spanish sahara

Прошло ещё три дня, в течение которых Джерард продолжал через силу изображать в школе беспечного человека, а потом, пытаясь не сорваться, запирался в комнате, слушая мамины нерешительные шажки возле его комнаты. Он пытался делать уроки, но всё катилось к чертям, и парень просто разрывал листочки с тестом на куски, раскидывая по комнате и хватаясь затем за голову, выдирая волосы и тяжело ударяясь лбом о твёрдую поверхность стола, потому что он был таким тупым, таким измотанным и ничтожным, что хотелось вывернуться наизнанку. В итоге Джерард сидел на полу возле кровати и думал о жизни и смерти, о ненависти, о своей идиотской жизни и о Фрэнке. И снова внутри него сворачивался ком безысходности, чёрная дыра, поглощающая всё на своём пути, а грудь словно сдавливали. Затем пачка антидепрессантов немного спасла положение, давая Уэю шанс сосредоточиться хоть немного и отвлечься от всего дерьма, которым он покрылся с ног до головы. Мысли о мистере Айеро приносили какую-то сладкую боль, которое мгновение спустя разрасталась, становясь больше и горше, потому что сначала было так здорово понимать, что ты кому-то нужен, что человек, в которого ты, кажется, влюблён, помогает тебе, но после оставались лишь твёрдо произнесённые слова учителя, от которых внутри парня разрасталось что-то жутко неприятное, обидное, сковывало его всего, а скулы сводило словно бы в онемении. Иногда появлялась необузданная злость, и единственное, чего хотелось Джерарду, — это разгромить всю комнату, крича и ругаясь, а затем обессиленно упасть на пол и забыться. Но вместо этого он лишь со всей злостью и ненавистью к Фрэнку и в большем случае к себе отбрасывал карандаш, отыскивал в своём тайнике помятую пачку дешёвых сигарет и курил, стоя у раскрытого окна, пытаясь унять тряску рук и желание ударить себя или кого-нибудь другого. Курение реально расслабляло, оно приводило голову Джерарда в порядок, а его самого в чувство, и тогда парень мог мыслить нормально, затягиваясь дальше и выпуская сигаретный дым в ночной воздух. Никаких отношений. Уэй устало вздохнул, кидая потухший бычок куда-то в кусты под окном, затем постоял ещё пару минут, просто вглядываясь в звёздное небо, которое кое-где было покрыто серыми тучами, которые всё приближались и приближались, обещая скорый дождь, а усилившийся ветер, путаясь в листьях деревьев, лишь усиливал ощущение сырости и запаха мокрой земли от дождя. Какой же дерьмовый день. Впрочем, он ничем не отличался от остальных: унылый, серый и надоевший. Такой же, как и Джерард. Парень плевал на всё и устало завалился на кровать, даже не раздеваясь. Он заснул быстро, и ему почти ничего не снилось, только некоторые непонятные тёмные обрывки, которые мелькали со скоростью взмаха крыла колибри, словно бы что-то хотело вырваться из крепких лап его сознания. Но на самом деле следующим утром Джерард был рад тому, что его не мучили уже порядком вымотавшие его кошмары, основывающиеся на тёмном пространстве, мигающих лампах и полном одиночестве, а ещё жуткой боли где-то внутри, словно резкие удары ножом. Парень через силу собрался и, не позавтракав, пройдя мимо матери словно невидимка, отправился в школу, где его ждет мистер Айеро, что одновременно и грело душу, и сковывало страхом до дрожи. То, с чем он договорился с учителем, было слишком рискованно... но сейчас это должно волновать в последнюю очередь. На уроках Джерард сидел тихо и лишь записывал то, что диктовали учителя, либо же практически наугад ставил галочку в тесте, сознанием полностью уйдя в кабинет истории, где сейчас сидел Фрэнк и, может, рассказывал о Холодной войне или о принципе правления Линкольна, наверняка, как и обычно, мило улыбаясь ученикам и по-доброму к ним обращаясь, словно бы ещё одно живое чудо света. Фрэнк уже мог покорить сердце Джерарда одной лишь мыслью о нём, и парня это, наверное, напугало бы, но сейчас застывшее на пару секунд сердце, которое затем сладко ускорялось, отчего юноша покрывался испариной, а ладони дрожали, это приносило такое приятное воздушное ощущение, и хотелось улыбаться. Но последующие мысли убивали всё вмиг, и Уэй опять начинал нервничать. Эти перепады настроения так его раздражали, что терпеть было сложно. Но ожидание этого дня и так сводило с ума, поэтому Джерард старался не думать о словах, звучащих голосом мужчины в голове. Никаких свиданий. Снова захотелось курить, а ведь ещё ждать весь ланч до начала истории. Парень от нетерпения то и дело тёр ладони о джинсы и поправлял свои тёмные локоны так, чтобы они спадали ему на лицо, чтобы как можно меньше людей могли разглядеть его или вообще хоть как-то заинтересоваться в мальчике, который боялся себя и остальной мир. В коридоре к нему подходила миссис Беккер, пытаясь уговорить его вернуться в театральный клуб, но она никак не могла понять в вежливых словах Джерарда, что ему нахер не сдалось это дерьмо. Джерард устал. От всего и от себя. Возможно, больше от себя. У него пропал весь смысл, который наполнял его раньше, и теперь парень не хотел ничего, лишь заниматься самокопанием и сохнуть по взрослому мужчине, который любит историю. И иногда так хотелось хоть с кем-нибудь поделиться, с тем, кто поймёт, кто поможет, потому что всё это стало немного пугать юношу, стало сложно справляться одному. И мистер Айеро сначала был замечательным человеком, к которому мог обратиться Джерард, но как он обратится к тому, из-за кого ему неспокойно? Надо было молчать и терпеть. Уэй неплохо справлялся, только вот терпения всё меньше, а запутанности всё больше. Никому об этом ни слова. И вот он зашёл в кабинет истории с остальными учениками под трель раздражающего звонка. Кто-то тут же поспешил внутрь, кто-то, как и сам Джерард, еле плёлся позади других, будто бы сумка с учебниками давила не только на плечо, но и на всё их существование. В кабинете всё было, как и в других обычных кабинетах: учительский стол, доска, парты и всякие плакаты с интересными фактами о всемирной и американской истории, которыми никто, если честно, не интересовался. Единственное, что взбодрило парня в комнате, так это аромат, витавший внутри, — еле чувствующийся запах одеколона Фрэнка, которым успела пропитаться куртка Джера, в коей он был на той встрече, вперемешку с приятным ароматом старой бумаги, старых книг, которых было полно на полках в кабинете. Это обычно успокаивало, но сейчас Уэй заволновался ещё больше, потому что он не видел мистера Айеро ещё с того раза, а воспоминание о его сухих губах всё ещё осталось у парня. Так же, как и его сухие слова, что смягчились только под конец, как и глаза учителя, которые производили на Джерарда убийственный эффект, от которого хотелось и спрыгнуть из окна, и научиться летать одновременно. — Доброе утро, ребята! — послышался голос подошедшего к своему столу мистера Айеро, как всегда доброго, уютного и в затёртом пуловере, слегка не бритый, но всё равно с затянутыми в маленький хвостик длинными волосами. Джерард тут же поднял голову, прервав свои быстро сменяющие друг друга мысли, и слегка свёл ноги вместе, чувствуя приливающий румянец и ещё большее волнение, распространяющееся по всему его телу, доводя почти до трясучки. Фрэнк выглядел как ни в чём ни бывало, не было даже похоже, что этот учитель несколько дней назад предложил одному из учеников сделку, перед этим поцеловав его. На самом деле Айеро волновался не хуже Джера, хоть он и делал так раньше, но те парни не были его учениками, они были случайными людьми, которых он обычно встречал в барах опечаленными и запутавшимися. Джерард — особый случай, и тут надо было быть осторожней. Поэтому учитель старался не глядеть на него во время уроков, оставаясь таким же обычным добряком к остальным. «Фрэнк» — только вне школы. Мужчина что-то интересно и захватывающе рассказывал о политике Буша-младшего, даже несмотря на тот факт, что эта была одна из наискучнейших тем в истории Америки, но мистер Айеро мог преподать это так, что будут слушать все, даже Джерард его внимательно слушал, правда больше вслушиваясь в его спокойный и приятный хрипловатый голос и глядя на его жесты и мимику. Пару раз Фрэнк отворачивался к доске, и Джерард мог лицезреть его зад, слегка обтянутый чёрными брюками. Уэй уже начал сомневаться в том, было ли всё то, что с ними случилось на Гарден, или это один из его глупых снов, который показался ему слишком реальным, потому что не было никаких знаков, а Джерард и так чувствовал себя потерянным и неловким. Затем ближе под конец учитель раздал всем листочки с тестами по прошлой теме занятия, объясняя на дружный вздох учеников, что тест состоит лишь из десяти вопросов и очень простой, всего лишь для усвоения материала, и ну... кто может ненавидеть такого учителя, как Фрэнк Айеро? Мужчина быстро прошёл мимо парты Джерарда, небрежно кинув ему листочек с заданием, и, не задерживаясь, направился дальше по классу, а Уэй лишь сглотнул, ощущая Фрэнка слишком близко, но не чувствуя никакой поддержки вообще. Это действительно напрягало с тем, на что они договорились. Но когда Айеро присел на своё место и разрешил начать тест, Джерард взглянул на листочек с печатными вопросами и вариантами ответа, а внизу на белом поле очень мелко было написано карандашом:

«7:00 pm, Парквью Авеню, дом 6. (Сотри это)»

Уэй, еле сдерживая улыбку, чуть поднял голову и столкнулся с наблюдающим за ним учителем. Их переглядывание длилось всего секунду, затем мужчина тут же отвел глаза, будто бы ничего не произошло, хотя на самом деле в одном этом перегляде было столько интимности, сколько не было ни в одном порно, которое Уэй успел посмотреть, будучи более беззаботным парнем по жизни, чем сейчас. Весь оставшийся урок Джерард провёл в лучшем настроении, чем обычно, а улыбка так и норовила озарить его лицо. Дыхание иногда было слишком учащённым. Возможно, Фрэнк действительно помогал парню справиться со своей депрессией, делал его счастливее этим. Но кто знает, ведь у самого Айеро на него совсем другие планы. Но Джер не думал об этом, он думал о предстоящей встрече, которая должна многое изменить. Встречи только в назначенное время. Парень хотел бы сбежать оставшихся уроков, но он знал, что этим вечер не приблизить, поэтому досиживал последние лекции и тесты в нетерпении и рассеянности большей, чем обычно, то и дело поглядывая на часы, которые словно насмехались над ним, еле передвигая стрелками. Придя, наконец, домой, он мигом побежал к матери, которая разбиралась с зарослями на заднем дворике, пытаясь хоть что-то поддерживать в порядке. — Мам-мам-мам! — звонко протараторил он, выбежав во двор с быстро бьющимся сердцем и трясущимися руками, потому что он реально не мог поверить сейчас во всё то, что с ним происходит. И что с ним произойдёт. — Чего такой радостный? — вместо приветствия спросила Донна, всё равно слегка улыбнувшись, хотя внутри вместе с радостью за то, что её ребёнок становится нормальным, смешались тревога и запутанность, потому что ещё сегодня утром Джерард выглядел так, словно его приговорили к смертному одру. — Это не радость, это волнение, — пояснил парень, и это была правда, потому что сейчас он волновался так сильно, что сжимал кулаки до побеления костяшек, чувствуя, как ногти впиваются под кожу. — Можно мне провести ночь у... друга? — Секундная заминка, но женщина всё равно заметила это. — У какого друга? — Миссис Уэй не смотрела на сына, сосредоточив взгляд на умирающей лужайке, а внутри боролась сама с собой, потому что эта внезапная ночь у некоего друга была слишком подозрительной, Донна ничего не знала и не могла так просто отпустить сына на всю ночь неясно куда, но не менее сильная её сторона чуть ли не накидываюсь на первую, потому что сейчас, говоря и, возможно, думая об этой ночи, у парня в глазах сверкали искорки, правда, мать не заметила в них волнения и страха, которые окутывали Джерарда вместе с этим нетерпением и уверенностью. Он никогда не делал ничего подобного раньше и никогда не сталкивался. — У нас новенький в классе, — начал своё, казалось бы, искреннее враньё Уэй, пытаясь говорить спокойно, чтобы мама ничего не заметила, но внутри стало ещё противнее от себя, потому что, ох, он правда врёт матери и идёт на такие рискованные вещи только потому, что втюрился в странного преподавателя истории, который питал слабость к неопытным мальчикам, которые боялись открыться себе и миру, — ты его не знаешь, я с ним недавно начал общаться, и сегодня... знаешь, мы решили провести весёлую ночку вместе, — пожал он плечами, глядя на капельку дождя, которая мгновенно стекла с листика засохшей травы куда-то под землю. Погода была слишком серой и угрюмой, прямо как Джерард в последние месяцы, и он действительно сейчас чувствовал некое единение с природой, которая и сама умирала на глазах, даже если и должна уже начать цвести, ведь уже начало весны. — Я не знаю, Джи... — вздохнула миссис Уэй, поворачиваясь к сыну и глядя на него испытующим взглядом. Джерард стоял с ничего не выражающим лицом, лишь ожидая ответа. — Ты уверен, что всё будет хорошо? — Уверен. — Обманывал и себя, и мать. Женщина прикрыла на пару секунд глаза, под которыми залегли мешки и которые обрамляют морщины, в последние дни и она сама выглядела не лучше сына, их различие было в том, что Джерард желал уничтожить себя, а Донна просто устала. — Ладно уж, развлекайся, — ответила мама, и Уэй приподнял кончики губ в знак благодарности. Не вызывай подозрений. Джерард чувствовал себя ужасно и прекрасно одновременно, и он не знал, что над ним преобладало, эмоции и чувства просто смешались, вина боролась с бабочками в животе, парень не знал, как ещё не взорвался от противоречий в себе. Первые два часа он лежал на кровати в своей комнате, уперевшись ногами о стену и кидаясь в неё попадавшимися под руку смятыми бумажками и поломанными карандашами. Затем Джерард попытался начать сочинение, которое ему надо было подготовить к завтрашнему дню в школе, но в голове витали лишь мысли о своём самосожжении за то, что он чувствует себя ужасным человеком, и образ по-доброму улыбающегося Фрэнка Айеро, каким его видели все и всегда, лишь Уэй смог подобраться к нему чуть ближе, узнать другую его сторону, и это доводило парня до лёгких мурашек. — Как, кстати, зовут этого твоего друга? — вскользь поинтересовалась Донна, отдыхая после окончания своих дел на диване и смотря какой-то очередной ситком. — Эм, Фрэнк, — пожал плечом Джерард, проходя мимо матери в сторону входной двери, потому что ему нужно было успеть доехать на автобусе до Парквью за пятнадцать минут, а парень уже слегка опаздывал. На это миссис Уэй не ответила, лишь кивнув, а затем повернулась в сторону сына и задала вопрос: — Там дождь на улице, ты уверен, что хочешь промокнуть? — Если честно, ей было неспокойно от мысли, что родной сын на ночь уйдёт ночевать непонятно к кому, пока она будет тут совсем одна да ещё и в дождь. — Всё хорошо, мам, — вздохнул Джер, — правда, нечего волноваться. — Но сам Джерард, если честно, готов был отказаться уже от всего, в особенности от ответственности, которая на него легла, сменить имя и уехать далеко-далеко, чтобы никогда больше не видеть Фрэнка Айеро. — Удачи. — Миссис Уэй устало улыбнулась сыну, и тот спешно вышел за дверь, пытаясь убедить себя в том, что это правильно, потому что вся его душа кричала о том, что он нуждается именно в этом, он нуждается во Фрэнке, хоть и боится. Только если Джерарду Фрэнк нужен был просто рядом, чтобы просто им любоваться и слушать его, понимая, что всё хорошо, то Фрэнку Джерард нужен был лишь физически. Но парень не хотел осознавать этого. Так же, как и его мать не хотела осознавать, что вся её и её сына жизни катятся в полнейшее дерьмо. Донна на самом бы деле хотела проявить больше заботы о парне, особенно в такой тяжёлый для него момент, но совсем недавно миссис Уэй перестала справляться даже с собственной жизнью. Вчера в офисе провели сокращение работников, и женщину уволили из-за неимения достаточного образования. Сейчас она полностью погрязла в долгах, которые должна была выплатить с получением зарплаты, но женщина не успела. Теперь у её семьи нет денег, меньше чем через месяц неоплаченные счета достигнут потолка, а ещё странное поведение сына. Ей не хотелось омрачать Джерарда ещё больше. Пока он был в школе, миссис Уэй рыскала по газетным объявлениям и интернету в поисках подходящего рабочего места хотя бы на время, чтобы были хотя бы деньги на еду, но то ли она не подходила, то ли новый персонал уже не нужен, и Донна готова была сдаться так же, как когда-то её сын сдался против своего собственного мира и депрессии, но единственное, что не давало это сделать, — это и был сам Джерард. Её родной ребёнок, которого она любит больше всех на свете, единственный человек, который с ней остался. И женщина хотела для него самого лучшего. И сейчас, пока парень пропадёт на всю ночь, у миссис Уэй будет время на то, чтобы объехать город в поисках хоть каких-то вакансий, пока есть время. Иначе Джерард узнает, и тогда всё может стать ещё хуже. Хуже и Донне, и Джерарду, и их жизни в целом. Сам же Джерард, не догадываясь о проблеме в своей маленькой семье, сидел в автобусе, держа путь в направлении Парквью. В голове был туман, слегка подташнивало, по телу то и дело пробегалась мелкая дрожь, дышал парень через раз, будто сейчас он снова находился на дне ванны, погружённый в воду и себя, готовый в любой момент задохнуться от переизбытка чувств, ненависти и воды в лёгких. Но когда Уэй высадился на нужном авеню и побрёл по направлению к многоэтажному дому, где сказал ему ждать учитель, то, пару раз глубоко вдохнув, взял себя в руки, унял дрожь и страх, осталось лишь волнение и даже какое-то лёгкое нетерпение. Юноша стоял напротив дома, оглядывая его сверху донизу и спрятав свои замёрзшие ладони в карманы куртки. Он не мог осознать, что это действительно происходит, что это на самом деле, потому что всё казалось слишком странным и нереальным. Сам Фрэнк Айеро казался нереальным. Джерард не заметил, как мужчина подошёл к нему, укутанный в чёрное пальто, пряча лицо, и остановился рядом с ним, слегка касаясь руки парня сначала лишь пальцами. Затем Фрэнк взял его ещё пока мягкую ладонь в свою мозолистую и разукрашенную чернилами и переплёл их пальцы, крепко сжав, а Джерард сжал ещё крепче. Только сейчас парень понял, насколько далеко всё зашло, он полностью понял то, что он действительно хочет этого, что он нуждается в этом. Джерард был готов. Мне нужно полное твоё согласие.

Согласен.

Тогда я помогу тебе. Увидев Фрэнка и почувствовав его прикосновения, Уэй не сомневался в том, что всё делает правильно, не сомневался в том, что его безумно тянуло к мужчине прямо сейчас. Но Айеро не был подростком, каким был Джерард, у него есть опыт, и он знал, что долгое время оставаться на виду крайне нежелательно. Ему не нужны были проблемы, ему нужно было лишь удовольствие, эстетическое и физическое удовольствие, которое ему приносили молодые красивые парни, думающие, что их бросил весь мир, а их единственный выход и избавление от проблем — закрыться в себе. От одной только мысли о том, что Фрэнку дозволено дотрагиваться до всего тела мальчика, что этот мальчик причинял себе увечья, что он просто был невероятно запутанным в жизни, и в себе, и во всём, приносило Айеро такое удовольствие, переходящее в сладкую дрожь, и хотелось уже поцеловать эти бледные поджатые губы, видеть, как в потухших зеленоватых глазах вновь ненадолго вспыхивают живые огоньки. Фрэнк Айеро не был извращенцем, он просто любил красивые грустные вещи и красивых грустных людей. А ещё любил секс. Никому не будет от этого хуже, и Фрэнк был уверен в себе и во всём. Обоих съедало нетерпение, поэтому сразу же, как только преподаватель подошёл к ученику, то молча повёл через дорогу к тому многоэтажному дому. — Куда мы идём? — спросил Джерард, спеша за мужчиной. — Ко мне, — негромко ответил Фрэнк, но у парня спёрло дыхание, потому что, господи, сердце билось в волнении и сладком ожидании. Эта должна быть лучшая ночь в их жизни. По крайней мере в жизни Джерарда. Пока они поднимались на нужный этаж, ладонь Фрэнка поднялась выше и оказалась на локте юноши, затем медленно мужчина обернул руку вокруг талии Уэя, слегка поглаживая его, в то время как сам Джерард слегка затрясся, закусив губу. Дышать всё так же было тяжело, ожидание — всё так же волнующе. — Расслабься, — шепнул Айеро прямо в ухо парню, обдав его замерзшую на мартовском морозце щёку приятным теплом, которое в мгновение превратилось в стаю мурашек, распространившееся по всему телу. От такого оставалось ещё меньше возможности расслабиться. Когда они зашли в квартиру и мужчина запер дверь, то тут же придвинулся к Джерарду так близко, как хотел ещё с самого утра, с того раза, как он впервые лишь мельком увидел его в коридоре школы среди других учеников. Фрэнк был осторожен, потому что знал, что парня можно напугать резкими действиями, но этого мальчика так хотелось попробовать, хотелось прикоснуться, хотелось трогать и чувствовать его снаружи и изнутри. Хотелось слиться с ним, с таким грустным, невинным и прекрасным. Айеро желал принести ему удовольствие, отдать ему всю нежность и заботу, на какую он только был способен. Он просто ощущал тепло ладони Джерарда, слышал биение его сердца, улавливал прерывистое дыхание и беспокойно поблескивающие глаза и хотел обнять его, поцеловать, чтобы показать, что его, Фрэнка, вовсе нечего бояться. Мужчина медленно стал поглаживать предплечья парня, приблизившись к нему почти вплотную лицом, почти соприкасаясь кончиками носа, слишком сильно чувствуя дыхание друг друга на себе. Фрэнк готов был утопиться в глазах цвета аспарагуса, в то время как Джерард, кажется, на самом деле был полностью поглощен переливами в коричневато-зелёных глазах, светившиеся добротой, заботой и чем-то ещё таким непонятным, скрытым во взгляде, чем-то более животным. Медленно, еле прикасаясь к рукам Джерарда, скрытыми тёплой паркой, Фрэнк положил ладони на плечи парня, слегка сжимая, и наконец осторожно коснулся губами его почти не дрожащих губ, аккуратно начиная двигать ими, а Уэй, поначалу опешив, отчего сознание пошло кругом, а картинка перед глазами на пару секунд размылась, ответил на этот лёгкий поцелуй, на этот раз чувствуя себя увереннее, чем в первый раз. Юноша тут же прикрыл глаза, неосознанно положив руки на широкие плечи Айеро, пытаясь удержаться на ногах и не свалиться от сладкого чувства головокружения и чужих губ, так нежно касающихся его. Фрэнк всё так же медленно поглаживал Джерарда по рукам, вновь спускаясь ниже, оборачивая руками его талию, начиная осторожно стаскивать с парня его расстёгнутую парку. Уэй чувствовал, как ткань сползает с его плеч и приземляется к ногам двух любовников. Неприкрытые футболкой части рук тут же обдало прохладой небольшой, но убранной квартирки, которую юноша даже не успел разглядеть, как учитель уже перешёл к решающим действиям. И только сейчас Джерард понял, что тот непонятный огонёк в глазах мужчины — это возбуждение и желание. Тело приятно содрогнулось от мысли, что мужчина хотел его, Джерарда. А Фрэнк правда хотел, очень сильно хотел и не мог уже терпеть, но продолжал действовать осторожно, прижимая тело парня ещё ближе, чувствуя его вздымающуюся грудь, пальцы, нервно перебирающие ткань его пальто и бёдра, в которые мужчина невольно упёрся промежностью, сразу же ощутив, как его член дёрнулся в штанах. Воздух вокруг них сгущался, становился жарче, а они растворялись в нём, прижимаясь ближе и ближе, целуясь глубже и чувственнее, словно вкус этих губ был важнее воздуха. Джерард никогда не целовался так глубоко, так отчаянно и так по-взрослому. Он стоял с закрытыми глазами, просто отдаваясь эмоциям и делая так, как ему кажется правильным, полностью отдавшись в крепкие руки мужчины, пока сам Уэй обернул руки вокруг его шеи, осторожно начав поглаживать затылок и зарываться холодными пальцами в длинные волосы. Наконец Айеро стал делать первые шаги в сторону приоткрытой спальни, нежно подталкивая Джерарда в её сторону, на что парень тут же попятился назад, утягивая учителя за собой и пытаясь не разорвать эту связь, что образовалась сейчас между ними благодаря этому поцелую. По дороге Фрэнк скинул с себя ботинки и стряхнул куртку со своих плеч, пару раз прерывая их с Джером, но затем вновь соединяя губы в более желанном и похотливом поцелуе. Он слегка покусывал губы юноши, водил кончиком языка по кромке, прося впустить, и Джерард не мог не поддаться. Как только они оказались в спальне, парень осмелел. Он приоткрыл глаза, глядя на то, каким же невероятным сейчас выглядел Фрэнк с каплями пота на лбу, мокрыми волосами и припухшими губами. В глазах мужчины сверкала похоть, в то время как у самого Джерарда всё помутнело во взгляде, будто бы лёгкое опьянение. Он потянулся вниз, чтобы еле сгибающимися пальцами расстегнуть ремень на брюках Айеро, проводя ладонями вниз от плечей, по вздымающейся под тканью рубашки груди, затем ещё медленней по бёдрам, ощущая дрожащими пальцами каждый изгиб. Это было невероятно и волнующе. И Джерард понял, что нуждался в этом как никто другой. Он нуждался в том, чтобы Фрэнк Айеро находился с ним, был с ним, был его. Но сам же Фрэнк нуждался лишь в удовлетворении и красивом теле перед ним. Они на секунду оторвались друг от друга, стоя в сантиметре от заправленной кровати, просто глядя друг на друга. Глаза Джерарда выглядывали из полуприкрытых в удовольствии век, зеленоватой радужки почти не видно, зато этот блеск, что появился в них, доводил Фрэнка до мурашек и ещё большего желания. Затем Айеро подтолкнул парня к кровати так, что его икры натолкнулись на её низ, и снова поцеловал его, но Джерард резко прервал поцелуй и испуганно взглянул на мужчину, глубоко дыша и держась за его плечи трясущимися руками. — Что-то не так? — тут же спросил Фрэнк, чувствуя слишком сильное возбуждение, чтобы прерываться. Он осторожно погладил юношу по щеке, нежно глядя на то, как его глаза невольно закрываются, а сам парень подается поближе к руке Айеро. — Если ты не готов, то мы можем сейчас же прекратить. — На самом деле мужчине было досадно произносить эти слова, чувствуя дрожь по телу, когда он прикасался к бледному телу мальчика. — Нет, — поспешно покачал головой Джерард, затем, закусив губу и опустив взгляд, пробормотал: — Просто немного боюсь. — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы тебе было только хорошо, — прошептал Айеро, вновь целуя губы парня и забираясь пальцами под его футболку, а Джерард лишь спешно ответил, еле успевая дышать, прижимаясь к учителю так сильно, как только мог, будто бы это поможет ему, будто бы он был спасательным кругом, который так нужен парню сейчас, когда он снова тонет. Снова и снова. Фрэнк исследовал ладонями все части тела Джерарда, какие только мог, пытаясь через ткань футболки и джинс прочувствовать его тело, его тепло, всего его. Он покусывал его губы и сталкивался с ним языками. Уэй не был опытным, и мужчине это нравилось ещё больше, он влюблён в девственные тела, влюблён в чистую кожу, гибкость тела, его узость и жар, ему нравилось это трогать, нравилось называть своим. Фрэнк не был извращенцем, он лишь ценил непорочность и любил разрушать все границы в человеке. Когда все пуговицы на рубашке были расстёгнуты, Айеро нетерпеливо потянулся к футболке юноши, быстро и неряшливо снимая её через голову Джерарда, вновь разрывая поцелуй, а затем посильнее толкнул парня в грудь, и тот упал прямо на мягкие ткани, тут же сминая их своим телом. От этого парень невольно откинул голову назад на подушки, тяжело дыша, а Айеро чувствовал, как в брюках становится теснее, жарче и менее комфортно, снимая свою рубашку до конца и глядя на двигающийся кадык Уэя и его худое бледное тело, в некоторых местах покрытое синяками. На руках и низу живота еле виднелись почти зажившие порезы, заставившие Фрэнка дышать глубже. Сдерживать себя становилось всё труднее, так же как Джерарду становилось с каждым днём всё труднее распутать все свои спутавшиеся мысли и чувства в голове. Несколько секунд полюбовавшись этим эстетическим видом парня, раскинувшего руки на его кровати, лежащего на белых простынях, тяжело дыша, весь в поту, отчего волосы прилипли к вискам, но таким горячим и беззащитным сейчас, Айеро звякнул ремнём на брюках и залез на кровать следом, нависая над парнем. Джерард облизнул нижнюю губу, глядя на красивые рисунки, чернилами введённые под кожу мужчины, расположившиеся чуть ли не по всему телу, красиво переплетаясь друг с другом. Уэй невольно протянул руку и провёл по горячей груди Фрэнка, опускаясь ниже по животу, чувствуя мурашки, пробегающие по коже учителя, которые были вызваны лёгкими прикосновениями его пальцев. На несколько секунд они так и зависли, лишь ладонь парня медленно двигалась по телу мужчины, пока Джерард пытался осознать, что всё это реально — он лежит под своим учителем и любуется его слишком красивым телом, чувствуя возбуждение, разрастающееся в низу живота, как и эти щекочущие лёгкие крылышки бабочек внутри, которые махали ими сильнее, стоило только Уэю взглянуть прямо в эти понимающие глаза, поблескивающие в возбуждении. Затем Айеро осторожно накрыл его губы своими, на мгновение просто соприкасаясь губами, будто мужчина хотел вовсю прочувствовать их вкус. Стоило только Фрэнку приблизиться всем телом к изнывающему телу Джерарда, как парень невольно толкнулся бёдрами навстречу, действительно начиная ощущать боль и тесноту в своих джинсах. Фрэнк успокоил его одним лишь движением руки, положив её на промежность юноши, отчего тот резко выдохнул, прикрыв глаза и оторвавшись от поцелуя, но Айеро спешно начал снова, уже более страстно и горячо. Их языки сталкивались, тела сами приближались друг к другу, прося большего, обоим уже давно хотелось ощутить это чувство единения, словно это было правильным, словно так и надо. Но если Джерард слегка боялся этого, то Айеро уже изнывал от желания поскорее ощутить прекрасное молодое тело мальчика, насладиться его стонами и пальцами, что будут впиваться в татуированную кожу. Всё же мужчина разорвал поцелуй, чтобы провести мокрыми губами по подбородку парня, опускаясь ниже, к шее, еле касаясь. Он начал целовать его виски, кадык, плечи, ключицы, проводить линии кончиком языка на бледной коже, трогать пальцами синяки и порезы на теле, целуя эти места при тихих стонах то ли боли, то ли наслаждения. Джерард извивался под Фрэнком, цепляясь то за простыни, то за плечи мужчины, откидывая голову, прерывисто вздыхая, почти что постанывая, и в его скулёже и учащённым дыханием можно было разобрать «Фрэнк» и «Господи». Айеро ликовал в душе, продолжая доводить парня до изнеможения, подключив одну руку и начав ею поглаживать низ живота и бока парня, еле касаясь линии джинс. Его всего пробирала дрожь от того, насколько красивым и эстетичным для него было тело юноши, что он мог его трогать, чувствовать и ощущать боль, которую когда-то испытало это тело. Фрэнк любил это до безумия, такие вещи вызывали у него восхищение от того, насколько это выглядело жалко и красиво одновременно. А он любил жалеть красивых мальчиков. — П-пожалуйста, — выдохнул Джерард, в очередной раз простонав и слегка выгнув спину, пытаясь коснуться бёдрами бёдер мужчины. По его виску стекала капля пота, глаза были зажмурены, рот слегка приоткрыт, выдыхая стоны и имя учителя. — Чего ты хочешь, Джи? — прошептал Фрэнк в ухо парню, еле касаясь губами, в это время снова накрыв ладонью член Уэя, на что тот невольно дёрнулся, ощущая твёрдость в штанах. Когда мужчина не услышал ответа на вопрос, он, горячо выдыхая на ухо Джерарду, произнёс: — Давай, не бойся. Что тебе нужно? Пару секунд парень чуть ли не задыхался от переполненности эмоциями, в особенности возбуждения, сильно покраснев и прикрыв глаза, пытаясь спрятать их за растрепавшейся чёлкой. Затем он выдохнул: — Ты. Ты мне нужен. И больше Фрэнку не надо было слов, чтобы понять, что Джерард готов, что это правильно и что сейчас самое время. Он поспешно начал расстёгивать джинсы парня, затем стянул их с помощью Джера вместе с боксерами и кинул вслед за их рубашками на пол. После того, как Фрэнк высвободился из своих чёрных брюк, они вновь слились в долгом и горячем поцелуе, пока юноша пытался побороть своё слегка пробивающееся сквозь шквал желания и возбуждённости стеснения от своей наготы перед учителем. Пока они целовались, Фрэнк осторожно начал продвигаться руками по бокам Джерарда, поглаживая, отчего получал короткие вдохи во время поцелуя. Он достиг самого низа и начал поглаживать бёдра парня, после чего взял его под колени и раздвинул его ноги, из-за чего Уэй резко распахнул глаза, краснея и невольно пытаясь соединить ноги снова. — Ч-ш-ш, всё хорошо, — шепнул Фрэнк, обнадёживающе улыбнувшись, поглаживая ягодицы парня. Мужчина наклонился к Джерарду, крадя у него ещё один небольшой поцелуй, после чего нежно схватил ноги парня и обвил ими свою поясницу, отчего сам Джерард тут же обернул руки вокруг шеи Айеро, глядя на него испуганным и одновременно желающим взглядом. Он хотел, но не был уверен. И всё же в любом случае было слишком поздно. Фрэнк что-то тихо сказал ему, возможно, что-то обнадёживающее, но Уэй уже не слышал, погружённый в ощущения, что его окружили. Мужчина медленно и осторожно вошёл в него, но Джерард всё равно закричал, откинув голову назад и сильно зажмурившись, на что Айеро лишь говорил, что всё скоро будет хорошо, надо лишь немного потерпеть. Около минуты они просто остановились, пока Джерард привыкал к боли, чувству заполненности и чёртвому члену у себя в заднице. — Продолжай, — еле слышно выдал он, но Фрэнк всё равно услышал, поцеловав парня в губы, он толкнулся в него, из-за чего Джерард вздрогнул, чувствуя невольную слезу, побежавшую по щеке. Потом мужчина стал толкаться ещё и ещё, постепенно убыстряя темп, пока Джерард, откинув голову, вздыхал и стонал, цепляясь руками за шею Айеро и удерживая ноги на его пояснице. И затем парень содрогнулся в чувстве удовольствия, закатывая глаза и протяжно простонав «о боже». В этот момент, когда он занимался сексом со своим, блять, преподавателем по истории, Джерард почувствовал себя так, словно всё так и должно быть. Он больше не чувствовал угнетения, не ощущал боли в лёгких, будто бы там находилась вода, которая чуть не забрала его жизнь. Он вспомнил тот момент, когда он задыхался под водой, и момент, когда он снова мог вдохнуть в себя воздух и ощутить головокружение в голове. Тогда он думал, что его спасли. Но спасли его только сейчас. Его спас мужчина, который обожал историю и который прямо сейчас трахал его, пытаясь поцеловать, но промазывая, и Джерарду нравилось это. Он чувствовал себя живым и нужным. То, как Фрэнк входил в него, как он прижимал парня к себе, губами исследуя всё его тело, — всё это доводило до дрожи и ещё большего желания. Когда парень был на пике, он кончил, простонав имя мужчины и крепко вцепившись в него, чтобы в этот момент слиться с ним в единое целое, как будто так и должно быть. Сделав ещё пару толчков, Айеро излился в Джерарда, пока тот восхищался мокрым лицом мужчины во время оргазма: его длинные чёрные волосы прилипли к вискам, рот приоткрылся, ресницы на закрытых глазах трепетали. После этого уже сам Джерард потянулся навстречу Фрэнку, нежно целуя его, лишь двигая губами, но и это уже сносило крышу обоим. Айеро вышел из парня и обвил его руками, притянув вплотную к себе и выдыхая в ложбинку между плечом и шеей, а Джерард, ощущая внутри себя что-то непередаваемое, похожее на ураган из бабочек, начал проваливаться в сон, полностью изнеможённый. — Спасибо... — успел прошептать он, прежде чем его сознание унеслось далеко за пределы реального мира. Спасибо за то, что вытащил из воды страха. Спасибо за то, что вывел из пустыни запутанности. Спасибо за то, что заставил вновь что-то чувствовать.