spanish sahara

Находясь в сладкой истоме, выдыхая имя парня, Фрэнк кончил, и его стоны сплелись со стонами Джерарда, который стал настолько чувствительным, что слёзы собрались в глазах от тех ощущений, что приносил ему мужчина, просто будучи рядом и будучи нежным, любящим и горячим. Этот человек делал ему приятно и больно своим существованием одновременно, и юноша не знал, как от этого избавиться, как избавиться от нужды и чувства использованности. Он не мог мыслить здраво, находясь наедине с самим собой, он сходил с ума рядом мистером Айеро. И больше в его жизни не было ничего нормального. Они лежали в постели, укрывшись тёплым одеялом, и молча смотрели друг другу в светящиеся от эмоций глаза, все мокрые и уставшие, но удовлетворённые. Оба лежали на боку, а Джерард подложил ладонь под подушку, размеренно дыша, готовый уже забыться сном, пока его глаза с трудом оставались открытыми. Сейчас все его самые светлые чувства испарились слишком быстро, оставляя после себя лишь лёгкое, затихающее порхание в животе и нарастающую грусть и ненависть. У парня была лёгкая отдышка, постепенно сходившая на нет, и желание выкурить сигарету, а также перестать смотреть в эти светящиеся карие глаза, в которых сейчас не было ничего, а тёмные зрачки почти заполонили радужку, и от этого Джерарду было не по себе. Но потом Фрэнк осторожно достал руку из-под одеяла и провёл ладонью по щеке парня, спускаясь на мокрое плечо, затем начал поглаживать предплечье, не смея опускаться ниже да и не имея сил в такой момент. Мужчине просто хотелось потрогать этого мальчика, чей взгляд выражал испуг, запутанность и усталость, отчего в низу живота вновь всё скручивало, а дыхание учащалось. Каким же он был прекрасным для Айеро: подросток с проблемами, который не справлялся и потерялся, который боялся и всё понимал, но не смел отказываться, потому что... потому что да, ему это было нужно так же, как и учителю, только вот... Фрэнк не мог до конца понять всё, что чувствует Джерард, и это делало парня только более превосходным. Как жаль, что мужчина скоро будет вынужден избавиться от него. Нужно было только найти подходящий и безопасный момент, потому что это не могло продолжаться долго: ни с кем раньше Айеро не оставался так надолго, но Джерард его ненормально привлекал, ведь тот был полностью разрушен. Фрэнк Айеро не был извращенцем, поэтому он и должен был вскоре всё прервать раз и навсегда. Такому нельзя заходить далеко. Чувствуя мягкие прикосновения мужчины на своей коже, Джерард расслаблялся, ощущая лёгкие мурашки по спине, но сонливость постепенно пропадала, поэтому юноша мог сосредоточиться на пронизывающем взгляде учителя, который словно бы ворошился в его мыслях, что осели в его разуме, мучая парня. Сначала Джерард не хотел сюда приходить, когда только получил новую бумажку со временем от преподавателя, но... он боялся, боялся того, что могло бы случиться, не приди он к Фрэнку. К тому же это было лучше, чем сидеть в одиночестве в запертой комнате и опять же ненавидеть себя. А с Айеро он получал удовольствие и тепло, парню это нравилось, несмотря на то что потом он чувствовал себя в разы хуже и ничтожнее, так хоть в его жизни существовали моменты, в которых он чувствовал себя нужным и нормальным. — О чём думаешь? — прервав тишину, царившую в спальне, спросил Фрэнк тихим хриплым голосом, проводя кончиками пальцев по плечу парня и глядя на его лицо. Другой рукой мужчина подпёр щёку, из-за чего слегка возвышался над Джерардом, глядя на него своим привычным добрым взглядом с капелькой нежности. — Сейчас ни о чём, — выдохнул парень, покрываясь лёгкими мурашками от касаний Айеро и слегка краснея, пока его тёмные мокрые волосы липли к розоватой щеке. — Нет-нет, о чём ты думаешь, когда... знаешь, когда ты один, — пояснил мужчина и осторожно заправил за ухо юноши чёрную прядь, затем, проведя тыльной стороной ладони от щеки, забрался рукой под одеяло и там приобнял Джерарда за талию, притягивая к себе и заставляя обратить его потухший взгляд на себя. — Отчего ты всегда такой грустный? Они смотрели друг другу прямо в глаза, обвив ноги под тёплым одеялом, чувствуя себя комфортно и в безопасности. Фрэнк излучал внутреннее и внешнее тепло, и Джерарду так и хотелось прижаться к нему сейчас, потому что даже глаза преподавателя стали такими же добрыми, как и раньше, отчего в низу живота трепыхались бабочки. — Я не знаю... — тихо начал Уэй, закусив губу и нахмурившись, пока Фрэнк продолжал наблюдать за ним с менее теплым взглядом, тоже глубоко внутри напрягаясь, но ему нравилось слушать этот тихий, срывающийся голос, который говорил о проблемах и жизни, так часто портящие весь строй подростка, переворачивая в нём всё с ног на голову, награждая такими глупыми для жизни, но тяжёлыми для юнош и девушек испытаниями. — Я о многом задумываюсь на самом деле, — продолжил парень, теребя пальцем краешек подушки. — О жизни, я полагаю? — Айеро слегка усмехнулся, из-под прикрытых глаз глядя на то, как его палец выводил по гладкой коже плеча парня невидимые узоры, буквально чувствуя, каким Джерард существовал внутри, всё, что юноша скрывает, и всё, чего боится. Фрэнк был в восторге от этого человека. — Скорее о смерти, — пробубнил Джерард, ощущая легкую дрожь, покрывшую кожу, от пальцев мужчины и холода, витавшего в спальне. — Знаешь, в последнее время я всё чаще об этом задумываюсь, и просто... — Он вздохнул. — Я, блять, устал от всего. — «Устал искать себя», — прозвучало в голове, а сам юноша безжизненными, вновь погасшими глазами глядел на учителя, в то время как его взгляд буквально прожигал кожу Джерарда, видел насквозь и просто управлял всем его сдавшимся существом. — У каждого в жизни случаются такие моменты, Джерард, — начал Фрэнк, убрав руку, отчего парень невольно закусил губу, виноватым взглядом смотря на преподавателя. Виноватым за то, что он умеет только ныть. За то, что он есть. — Иногда ты начинаешь ограждаться от мира, общения. И всё на тебя сваливается, а у тебя просто-напросто опускаются руки. Смысл потерян. — Как похоже он описывает. У Джерарда прошлись невольные мурашки по телу от хриплого голоса Айеро, который озвучивал каждую его мысль, терзающую его разум последние несколько месяцев. — Но что же тогда люди делают, чтобы, блин, снова стать нормальными? — спросил Джерард, невольно повысив голос, отчего нарушил тонкую атмосферу спокойствия и безысходности. Именно сейчас его одновременно невыносимо тянуло к Фрэнку, но также хотелось смыться отсюда и никогда больше не возвращаться. Не видеть людей вообще. Особенно таких людей, как Фрэнк Айеро. Парень надеялся, но его надежды были слишком хрупкими для того, чтоб выдержать вес проблем, страхов и обоснований. Ему хотелось жить мечтой, хоть он и знал, что реальность ударит его под дых. В последнее время он не мог делать ничего, не мог решать ничего, лишь запутываясь всё больше, пока шанса найти разумный выход было всё меньше. Поэтому было бы лучше, если бы Донна не успела его вытащить. Сейчас же он тонет в чувствах и ненависти, в страхах и иллюзиях — всё это давит на него, и хочется лишь кричать. Джерард просто не видел смысла. Ни в чём. — Я не знаю. — Фрэнк пожал плечом, мысленно наслаждаясь еле заметными переменами в лице парня, из-за чего у мужчины сбивалось дыхание. Как же ему нравилась печаль, живущая внутри молодых юношей. И как же ему нравилось разрушать последние стены их самообладания. Айеро находил в этом что-то романтичное, как и в изучении истории. — Со временем, наверное. Люди просто находят новый смысл и живут им, строят цели. Это помогает. Джерард устало вздохнул. — Сейчас всё кажется таким идиотским. Твои увлечения, умения, чувства, таланты... — начал он с жаром, — какой в этом смысл? — А какой тогда смысл сложа руки ждать смерти? — парировал Фрэнк намного спокойнее, нежели юноша, и тот сразу утих, чувствуя учащённое биение своего сердца. Он ничего не ответил мужчине, перевернувшись на спину и просто глядя в потолок, в то время как Айеро медленно водил взглядом по всему открывшемуся ему телу парня. Спустя время оба вновь окружили себя страстью, которая была единственной, что могла помочь Джерарду почувствовать себя нужным и значимым. Помогала ему жить. И каждое прикосновение мужчины разжигало в нём былую жажду к жизни, которая длилась так недолго, но так ярко и звучно, выливаясь из парня наружу вздохами и стонами. Они были нужны друг другу. Фрэнку Джерард нужен был физически. Джерарду просто нужен был Фрэнк.