spanish sahara

Поздней ночью Фрэнк Айеро лежал в кровати, размышляя о том, что сказал ему его ученик сегодня вечером. Джерард рассказал мужчине обо всём, что его угнетает: ориентация, авария, плохие оценки, парень и другие мелкие факторы, которые мучили его, не считая, конечно, влюблённости в учителя истории. Джерард это не сказал, и Фрэнк, слава богу, об этом не знал. И всё же юноша был таким разбитым и запутанным, нуждающимся в помощи, любви, заботе. И Айеро действительно нравилось это. Мужчина, глядя в потолок, провёл рукой по длинным волосам, оттягивая их назад, и устало выдохнул. Это был сложный день, потому что нужно было поговорить с Джерардом так, чтобы тот доверился учителю полностью, чтобы потом Фрэнку было легче, чтобы всё получилось правильно. Они договорились встретиться завтра возле кафе на Маунт Плэзант авеню, потому что Айеро хотел ему помочь. Он действительно этого хотел, потому что знал, как парень себя дерьмово чувствовал, и нужно было сделать хоть что-то, лишь бы Джерард вновь не принял попытку утопиться, потому что он мог. Учитель был в этом уверен. Фрэнк даже не удивился, когда ученик не посчитал странным, что сначала мужчина отказался от встречи, а затем сам же и назначил её, мальчик действительно был потерян в своих проблемах, он словно... словно бродил по пустыне, горячие пески которой сильно били его и забивались в глаза и рот из-за бури, что разбушевалась на огромной пустынной территории, где Джерард остался совсем один, окружённый переживаниями и страхами, которые впивались в него под видом мельчайших песчинок, принося нескончаемую боль. Это представлялось жутко, и Фрэнк не хотел, чтобы так продолжалось и дальше, поэтому он заставит бурю утихнуть. Мужчина вспоминал о том, как сам испытывал подобное, как ненавидел себя и боялся, что все это узнают. Сейчас эти чувства казались такими далёкими и призрачными, но Фрэнк всё ещё помнил, как ему было плохо. Но он знал, что теперь делать. Он поможет Джерарду, хоть потом ему же и придётся разрушить заново выстроенные стены самообладания внутри юноши. Но это будет потом.

.:ø:.

Джерард лежал на боку, завернувшись в одеяло и подложив ладонь под щёку. Они с Фрэнком много говорили до этого. И парню действительно это было нужно — одобряющие слова учителя, понимание и капелька заботы во взгляде блестящих, мудрых глаз мужчины. От этого внутреннее тепло окутывало юношу, заставляя чувствовать его лучше и спокойно в окружении этого человека. Фрэнк будто бы реально был лекарством, инъекцией от всего зла и разочарования, что словно разрослось жутким цветком внутри Джерарда. Как будто бы это было сильным сорняком, который пустил свои корни глубоко-глубоко в землю, а мужчина мог избавиться от этого сорняка одним только взглядом, движением или словом. И Джерард не знал, что с ним такое творится, это пугало и приносило лёгкое и приятное давящее чувство в желудке одновременно. На следующий день у Уэя не должно было быть урока истории, но своего учителя он точно собирался увидеть. Хотя бы потому, что тот сам его попросил, а Джерард не мог да и вовсе не хотел отказываться, ведь из-за Фрэнка все те ощущения, что приносили удовольствие ему раньше, начали возвращаться, когда сам юноша уже и не думал, что когда-то вновь ощутит то приятное порхание внутри и спокойствие. Это было даже непривычно, ему уже даже антидепрессанты не помогали — мистер Айеро сам был как антидепрессант. Даже лучше. И красивее. Джерард сидел в общественном автобусе, который должен был довезти его до того авеню, но парень вовсе не представлял, зачем учителю потребовалось встретиться так далеко от центра города. Бельвилль сам по себе был опасным городком, а уж такие отдалённые места были частыми упокоениями для совсем молодых девушек или заядлых наркоманов. Конечно, Маунт Плэзант не был самой криминальной точкой города, но подозрения вызывал. Джерарду было неспокойно всю поездку, и он крепко держал в руке мобильник, а в другой чуть смятую маленькую бумажку с номером учителя истории, готовый в любой момент позвонить и отменить эту встречу. Всё-таки Джерард и так начал чувствовать что-то кроме грусти, усталости и самоненависничества, так что, возможно, всё действительно вскоре вернётся на круги своя и без всяких поездок на Маунт Плэзант авеню. Но всё же Джерард... не мог иначе. Мистер Айеро вызывал доверие, его хотелось увидеть. Словно зависимость. Фрэнк встретил парня прямо на автобусной остановке с неизменной доброй и понимающей улыбкой на лице и понимающим взглядом. Джерарду было хорошо и плохо одновременно, и он не совсем понимал отчего. — Я рад, что ты доверился мне, Джи, — мягко сказал мистер Айеро, пока они оба шли по дороге среди других прохожих, которые, слава богу, не обращали внимание на взрослого мужчину, идущего рядом с миловидным парнишкой. — В последнее время я и думать ни о чём, кроме вас, не могу, — случайно вырвалось у юноши, потому что он так увлёкся своими мыслями, что заполняли его голову, заставляя превращаться его в это депрессивное дерьмо. Вовремя спохватившись, Джерард добавил, прежде чем учитель мог ещё что-нибудь подумать: — Ну, в смысле, о ваших словах и о том, что... ну, у вас... тебя тоже такое было. — Это так странно, что я понимаю твои чувства? — поинтересовался Фрэнк, идя впереди парня, чтобы вести его в нужном направлении, и слегка повернул голову в его сторону. — Ох, нет, я... Просто ты выглядишь таким.... обычным, — застенчиво ответил Уэй. Он шёл чуть позади да и не пытался идти быстрее — какой от этого толк? — Всё правда будет хорошо, Джерард. — Мистер Айеро приостановился, чтобы поравняться с учеником. — Люди вокруг тебя всё же иногда бывают правы, поверь. Да и ты сам видишь, что по мне не скажешь, что когда-то я переживал не самые светлые времена в своей жизни. Скоро и у тебя всё наладится. Надо, знаешь... просто надо принять все свои страхи и недостатки, полюбить себя. — Мне тяжело делать это одному, Фрэнк. — Я тебе помогу. — Учитель легко пожал плечом, а Джерард ощутил тепло и лёгкое покалывание внутри. Какое-то время они просто шли по улицам, рассматривая серые вывески с одной стороны и проезжающие машины с другой. Фрэнк то и дело незаметно посматривал на Джерарда, пытаясь уловить настроение парня, взвешивая все за и против, рассматривая каждые свои мысли и варианты продолжения, чтобы с точностью сделать так, как надо. Так, чтобы всё получилось. Джерард нравился Айеро. Хотя бы потому, что он был весь такой невинный, запутанный — таким легко вскружить голову. И мужчина был не против также помочь юноше чувствовать себя лучше, чувствовать заботу и любовь. — Куда мы идём? — наконец спросил Уэй — Фрэнк давно ждал его вопроса. Парень казался всё таким же обычным, лишь чуть уставшим подростком, но учитель смотрел на него с другой стороны, зная обо всех его страхах, отчего Джерард становился таким грустным и привлекательным для Фрэнка. — Сейчас всё поймёшь сам, уже за следующим поворотом. И Джерард понял, что не дождётся ответа, и при этом всё ещё не смел думать о плохих намерениях мистера Айеро, ведь... мужчина излучал доверие, а ещё он был очень милым и сильно нравился юноше — в этом были свои плюсы. Было очень странно осознавать, что сейчас это не мистер Айеро — учитель истории в старшей школе, а просто Фрэнк. И Джерарду хотелось доверять этому просто Фрэнку даже сильнее, чем учителю. Они завернули, и Уэй тут же узнал эту улицу — Гарден Стрит. Дыхание спёрло, глаза на пару секунд закрылись, а перед ними появилась яркая картинка, словно это всё происходило опять, будто бы издалека тихим эхом послышались крики и другие ужасающие звуки, что запомнились Джерарду надолго. — Осторожно, — негромко произнёс учитель, положив руку на плечо, боясь, что тот может упасть. На самом деле Фрэнк не был особо уверен в своих действиях, когда решил привести юношу в это самое место, но лучшего мужчина не придумал. Возможно, всё выйдет. Первое, что тут же бросалось в глаза на Гарден, — это большой монумент из тёмного камня, изображающий орла, а внизу небольшая мраморная табличка с именами погибших и причиной, вокруг которой расположились свежие и уже давно завядшие цветы, игрушки, личные вещи, фотографии и свечи — много свечей, некоторые потухли, некоторые зажгли совсем недавно. Прошло всего три месяца. И за эти три месяца многим стало только хуже. Джерард не был исключением. — Я... — Он глубоко вздохнул, закусив губу и невольно склонив голову, боясь смотреть на этого каменного орла, чьи глаза безжизненно поблескивали. — Мне не нравится находится здесь. — Я знаю, Джерард, знаю. — Фрэнк не отходил от него, в отличие от парня с лёгким сочувствием рассматривая памятник. — Лучше скажи сразу, для чего это? — Сначала уйдём отсюда подальше, — предложил Айеро и, увидев кивок Джерарда, не спеша повёл того в самую безжизненную сторону улицы, заводя в небольшой тупик, где воняло отходами и валялись пакеты с мусором. Здесь не было лучше, но хотя никто их не увидит, а это то, что было нужно мужчине. — Фрэнк, — позвал Уэй, взглядом говоря, чтоб он объяснился. Они были примерно одного роста, и сейчас юноша не чувствовал себя настолько низким в отношениях с Айеро. — Знаешь, — начал учитель, прямо смотря на ученика честным взглядом, — просто говорят, что плохие воспоминания можно заменить на хорошие, и я подумал: почему бы не попробовать? — Ложь. Ну, может, частично. Но Фрэнк смотрел на Джерарда так уверенно, так доверительно, что парень просто взял и поверил. — Как именно? — поинтересовался Уэй, чувствуя себя сейчас таким защищённым рядом с учителем, который захотел помочь ему, который был с ним такой милый и который был такой... очаровательный, даже в таком тошнотворном месте как тупик на Гарден Стрит. И вместо ответа Фрэнк просто поцеловал его. Медленно и осторожно. Это было так неожиданно и так... странно. Но Джерард ответил, потому что ему понравилось. Юноша аккуратно положил руки на плечи мужчины, а тот нежно схватил ладонями лицо парня, углубляя поцелуй. У Джерарда было ощущение, что так и должно быть, что так правильно. Ему буквально вскружило голову то, как умело Фрэнк целовался, что он чувствовал себя таким маленьким и неопытным. Первый поцелуй Джерарда произошёл в четырнадцать лет с его первой девушкой. Он был смазанным и неловким, но таким невинным и прекрасным, ведь это был их первый опыт. Юноша целовался и со своим парнем, но их поцелуи не были такими чувственными и глубокими, как этот. Это был первый самый настоящий поцелуй Джерарда. Никогда раньше его не переполняло столько эмоций, которые ураганом сносили внутри него всё, которые заставляли кровь приливать к щекам, а самого парня жадно цепляться за Фрэнка. Раньше Джерард думал, что его спасла его мать, когда вынула своего сына из холодной воды и не дала ему задохнуться. Но на самом деле юноша всё это время до сих пор находился глубоко под водой, одинокий, замёрзший и задыхающийся. И именно сейчас его наконец-то спасли. Поцелуй учителя был словно тем самым глотком воздуха, таким сладким и желанным, вносящим жизнь. — Такой невинный, — прошептал мужчина в губы ученика, не в силах открыть глаз. И когда Фрэнк медленно прервал поцелуй, Джерард снова мог дышать. Фрэнк не дал ему задохнуться. В голове парня всё смешалось, всё было перевёрнуто тем ураганом, глаза заволокло лёгким туманом, он видел перед собой только мистера Айеро и его красные губы, к которым хотелось прикоснуться снова, что Джерард и собирался сделать, потянувшись к учителю, но тот осторожно, но настойчиво оттолкнул парня. — Стой, Джерард, прекрати, пожалуйста, — произнёс Фрэнк, отворачиваясь от него, — тебе ведь семнадцать! Но на самом деле Айеро было плевать на возраст, но он должен казаться лучшим человеком в глазах своего запутанного ученика. Такого желанного ученика. Фрэнк не был извращенцем, его просто всегда привлекали молоденькие мальчики. Они были такими невинными и так сильно хотели секса. Особенно ему нравились те самые грустные мальчики, которые были запутаны и растеряны, которые боялись себя. И у Фрэнка не было причин отказывать им в помощи и удовольствии. Но он никак не мог подумать, что одним из таких парней окажется его ученик. Раньше это были незнакомые парни от шестнадцати до девятнадцати, которые по-тихому приходили в гей-бар, чтобы почувствовать себя нормальным, почувствовать себя таким же, как и другие. Айеро впервые привлёк собственный ученик, которого он видел почти каждый день на протяжении вот уже двух лет, и ему было немножко страшно, ведь могло случиться что угодно. — Ну и что? — возразил Джерард, ощущая некий прилив сил и самоуверенности в себе. Только что ему было слишком хорошо, и парень не хотел опять думать о себе как о пустышке. — Я сам этого хочу! — Ты думаешь, в полиции будут разбираться, хотел ли ты этого? — Фрэнк активно жестикулировал, и он выглядел действительно напуганным. — Прости, мне не стоило делать этого, это нехорошо. Лучше не надо Джерард, это плохо кончится. Мне, блять, двадцать восемь, а тебе всего лишь семнадцать! — Но я уже достиг возраста согласия! — Это всё равно никому не понравится, — еле слышно ответил мужчина, опустив голову, словно устав спорить, словно уже карал себя за все свои грехи, которых уже было слишком много. Но Джерард этого, конечно, не знал. Парень тоже поубавил свой пыл и медленно вздохнул. — Но... пожалуйста... — тихо и отчаянно протянул юноша, с мольбой глядя на учителя. — Что пожалуйста? — как будто бы не понял мужчина. Джерард вновь тяжело вздохнул, проведя пальцами в тёмных волосах, снова выглядя растерянным и напуганным. — Фрэнк... — почти что шёпотом позвал Уэй. — Мистер Айеро, — грубо поправил Фрэнк его, сконфуженно смотря на грязную землю. — Мистер Айеро, — Джерард тут же почувствовал себя неловко, обращаясь так к мужчине, — мне действительно хочется этого, мы никому не расскажем, будем встречаться редко и там, где никто не увидит. Никто не узнает, только, пожалуйста, хотя бы... попробуем? — И капля надежды отразилась в глазах парня. Джерард действительно хотел этого. — Джерард, господи, не надо, прошу... — также тихо говорил Фрэнк с напуганным взглядом. — С чего ты вообще взял, что мне всё это нужно? — Разве вы бы поцеловали меня, если бы не испытывали ко мне интереса? — Повисло долгое молчание, во время которого Фрэнк ни разу не посмотрел на Джерарда, пока тот просто впивался в него взглядом, про себя молясь всему, что только существовало и нет. — Мистер Айеро?.. — всё-таки позвал парень. — Фрэнк, — поправил его учитель мягко, осмелившись посмотреть на ученика. — Ты определись уже, — раздраженно вздохнул Джерард, после чего снова начал молчать, а вокруг них тишина буквально звенела, а за углом слышались звуки автомобилей и пешеходов. — Пожалуйста... — протянул он отчаянно в последний раз. — Я нуждаюсь в этом... — сказано шёпотом; взгляд Джерарда снова выискивал что-то на земле, а он сминал подол джинсовой куртки. Сначала Айеро ничего не сказал, мысленно наслаждаясь словами юноши, ох, как же ему нравилось всё это. Затем последовал вопрос: — Почему? Джерард в очередной раз вздохнул, словно у него был недостаток воздуха, и начал метать блестящими от влажности и напряжения глазами по небу, то и дело облизывая потрескавшиеся губы. — Я не знаю... — наконец выдохнул он, всё же решаясь посмотреть на Айеро. — Это просто... это делает меня менее разочарованным, — шёпотом признался он, пытаясь не встречаться взглядом с мужчиной. Фрэнк решительно взглянул на него, затем опустил глаза, понимая, что это тот самый момент, и приглушённо ответил: — Ладно. — А внутри уже всё пылало от предвкушения. — Спасибо, — практически губами произнёс Джерард, облегчённо выдохнув и расслабляясь. Он действительно не понимал, что такого было в этом чёртовом мужчине с милой улыбкой и тёплыми свитерами, но ничего не мог с собой поделать. Он просто чёртовски сильно влиял на него. Фрэнк услышал его, но ничего не сказал. С его губ слетела лишь одна фраза: — Только при одном условии. Фрэнк чётко выложил всё, что требовалось, и Джерард незамедлительно согласился.