two opposites of hell

Наверное, у каждого из нас есть человек, к которому мы испытываем не самые лучшие чувства, так? Обычно, это люди, которые как-то задирают нас или других людей или это люди, которые как-то нас подвели когда-то. Вообще, причин может быть миллион, но я уверен, что у каждого точно есть такой человек. Даже у Будды, Аллаха и Иисуса он есть, если они, конечно, существуют. Хотя я в этом очень сомневаюсь, но не в этом суть. Когда ты думаешь о таком человеке, то ты никак не можешь думать о ком-то в то же время настолько близком и родном. Ты никак не можешь питать это самое чувство к человеку, который просидел с тобой в одном животе 9 долбанных месяцев, а теперь ты просто смотришь на него и видишь себя. Но это совсем не ты, ведь внешность обманчива. Ты видишь внешнего себя, но внутри ты будто изуродован.

***

Знойное солнце стояло высоко над Нью-Йорком в то время, как Калум Худ решил выбраться из своей уютной комнаты и побродить по улицам города, в котором уже так давно не было настолько жарко. Быстро осмотревшись по сторонам, он разочарованно вздохнул и побрел по улице. Не то чтобы ему не нравилось бродить по родному городу без всякой цели, ему просто не нравилось это ужасное знойное солнце, которое обжигало и без того смуглую кожу парня. Конечно, жара была не настолько невыносимой, как, например, несколько недель назад, но все же была достаточно жаркой, чтобы Худ бродил по улицам с угрюмым выражением лица. Он лениво натянул солнцезащитные очки и подвернул рукава своей красной фланелевой рубашки, жалея о том, что не остановился тогда на обычной майке. Наверное, он все же недооценил всю жару, которую может подарить этот ужасный предпоследний день августа. Приближался сентябрь, а это значит, что последний школьный год уже не за горами. И Худ бы соврал, если бы сказал, что ему на это плевать или что он совсем об этом не думает. Нет, это было, наверное, единственной мыслью в голове парня на протяжении последнего месяца. Он понимал, что с приходом осени, появятся не только эти школьные проблемы, но и проблемы в семье, ведь мама через несколько часов прилетит из своей любимой Франции, папа вечером вернется из отпуска на Гавайях, его сестра Мали уже заканчивает свой круиз на каком-то новом потрясающем корабле, а его несносный братец-близнец по имени Томас приедет непонятно откуда и начнет доставать Калума своими тупыми проблемами, которые никак не интересуют младшего Худа. Да, Калум не пытался даже скрывать то, чем так гордился его глупый братец. Калум вылез после Томаса, Калум был младше его на каких-то 7 минут, но это совершенно ничего не значит. Это совершенно не значит, что Том обязан быть таким нахальным ублюдком по отношению к своему брату и его друзьям. Это не значит, что Том может высмеивать интересы Калума, потому что они отличаются от его собственных. Это не значит, что Том может приводить домой кого захочет и когда захочет, выгоняя Калума только потому, что последний мешает. Это не значит, что Том может издеваться над лучшим другом Калума Эштоном, потому что случайно узнал о его сильных чувствах к себе. Да, это совершенно ничего не значит для такого разумного и терпеливого Калума, но это многое значит для избалованного и ветреного Томаса.

***

Через несколько часов младший Худ все же закончил свою прогулку по уже менее жаркому Нью-Йорку и поймал такси, чтобы отправиться домой. Ведь ушел он довольно далеко от дома, а сил на то, чтобы вернуться обратно, у него совсем не осталось, потому что тупая жара выжала из него всю энергию вместе с потом. Как ему показалось, он доехал до дома за считанные минуты, но он понял, что ошибся, посмотрев на часы, которые сообщали ему, что уже почти шесть, а он даже не готов к приезду своей семьи. Он не готов снова сидеть за ужином впятером, он не готов выслушивать эти глупые комментарии типа "ты должен был поехать со мной, там так круто", он не готов отвечать на многочисленные вопросы своих родственников о том, почему он опять остался в Нью-Йорке на целое лето и что он тут делал все это время. Потому что он не хотел нарушать ту идиллию, которая витала в воздухе, пока он в одиночку обитал в огромном доме его семьи. Нет, конечно, иногда прислуживающий персонал заявлялся к ним, чтобы убраться или что-нибудь приготовить для своего молодого хозяина, но в целом Калум все лето провел в одиночестве, но только не сегодня. С самого утра абсолютно весь персонал носился по дому, готовясь к приезду остальных членов семьи. Они гремели посудой, какими-то вазами, которые коллекционировала его мать и которые стоили целое состояние, передвигали мебель так, чтобы все смотрелось идеально, тщательно убирались в каждой комнате и даже разбудили Калума, чтобы поменять его постель на более чистую, что совсем выбило младшего Худа из колеи и заставило биться его сердце чаще от нахлынувшего приступа злости. Он ненавидел день, когда приезжает вся его семья. Все это знали. Но, к огромному счастью, им с братом оставалось учиться в школе всего год, а потом он может уехать туда, куда пожелает и может надеяться, что семья, наконец, забудет, что кто-то вроде Калума существует и является частью известной семьи Худ. Когда Калум зашел в дом, он заметил, что все как-то утихли и стали ходить спокойным шагом, кивая в знак приветствия и приторно улыбаясь. Все было настолько спокойным, словно вся эта суматоха, что была с утра, просто приснилась Худу. Но, конечно же, все это прекратилось не без причины. Стоило молодому парню начать подниматься по лестнице, как кто-то медленным шагом начал спускаться к нему навстречу. Он собрался духом и поднял взгляд, но с облегчением выдохнул, когда понял, что это всего лишь Мали. Как ни странно, но Калум всегда считал её своей родственной душой в этом доме, потому что она тоже не так сильно обожала эту роскошь и не позволяла себе пользоваться этим богатством, которое по всей сути принадлежало только их отцу. - Калум! - громко воскликнула девушка, разводя руки в стороны и готовясь затискать в объятиях своего младшего братца. - Мали! - улыбнулся темноволосый парень, обнимая сестру и сжимая её крепче. Он так сильно скучал по ней. - А ты вырос за лето, исхудал. Опять целыми днями ничего не ел? - девушка смешно нахмурила брови и посмотрела на своего брата. - Совсем высокий стал. Юноша лишь усмехнулся. - А ты теперь блондинка, - заявил он. - Да, захотелось перемен. - Тебе идет, даже очень. - Спасибо, но я была очень удивлена, когда приехала домой, а никто из родных даже не встретил меня. Я даже не надеялась на то, что этот придурок будет меня встречать или мама с папой, но ты! Не ожидала от вас такого предательства, молодой человек! Калум рассмеялся, снова заключая сестру в крепкие объятия. - Я тоже скучал, Мали.

***

На часах было ровно 8, когда вся семья Худов сидела за огромным столом и бурно обсуждала уже почти прошедшее лето. Они все о чем-то говорили и обменивались подарками, потому что все семьи так делают, но не потому что кто-то из них на самом деле задумывался над самим подарком. Главное, чтобы он был. И это так раздражало Калума, ведь вся его семья - показуха, которую он ненавидел. Он знал, что они все просто притворялись, говоря, что скучали. Они так говорили, потому что так положено в обычных семьях, но младший Худ никогда не понимал, зачем они так старались строить из себя нормальную семью, когда знали, что они не такие. По настоящему семейные отношения тут были только у Калума и Мали, и, наверное, все это понимали, но всем было плевать. Когда очередь дошла до Калума, он просто пожал плечами и пробормотал что-то вроде "я все время был дома", на что его мама покачала головой, а брат самодовольно усмехнулся. - Почему ты не мог просто куда-нибудь съездить и развлечься? - начал самый старший Худ - Дэвид. - Я не хотел, пап. - Но почему? Ты бы мог связаться с Томасом, и вы бы вместе смогли где-нибудь потусоваться. Сколько лет уже прошло, а родители все никак не могли принять то, что Калум и Томас - два разных человека. И пути их разошлись еще в седьмом классе, когда Томас прогулял урок, чтобы покурить с друзьями, а Калум сдал своего братца директору и родителям. - Что? Я бы не стал возиться с этой соплей, пап, - подал голос второй близнец. - Иди нахрен, - быстро съязвил Калум. - Оу, не покажешь дорогу, детка? - парировал Томас. - Да я бы быстрее застрелил себя, чем с тобой в одной машине оказался. - Так! Мальчики, прекратите! - повысил голос Дэвид, стуча по столу. - Вы оба невыносимы, а ты, Калум, особенно, можно было и съездить хоть куда-нибудь, а не тухнуть дома все лето. - Пап, не дави на него. - Мали, не лезь! - Мам, он давит на него. Это дело Калума. - Мали, послушай маму. - Да, Мали, слушай маму и нечего защищать эту соплю. - Захлопнись, Томас. - А то что, детка? - Не называй меня деткой, ублюдок. - Калум, выбирай выражения. - Да, Калум. - Не поддакивай, Том. - А ты не говори со мной в таком тоне, Мали. - Не трогай её, дебил. - Калум! Выбирай выражения! - Я выбираю. Дебил - это вовсе не оскорбление для этого животного. - Ну все, ты мне надоел. Лучше беги. - Не смей бить его, Томас! - Мам, я не бью девочек. - А что ты с ними делаешь тогда, когда родители сваливают? Они так орут на весь дом. - Что? Томас, объясни. - А ты как и был стукачем, так им и остался. - Томас! - Папа! - Господи, как же все надоело. Молодая блондинка быстро поднялась и, швырнув на стол полотенце, вышла из комнаты. Один из близнецов тут же последовал за ней.