящим, посмотрел на невыносимого соседа.        — Заткнись, а, — попросил он и отвернулся к плите.        Открыв духовку, Джон достал противень правой рукой, спрятанной в красную поварскую варежку и, хватаясь за ложку левой рукой, начал накладывать в заранее приготовленные тарелки желтое карри. Радуясь тому, что все еще горячее, он улыбнулся сам себе (уже в которые раз, замечая за собой странные перемены настроения)  и, достав столовые приборы, поставил тарелку рядом с Шерлоком, а вторую напротив него.        Сняв варежку, он открыл холодильник и вынул оттуда бутылку вина. Прихватив бокалы, уселся на стул и, достав из ящика штопор, отковырял этикетку и попытался проткнуть деревянную пробку. Ватсон намеренно прикидывался неженкой, провоцируя Шерлока на нелицеприятные высказывания. Краснея и пыхтя, он недоуменно уставился на бутылку.        Шерлок, видя замешательство доктора, встал со стула и, подойдя к нему, протянул руки, забрал тару с вином и, отходя, умело проткнул пробку, открыл бутылку и улыбнулся Ватсону.        План Джона с грохотом провалился. Он надеялся на еще один вежливый подкол в сторону идиотов, окружающих детектива, но, видимо, не судьба.        Забрав бутылку у Шерлока, он разлил вино по бокалам и принялся есть. Раздумывая над первым и самым важным вопросом. Старательно пережевывая курицу, он следил за соседом и мысленно восхищался им. Если Джон ел, мягко говоря, не очень аккуратно, то Шерлок был в этом настоящим мастером. В прямом смысле этого слова — он никогда не оставлял крошки после себя или капли супа, да вообще, ел так, будто он робот. Размеренные движения, изящные пальцы и аппетитно приоткрытые губы, встречающие вилку. Все, что касалось остального, было абсолютной противоположностью. Казалось бы, страсть к химии, могла вызвать у него любовь к реагентам и нежелание загаживать все плоские поверхности всяким-разным, но нет же. Аккуратно есть и убирать за собой, после чудных экспериментов — вещи абсолютно не совместимые. Не замечая того, что он откровенно пялится на Шерлока, Джон поедал свою порцию ужина, с абсолютно невозмутимым видом.        — Джон, хватит на меня смотреть, — попросил Шерлок, выбивая Джона из своих мыслей.        — Ой, да я нечаянно, — спохватился он и уставился в свою тарелку, еще быстрее орудуя вилкой.        Начать разговор нужно мягко, так, чтобы не спугнуть Шерлока. Если у него там все серьезно и не дай Бог душевная травма, нужно найти подходящие слова, чтобы задать правильный вопрос, так чтобы сосед не подкопался и не смог бы выпутаться. Рассудив здраво, что ему это вполне под силу, Джон хмыкнул и наколол на вилку кусочек картошки. Смакнув ее в соусе, он открыл рот и посмотрел на Шерлока.        Тот глядел на него во все глаза (красивые такие, серые, меняющие цвет при освещении), зрачки расширены, губы слегка приоткрыты. Холмс завороженно следил за действом, застыв как каменное изваяние, не потерявшее своей стати, и Ватсон никак не мог взять в толк, что происходит?        Он отодвинул вилку от открытого рта и облизал губы — кончик розового языка на миг показался и тут же спрятался, оставляя влажную блестящую дорожку слюны. Взгляд Шерлока моментально метнулся в сторону, и Джон решил было, что тот смутился, потому что нервный жест ладони, примявшей безумные кудряшки к голове, был до того неожиданным, что он и сам растерялся. Но это всего лишь Шерлок, все наблюдения можно свести на что угодно, но только не на их правдивость. Потому, вопрос сорвавшийся с чужих губ, застал Джона врасплох.        — Так что, ты придумал вопрос?        Джон деловито задумался, вопрос-то он, естественно, придумал, но сейчас, глядя на то, как Шерлок смущается, и то, как он жадно смотрит на его губы, в голову вдруг пришел совсем другой меняющий все в корне, вопрос. Мысль, конечно же, связана все с той же темой, но как бы это сказать, она была более личного характера. И могла повлиять на отношения двух гетеросексуальных соседей. Даже сейчас, он будто сам себя утешая, произносил это слово с благоговейным трепетом — на других мужчин, он уж точно не смотрел.        Он отложил вилку и глянул на соседа, борясь со смущением (не пойми откуда взявшимся и почему именно сейчас?!) он вдруг с вызовом спросил:        — Ты хочешь меня, Шерлок?        Холмс поперхнулся, и в горле у него вдруг стало очень сухо.        Ватсон побелел от ужаса — вся кровь ушла от щек к паху, глаза расширились, и он судорожно выдохнул, коря себя за поспешность выводов.        Шерлок посмотрел на него уверенным, но не менее изучающим взглядом, пытаясь понять и найти подвох, и кивнул, давая положительный ответ.        Пришла очередь Джона теряться в замешательстве, и он, закашлявшись, схватил бокал с вином и сделал большой глоток. Отодвинув ото рта такой живительный или губительный источник влаги, он облизал губы. Припадая к бокалу снова, он осушил его до дна, и маленькая капля красной жидкости скатилась по подбородку и уползла за воротник рубашки, прячась под ним.        Шерлок ошеломленно выдохнул. Ничего более эротичного он никогда в жизни не видел. Член в штанах напрягся, и он, подаваясь порыву страсти, скинув тарелки на пол, оседлал стол и, преодолев расстояние, скатился к Джону на колени.        Словно дикий зверь, Джон схватил Шерлока за запястья и притянул к себе. Больно сталкиваясь зубами, они, наконец, припали к губам друг друга. Проникая языками глубже, в податливое, такое желанное тепло, их языки переплелись в каком-то конвульсивном движении двух дорвавшихся до необходимого изголодавшихся людей, и оба одновременно охнули от удовольствия в рты друг друга. Холмс не очень охотливо отстранился от покрасневших и уже припухших губ Джона и вплетя пальцы в короткие волосы на его затылке, потянул назад. Повторив траекторию винной капли влажным языком, коснулся губами ключицы, действуя по слепому наитию и услышав тихий сдавленный стон, приник к нежной коже еще жарче, одаривая меткой в страстном похотливом желании. В паху у Ватсона потянуло, разливаясь жаром по мышцам всего тела, и эрекция — грозясь разорвать плотную ткань джинсовой материи, заставила его спросить:        — В спальню?        Шерлок прикусил нежную кожу за его ухом и, тепло выдыхая, произнес:        — Нет, здесь.        Ватсон, скуля от вопиющей несправедливости столь неудобной позы, толкнулся вперед, упираясь пахом в плоский и тугой живот Шерлока. Все мысли о том, что это не самая лучшая идея, что это вообще происходит с ними — куда-то испарились, оставляя лишь налет удовлетворения и легкий терзающий румянцем щеки, стыд. Шерлок упираясь в стол поясницей и приподняв бедра — открывая более широкий обзор, расстегнул пуговку на заметно натянувшейся ширинке Джона. Тот задрожал от возбуждения и странного мешающего чувства в груди — он слишком долго этого ждал, что возможно, не стоит так торопиться, но звериное желание взяло верх над всеми здравыми доводами. Схватив Шерлока за воротник рубашки, Джон с силой потянул его на себя, и дождь из пуговок осыпался на пол. Холмс скинул с себя то, что еще секунду назад было его любимой сиреневой рубашкой, расстегнул ширинку на своих брюках. Щеки Ватсона незамедлительно вспыхнули еще сильнее, и он, удерживая Шерлока за талию, помог ему спустить брюки до колен. Сидеть было не очень удобно, но такой откровенный и раскрасневшийся Холмс — не менее сильно желающий его, Джона, водящий языком по груди и ключицам, однозначно стоил того, чтобы забыть обо всех временных неудобствах. Ватсон не без труда подтянул Шерлока на стол и усадив его, стащил с длинных ног штаны. После этого, все походило на какую-то странную иллюзию доступности. Откровенно стонущий Шерлок под ласками пусть и не особо умелого рта Джона, бесстыдно вбирающий в самое горло Джон, издающий животное рычание — и все бы ничего, разрядка уже была так близка, что Ватсону потребовалось бы просто сжать свой член через ткань джинсов и пару раз толкнуться, и посильнее надавить губами на головку и провести языком по уздечке, но нет…        В дверь громко постучали.        Джон с перепуга, от такой чертовски неприятной неожиданности — прикусил нежную кожу на члене Шерлока, и тот заорал от боли.